Нельзя сказать, что в ребенке зреет человек. Он человек с первого дня рождения. Об этом родители должны всегда помнить, чтобы всегда оставаться на высоте воспитателей.

Первое, что требуется от нас, взрослых, — это уважение к детям. Любя, требуя, лаская и взыскивая, предоставляя детям необходимый простор для самодеятельности, для творческого развития, мы всегда должны видеть в них не только детей, но и будущее своей семьи и всего народа.

В знойный летний день, когда всё изнывало от жары и мечтало о дожде, я вдруг увидел, как по улице бежал ручеек. Я подошел поближе, — из трубы, проложенной вдоль стены, медленно, маленькими каплями вытекала вода. Кран на этой водопроводной трубе не был до конца завернут. И вода, падавшая маленькими каплями, накопилась, пробилась к мостовой, заполнила выбоину в асфальте, перелилась через край.

Так, мне кажется, накапливается и характер, — маленькими каплями, постепенно, незаметно. Капля за каплей! Сравнение, конечно, не очень удачное, кран можно завернуть до отказа, вода под солнцем быстро испарится, будто ее и не было; сколько бы ее ни накопилось, с ней не так трудно справиться. А как с характером? О, с ним очень трудно!

А начинается с того же: не обратили внимания на то, что «кран не завернут», не придали этому значения.

И пошло — капля за каплей.

ТЫ ЕГО СДЕЛАЙ!

«Педагогическая поэма», как известно, начинается разговором автора с заведующим губернским отделом народного образования. Год тогда был 1920-й. Много детей и подростков, оставшихся сиротами, бродили без всякого призора по путям и перепутьям, попадали в воровские, а то и в бандитские шайки. Вот этих беспризорников, как их официально именовали, собирала — молодая еще тогда советская власть и помещала в детские дома, а самых тяжелых, самых деморализованных — в колонии. Стать во главе такой колонии и предложил Антону Семеновичу Макаренко заведующий губернским отделом народного образования. Как же он определяет главную задачу Макаренко в отношении отчаявшихся и одичавших детей и подростков? Он говорит:

— «Нам нужен такой человек вот… наш человек! Ты его сделай».

Как лаконично, просто и всеобъемлюще.

Нужно растить нового человека, нашего.

И какая вера в силу воспитания:

— «Ты его сделай».

Конечно, это сам Макаренко определяет для себя главную задачу, вкладывая эти слова в уста завгуб-наробразом.

«Педагогическая поэма», войдя в золотой фонд художественной советской литературы, стала также и учебником для педагогов, одним из самых ярких педагогических произведений, раскрывающих методику коммунистического воспитания.

На первых страницах «Педагогической поэмы» мы читаем:

«Пустынный лес, окружавший нашу колонию, пустые коробки наших домов, десяток «дачек» вместо кроватей, топор и лопата в качестве инструмента и полдесятка воспитанников, категорически отрицавших не только нашу педагогику, но всю человеческую культуру, — всё это, правду говоря, нисколько не соответствовало нашему прежнему школьному опыту».

И несколько дальше:

«Колония всё больше и больше принимала характер «малины» — воровского притона».

Что же собой представляли первые воспитанники?

«В пакете были «дела». Четверо имели по восемнадцати лет, были присланы за вооруженный квартирный грабеж, а двое были помоложе и обвинялись в кражах».

Среди этих первых был Бурун, закоренелый вор, продолжавший воровать и в колонии.

Много прекрасных страниц в «Педагогической поэме», рассказывающих о подвиге перевоспитания. Самые волнующие — те, на которых воспитанники колонии показаны во время труда. Вот где пафос победы, торжество преображения!

