«Именно на них, – продолжал Торвунд, – мы и построим платформу для твоего железного гиганта. Три самых больших и крепких корабля. Поставим их рядом, свяжем прочными канатами и бревнами, настелем сверху помост. Думаю, они выдержат вес твоего «Центуриона». А потом, по воде, доставим его сюда, в нашу главную гавань, а оттуда уже поднимем в город».

План был амбициозным, но, похоже, единственно возможным. Я представил себе эту картину: три огромных, древних корабля, связанных вместе, а на них – гигантский боевой робот… Зрелище обещало быть эпическим.

Работа закипела в тот же день. Торвунд отдал приказы, и десятки Кхар'раш, как муравьи, принялись за дело. В бухту притащили огромные бревна, толстые канаты из каких-то невероятно прочных растительных волокон, инструменты. Даже Мастер Рунгар, узнав о затее, пришел на берег, чтобы дать свои ценные указания. Старый ученый, оказывается, был не только хранителем знаний, но и неплохим инженером.

Он лично руководил процессом связывания кораблей, рассчитывая нагрузку, указывая, где нужно усилить конструкцию, как правильно распределить вес. Его скрипучий голос разносился по всей бухте, и даже самые свирепые воины Кхар'раш слушались его беспрекословно.

Я наблюдал за этой титанической работой с нескрываемым интересом. Платформа должна была быть невероятно прочной, чтобы выдержать многотонного «Центуриона». Кхар'раш использовали три самых крупных своих корабля, поставив их борт к борту. Затем, с помощью системы блоков и лебедок (тоже, похоже, весьма древних, но все еще рабочих), они начали перекидывать между палубами толстенные бревна, создавая единый, монолитный настил. Каждое бревно крепилось к палубам и друг к другу массивными металлическими скобами и туго стягивалось канатами.

«С инженерной точки зрения, – прокомментировала Лиандриэль, стоявшая рядом со мной, – это довольно… архаично. Но, нужно отдать им должное, они знают, что делают. Прочность этой конструкции будет феноменальной. Главное, чтобы сами корабли выдержали».

Мастер Рунгар, услышав ее слова, хмыкнул. «Не сомневайся, дитя Шай’ал. Эти корабли сделаны из Сердцевинного Железного Дерева, которое росло на наших островах еще до Великого Раскола. Оно прочнее любой вашей имперской стали. Они выдержат. Вопрос в другом – сможете ли вы провести вашего металлического гиганта через тот узкий проход в Святыне, не повредив его окончательно».

«Сможем, – уверенно ответил я, хотя и сам не был в этом до конца уверен. – Теперь, когда у меня есть немного времени и полная «Воля Императора», я смогу управлять им более точно».

Работа в бухте продолжалась до поздней ночи и возобновилась с первым рассветом. Кхар'раш трудились с поразительной скоростью и слаженностью, их мощные мускулы легко справлялись с огромными бревнами и тяжелыми инструментами. Я видел в их глазах не просто подчинение приказу вождя, а какой-то новый азарт, новую надежду. Похоже, перспектива заполучить в свое распоряжение такую мощную боевую машину, как «Центурион», и проучить ненавистных корпоратов, вдохновляла их не на шутку.

К вечеру второго дня платформа была почти готова. Три древних корабля, прочно связанные вместе, образовали огромный, плавучий остров из бревен и канатов. В центре платформы было оставлено специальное углубление, рассчитанное под габариты «Центуриона», и сделаны аппарели для его погрузки.

Торвунд, лично контролировавший каждый этап строительства, удовлетворенно крякнул, оглядывая результат. «Ну вот, имперец! Твоя плавучая колыбель для железного дитяти готова! Завтра с рассветом отправляемся к Огненному Пику. Надеюсь, ты не подведешь моих ожиданий. И не утопишь мои лучшие корабли вместе со своим роботом». Он ухмыльнулся, но в его глазах я увидел не насмешку, а серьезное, почти отцовское беспокойство.

Я кивнул. Завтра предстоял еще один решающий день. И от его исхода зависело очень многое.

Глава 15

Путешествие по темным, неспокойным водам Великого Океана Кхар'раш на этой импровизированной платформе из трех древних кораблей было тем еще приключением. Вокруг нашей хрупкой армады кружили драконы Кхар'раш, их пронзительные крики смешивались с воем ветра и скрипом старого дерева. А я… я сидел на палубе одного из кораблей, рядом с Лиандриэль, и чувствовал себя песчинкой, затерянной в этом первобытном, эпическом хаосе.

