— Хватает. Он большой. В нем и чай вскипятить и кашу сварить — всё можно. А картошку прямо в золе, очень просто. Хотите, мы для вас из веток шалаш сделаем? В два счета разобьем. На случай дождя.

Дождя не предвиделось, и мы от шалаша отказались.

Пионеры были явно огорчены.

Они настаивали:

— А что такое, разобьем шалаш, а потом оставим его для других, чтобы им могли воспользоваться другие люди. Такой у нас закон.

И тут же, без всякой связи с разговором о шалаше, один из них добавил:

— Мы медянку встретили. Настоящую!

— Медянку? — ужаснулись мы.

— Она была мертвая, ей кто-то голову еще раньше размозжил, — успокоили нас мальчики. — Но вообще имеются кое-какие находки…

Это было сказано небрежно, как бы между прочим. У говорившего весь лоб был в бисеринках пота от горячего чая, от удовольствия.

— Не знаете ли вы Валеру Мельникова? — спросили мы. — Он тоже в пионерском лагере.

Нет, они не знали Валеры.

— Есть Валера, но не Мельников. Мы в своем лагере всех знаем, — уверенно сказал один из мальчиков — тот, что предлагал разбить шалаш. — Скоро тут весь отряд пройдет, сами увидите.

— Что же вы от отряда оторвались?

— А мы не оторвались. Мы идем впереди, — ответил пионер. — Мы прокладываем тропу.

Как мы жалели, что с ними, этими мальчиками, не было нашего Валеры. Вот к чему стремилась его живая, деятельная душа — к простору, к вольности, к своей пионерской тропе.

Действительно, что может быть летом, во время школьных каникул, лучше высокого неба над головой, лесной тропинки, по которой ходишь со своими друзьями? Что может быть лучше привала, когда пьешь чай, перемешанный с хвоей, сваренный на костре, обжигающий губы, и ведешь свободный разговор о приключениях, находках, открытиях?

— Валера, ты участвовал в походах?

Отмытый до блеска, довольный возвращением в отчий дом, Валера посмотрел на нас с удивлением и сказал:

— Так вы же знаете…

— Как же мы можем знать?

— Так вы же видели…

— Погоди, погоди, так ты тогда и заблудился, когда вы в поход ходили? Зачем же ты это сделал? Тебе что, не хотелось идти вместе со всеми?

— Поход! — Валера фыркнул, — Тоже поход! С наволочкой…

— С какой наволочкой?

Вот этот вопрос действительно был с нашей стороны чистейшим притворством.

В то воскресенье, расставшись с мальчиками, затоптавшими, уходя, костер — по всем правилам! — мы решили разыскать лагерь Валеры. Мы не знали точного адреса, но нам было известно, что он где-то совсем близко. И мы его нашли.

Прекрасный пионерский лагерь, расположенный на берегу озера, — сколько их, этих озер, на Карельском перешейке! Светлые, просторные дачи. Столовая походила на летний ресторан богатого южного курорта, — вся в стекле, огромная, светлая, украшенная фарфоровыми статуэтками, изящными вазами, разрисованными тарелками. В пионерской комнате, большой, светлой, праздничной, по углам стояла мягкая мебель.

Мы всё это успели рассмотреть, пока дети завтракали.

А через некоторое время в этом же лагере мы увидели пионеров, собравшихся в поход. За плечами вместо вещевых мешков были… белые наволочки (как мы узнали, всю ночь перед походом физкультурник занимался тем, что подвязывал к наволочкам полотенца, которые должны были заменить лямки).

Мрачные, понурившиеся стояли пионеры. Какой уж тут поход… с наволочками?!

Вот и Валера. Он стоял отвернувшись. Случайно? Или нарочно? Что ж, если он не хочет, чтобы мы его видели, значит, мы его и не видим.

Прозвучал сигнал.

Нестройными рядами, без песен, нелепые с этими наволочками за плечами, с лямками из вафельных полотенец двинулись вперед пионеры.

— Вот увидишь, — сказал проходивший мимо нас пионер своему товарищу, — они нас поведут не лесом, а дорогой.

Действительно, их повели по дороге.