Прошли не недели, а многие и многие месяцы. И вот мы читаем о празднике первого снопа:

«Бурун начинает косить. В несколько взмахов косы он укладывает к ногам Наташи порцию высокой ржи. У Наташи из первого накоса готово перевесло. Сноп она связывает двумя-тремя ловкими движениями, двое девчат надевают на сноп цветочную гирлянду, и Наташа, розовая от работы и удачи, передает сноп Буруну. Бурун подымает сноп на плечо и говорит курносому серьезному Зореню, высоко задравшему носик, чтобы слышать, что говорит Бурун:

— Возьми этот сноп из моих рук, работай и учись, чтобы, когда вырастешь, был комсомольцем, чтобы и ты добился той чести, которой добился я, — косить первый сноп.

…Звонко-звонко, как жаворонок над нивой, отвечает Зорень Буруну:

— Спасибо тебе, Грицько! Я буду учиться и буду работать…»

В колонии имени Горького колонисты работали и учились, получали знания и приобретали специальность.

В коммуне имени Дзержинского, когда ее возглавлял Макаренко, труд на заводе и учебные занятия в средней школе шли рядом.

Что было первым, главным? Школа? Производство? Первым и главным было воспитание нового человека, нашего, советского. Пафос устремления к будущему, заложенный в основу воспитания нового советского человека, настоящего человека, невозможно выразить только в школьном образовании, или только в производственном труде, в чем-либо одном, или в чем-либо предпочтительно. Антон Семенович утверждает это всей своей практикой и всем своим педагогическим творчеством. Он — за настоящий, большой, серьезный труд, требующий творчества, увлекающий своей логикой, целесообразностью. Он — за труд и за его практический результат. Он — за мастерство, за специальность, без которой не может быть настоящего человека. И он — за настоящую школу, за образование, без которого также не может быть настоящего советского человека.

Пафос устремления в будущее, о котором так ярко писал Макаренко, выражен в формуле соединения обучения и воспитания подрастающего поколения с производительным трудом. Так школа сближается с жизнью и ведет в жизнь, вооружает знаниями, навыками, делает сильным, воспитывает в подрастающем поколении необходимые нравственные качества.

Это, конечно, не придумано Антоном Семеновичем Макаренко. Это входит в систему коммунистического воспитания детей. Об этом писал Маркс. Об этом писал Ленин. Это направление, указанное Коммунистической партией для всей советской организации обучения и воспитания детей.

И чем дальше мы идем по пути укрепления и развития социалистических отношений, чем дальше мы продвигаемся по пути к коммунизму, тем ярче и определеннее выступают в самой жизни эти непреложные положения теории коммунистического воспитания.

С особой силой эти положения о соединении школьного обучения и воспитания с производительным трудом прозвучали в наши дни, когда Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик утвердил закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР».

На страницах «Педагогической поэмы» Макаренко выводит образ «беспризорной институтки», не умеющей жить, а обладающей только «идеалами».

Нет, никому не нужно, чтобы советская школа выпускала из своих стен воспитанников с аттестатом зрелости, но, подобно этой «беспризорной институтке», не умеющих жить.

Не нужно это и советской семье, родителям. Отцы и матери заинтересованы в том, чтобы перестройка школы шла при их прямой поддержке.

Горький писал в 1926 году Макаренко:

«Будьте здоровы и уважайте друг друга, не забывая, что в каждом человеке скрыта мудрая сила строителя и что можно ей дать волю развиться и расцвести, чтобы она обогатила землю еще большими чудесами».

Разбудить мудрую силу строителя! Дать ей развиться! Сделать ее явной и действенной!

В этом высшее проявление любви воспитателя к воспитаннику, учителя к школьнику, мастера к ученику, отца и матери к ребенку.

Как беспомощно человеческое дитя, когда оно еще только родилось! Оно еще в полной зависимости от взрослого. И как долго длится эта зависимость!

Но вот оно оставило колыбель, его спустили на землю, оно пытается утвердиться на собственных ножках. Сперва взрослый его держит, затем дитя само держится за руку взрослого, за его палец. Наконец отпускает палец. Двинулось! Падает, встает, двигается на собственных ножках. Ходит!..