Еще несколько дней назад я был просто майором Вороновым, очнувшимся в грязной, вонючей дыре, с единственной мыслью – выжить. А теперь? Теперь я плыл по неизвестному океану на доисторических кораблях, рядом со мной сидела остроухая красавица из почти вымершей расы, а над головой парили настоящие драконы. «Что, черт возьми, вообще происходит? – думал я, глядя на это безумное зрелище. – Может, это все еще какой-то изощренный предсмертный бред? Или результат того, что в детстве я перечитал Конана-Варвара? Если так, то мое подсознание обладает весьма извращенной фантазией».

Наконец, после нескольких часов плавания, на горизонте показался Огненный Пик. Мы подошли к тому самому месту, где из скалы зиял пролом – наш путь к «Центуриону». Море здесь было особенно неспокойным, огромные волны с ревом бились о прибрежные скалы, вздымая тучи соленых брызг. Пришвартовать нашу громоздкую платформу к этому узкому выходу было той еще задачкой.

Кхар'раш работали слаженно и яростно, как всегда. Они спустили с кораблей какие-то тяжелые каменные якоря, закрепили толстенные канаты за выступы в скалах, перекинули на берег импровизированный мост-аппарель из бревен и стальных пластин. Все это сопровождалось их гортанными криками, руганью и скрипом дерева. Несколько раз огромные волны едва не смыли всю конструкцию, но великаны, упираясь своими могучими телами, удерживали ее на месте.

«Ну что, Лисандр, – крикнул мне Торвунд со спины своего дракона, проносясь мимо меня и перекрывая шум прибоя. – Твой выход! Тащи своего железного дружка! И постарайся не утопить его раньше времени!»

Я кивнул и, оставив Лиандриэль на платформе, направился по шаткой аппарели к темному проходу в скале. Внутри Святыни было тихо и мрачно. «Центурион» стоял там, где я его оставил, – огромный, неподвижный, но готовый пробудиться по моей команде.

Я снова подключился к нему через Протокол «Омега-Легион». Связь установилась мгновенно. Я снова ощутил эту невероятную мощь, это единение с машиной.

«Ну что, здоровяк, – пробормотал я, – пошли прогуляемся. Только на этот раз очень, очень аккуратно».

И мы пошли. Вернее, поползли. Узкий туннель, который вел к выходу у воды, был настоящим испытанием для габаритов «Центуриона». Мне пришлось заставить робота почти сложиться пополам, двигаться на полусогнутых «ногах», постоянно маневрируя, чтобы не зацепиться за выступы скал или низкий потолок. Броня скрежетала, из-под «ступней» робота летели камни. Каждый метр давался с огромным трудом.

В какой-то момент, в самом узком месте, «Центурион» застрял. Намертво. Я чувствовал, как его сервоприводы напрягаются до предела, но он не мог сдвинуться ни на сантиметр.

«Черт! – выругался я. – Только этого не хватало!»

«Лисандр, что случилось?» – раздался в наушниках встревоженный голос Лиандриэль.

«Застряли мы, – прорычал я в ответ. – Как пробка в бутылке. Нужно что-то… нужно чем-то смазать эту хрень!»

И тут я вспомнил. Жир тех шестиногих кабанов, которым нас кормили Кхар'раш. Или та вязкая, маслянистая смола, которую я видел на некоторых деревьях в лесу.

«Лиандриэль! – крикнул я. – У вас там есть что-нибудь жирное? Масло? Смола? Что угодно, что может уменьшить трение!»

Через несколько минут (которые показались мне вечностью) несколько Кхар'раш, рискуя быть раздавленными, пробрались к роботу с большими кожаными мехами, наполненными какой-то темной, густой жижей. Они принялись обильно смазывать бока «Центуриона» и скалы вокруг него. Вонь стояла неимоверная, но сейчас было не до этого.

«Пробуем еще раз!» – скомандовал я роботу.

С отвратительным скрежетом и чавканьем, оставляя на стенах глубокие борозды, «Центурион» медленно, очень медленно, но все же начал двигаться. Он прошел! Прошел это проклятое бутылочное горлышко!