А сзади ехала грузовая машина с термосами, с постельными принадлежностями.

— Зачем им вообще вещевые мешки, не нужны они им, — сказал нам начальник лагеря, милый, добродушный человек. — Пойдут они дорогой, привалы будут делать, правда, в лесу, но не очень углубляясь, а то и заблудиться можно, а мне отвечать потом… Питание они получат горячее — за ними машина едет. Ночевать будут в школе, мы уже договорились. Постельное белье наше, а крыша привычная — школьная! А наволочки за плечами вместо вещевых мешков — это уж так, для иллюзии. Всё-таки романтика!..

Вот так, как видно, всё и вышло: шли, шли по дороге, а рядом шумел лес — богатый, красивый, могучий, манящий. Несколько шагов в сторону вместе с приятелем, и готово — заблудились! Как хорошо! Всё-таки переживание. Всё-таки приключение.

— Как же ты нашелся? — спросили мы у Валеры.

— А у нас с собой был компас, — гордо ответил наш сосед.

— Что же, совсем не было страшно?

— Ну не так уж далеко мы заблудились, — скромно признался Валера.

— Пойми после этого детей, — сказала, выслушав рассказ Валеры, его мама. — Ведь я его послала в самый лучший пионерский лагерь. Мне предлагали в другой, в палаточный. А я подумала, подумала: ведь в этом, где он был, куда лучше; в этом — как в санатории…

— Это вам надо как в санатории, — сказал сосед. — А тебе как, Валера?

— А мне надо так, как вы рассказывали, — серьезно сказал Валера. — Палатка. И костер. А на костре котелок с картошкой. На всех. Много!..

Он, конечно, выбрал бы палаточный лагерь. Ведь он выбирал бы для себя, а не для мамы.

ПРАВИЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Это был очень хороший сбор пионерского звена. Дети его провели во время весенних каникул. Восемь пионеров собрались у школы и вместе пошли к своему товарищу из того же звена. Он их ждал дома.

Пионерский сбор должна была провести мать этого мальчика, домашняя хозяйка. А сбор был такой. Пионеры решили собственными силами справиться в этот день со всей работой по дому — убрать комнаты, приготовить обед. Сразу на всех, на всю свою большую семью. Нужно было начать с самого главного. Одни говорили: надо начать с уборки, чтобы в квартире было чисто. Другие говорили: надо начать с приготовления обеда. Это — самое главное. Вот так! Тут был первый спор. Спор маленький, спор деловой, по организационным вопросам.

Пришли к такому решению: мальчики должны были прежде всего пойти за картошкой и грибами в подвал, а девочки в это время должны были начать перебирать гречневую крупу. Затем мальчики должны были чистить, мыть и варить картошку, а девочки — варить кашу. В общем, решили начать всё же с обеда. В этом был свой смысл: когда обед поставят на огонь, он дальше будет вариться сам, в это время и можно заняться уборкой. Здесь всё было ясно и правильно.

Мальчики вынесли мусор и вытрясли половики. Девочки подмели пол и вытерли пыль. Другие девочки стали гладить.

Здесь мы пересказываем то, что записала тогда же для отчета руководившая сбором мать одного из пионеров. Это на ее квартире и происходил сбор, как уже было сказано. Она записала, что ребята работали «нарасхват». Это ее выражение, и оно в основном правильно передает то рвение, с которым пионеры брались за — любую работу. Девочки успели вымыть полы, а мальчики произвели даже нечто вроде текущего ремонта — починили любимую скамеечку руководительницы сбора, хозяйки дома. Она, когда занята рукодельем, любит подставить эту скамейку себе под ноги, — так удобнее. За ремонт скамейки она была особенно благодарна пионерам. Затем они сделали еще два «навертыша» к дверкам кухонного столика, чтобы эти дверки не раскрывались сами по себе и не нужно было подкладывать бумажку. Конечно, после «текущего ремонта» на кухне снова стало грязно, но девочки подмели и даже снова вымыли пол. И, как об этом пишет хозяйка дома, «воцарился полный порядок».

А обед пока варился, варился и сварился. Ах, как хорошо запахло! И мальчики сразу заторопили: