Я и сам бы выбрал лошадь!
Потом они вернулись.
Потом я выступал.
Потом ехал домой.
И удивительно хорошо мне было в этот день.
Пока в ребенке живет любознательность, еще ничего не потеряно!
"Гвоздь" первого праздника, который мы, взрослые, устраиваем малышам, вовсе не обязательно в конфетах, пирогах, вообще в угощении и атрибутах наших собственных развлечений. "Гвоздь" первого ребячьего праздника, я убежден, — в параде ликующей любознательности!
Наде было два года, когда я взял магнитики, один положил поверх газеты, а другим стал двигать под газетой. А в комнате в это время звучала тихая магнитофонная музыка, и мы с внучкой радовались, удивлялись, приходили в ужас…
Чему удивлялись?
Да ведь магнитики исполняли номер из таинственного и непостижимого балета!
И какое это было событие — дотронуться до "живого" магнитика! Надо же было решиться…
Потом, расхрабрившись, Надя сама меняла магнитики местами и сама водила ими. И долго-долго не было конца ее маленькой радости.
Я вовсе не пытался объяснять двухлетнему ребенку физическую суть магнетизма или растолковывать, что есть полюса и как укладываются силовые линии в спектр. Для начала хотелось лишь удивить девочку, расшевелить в ней чувство живой любознательности. Кажется, мне это удалось!
Праздник начинается в семье, в общении с близкими, в открытии их — мамы, папы, бабушки, дедушки, сестры, брата…
Праздник такого открытия будет непременно нарушен, если маленький человек, чуть раньше или чуть позже, обнаружит, что между родителями нет единодушия. Ну, скажем, папа считает, что Вову "возмутительно кутают" и стелят ему "как какому-нибудь принцу", а мама и бабушка придерживаются прямо противоположного мнения…
Будьте уверены, обнаружив, что единодушия в доме нет, Вова очень быстро сообразит, как извлечь выгоду из создавшегося положения. Он непременно станет просить у отца то, в чем ему отказывает мать, а к маме с бабушкой обращаться в случаях, "не проходящих" у папы…
Ясно, что у родителей могут быть разногласия. Но если только вы желаете счастья своему ребенку, старайтесь находить компромиссы, делайте это, разумеется, без его участия и не в его присутствии, чтобы он даже не догадывался о "тайном сговоре" мамы с папой…
В большинстве семей о призвании ребенка начинают думать много раньше, чем сам он оказывается способным что-то сказать по этому далеко не маловажному поводу. Случаются тут и удачи, случаются и огорчения. Прежде чем пытаться понять, почему бывают неудачи, прежде чем говорить, как их избежать, снова сошлюсь на пример.
Лене было шесть лет, когда родители решили поставить девочку на коньки.
Ясно, чтобы поставить человека на коньки, нужны прежде всего коньки.
Какие?
Решили: пусть у нашей Лены будут самые-самые. И купили фигурные.
Дальше вроде само собой получилось: раз есть фигурные коньки с ботинками, надо из девочки делать фигуристку. Старались, делали. Но не вышло.
Причин было много, но главными оказались две: во-первых, школа фигурного катания находилась далеко от дома и трудно было возить Лену на занятия, а во-вторых, там, в школе, особого таланта у нее, к сожалению, не обнаружили…
К тому же кончилась зима. За лето Лена выросла из ботинок, и к "вопросу фигурного катания" никто больше уже не возвращался.
Осенью взяли напрокат пианино.
Почему вдруг пианино?
— Как знать, а может, у ребенка способности, вдруг — слух? Бывают же такие случаи?!
К тому же соседка по лестничной клетке — музыкальный работник — предложила родителям: давайте позанимаюсь с вашей девочкой. И вознаграждение за домашние уроки назначила самое умеренное.
Но и тут ничего не вышло.
Во-первых, пианино занимало слишком много места в тесноватой квартире; во-вторых, Лена проявляла слишком мало энтузиазма; в-третьих, внезапно обнаружилось, что компетенция преподавательницы музыки более чем сомнительна. Словом, родители отказались от услуг любезной соседки, все начинание лопнуло.
С восьми лет Лену стали обучать английскому языку, плаванью, брали девочку во взрослые туристические походы.
А время шло. И пробы продолжались.
Что представляется мне самым огорчительным во всей этой истории?
Лена подросла, вполне сложилась и к пятому классу научилась весьма бойко пересказывать воспитательные идеи своих родителей:
— Если не перепробовать всего-всего, — скрипучим голосом объясняла она в свои двенадцать лет, — то можно пропустить как раз самое главное…
Нет, я не возражал девочке. Какой смысл возражать, когда и слова были не ее и интонации чужие?
Я возражаю Лениной маме теперь, здесь:
— Скажите, а не приходило вам в голову: чтобы "перепробовать все-все", может просто не хватить жизни? Это раз.
И как определить момент: когда пора остановиться? Вы не опасаетесь, что ваша дочь может так и пропрыгать год за годом от одного увлечения к другому, пока не упустит главного — времени? Это два.
Вы пытались понять: для чего вообще человеку нужны фигурное катание, лыжи, плавание, занятия музыкой, иностранным языком и прочая и прочая?
Конечно, можно ответить — для укрепления здоровья, для гармоничного развития личности. Формально такой ответ будет правильным. Но есть ведь и другая, необыкновенно важная сторона дела: катаясь на коньках, спускаясь с заснеженных холмов на лыжах, исполняя Шопена, общаясь с заокеанским гостем на его родном языке, человек празднует! Он утверждается в радостной мысли: могу!
А для того чтобы действительно мочь, необходимо достигнуть какого-то уровня совершенства хоть в чем-то. Когда же человек там нюхнул, тут лизнул и помчался дальше, о какой радости говорить?
И виноваты в этом вы, мама.
Не нарочно, но все-таки это вы отняли праздник у собственной дочери.
Попробуем без обид спокойно разобраться: почему так случилось?
Здесь мне невольно приходится вступать в область предположений. И я постараюсь быть осторожным.
Возможно, фигурные коньки купили Лене потому, что у мамы, когда она была маленькой девочкой, таких коньков не было. Не исключено, что, сидя перед телевизором и наблюдая за очередной Леной Водорезовой, мама неожиданно подумала: "А чем моя Лена хуже?" И померещился маме пьедестал почета, сияние золотой медали, алый стяг, всплывающий к вершине флагштока…
Людям свойственно мечтать о большем, чем они имеют. И желать этого большего, и если не для себя — для себя поздно, — то для своих детей.
Могли быть, разумеется, и другие побудительные причины. А чем все кончилось — известно.
Стоит ли продолжать? Едва ли. Число предположений может быть бесконечно большим, но какой смысл в них, если суть и так открывается: не о становлении характера Лены думали родители, не о ее призвании и способностях, они просто тешили свое честолюбие, грезили о реванше за нереализованные мечты собственной юности.
Конечно, ни мама, ни папа даже друг другу никогда в этом не признаются. Но зачем кривить душой перед своей совестью? Было ведь так или приблизительно так.
А как бы должно быть?
Допустим, вы решили: пора приобщить сына (или дочь) к спорту.
Тут много "за", и прежде всего — полезно.
С чего, однако, начинать?
Первейшая задача: наставляя Колю на спортивную дорожку, не ориентировать сына на будущие лавры — будут они или нет, этого ведь никто сказать пока не может, а сделать так, чтобы ребенок получал удовольствие от преодоления барьеров, буквальных и фигуральных, без которых спорт существовать не может.
Спортивные занятия, не приносящие радости, непременно превращаются в наказание, в каторгу. И радость на первых порах куда важнее, чем выбор вида спорта, чем первые достижения.
Да-да, ни вид спорта, ни успехи в начале пути не самое главное.
Вполне возможно, начав с гимнастики, перейти в секцию самбо или сменить занятия лыжами на баскетбол. Но прежде всего — это задача № 1 — подчинить себе собственное тело!
