Каждый присяжный на процессе г-жи Кайо мог убедиться, как далеко шла бесцеремонность журналистов. Каждый из них завтра же мог оказаться в таком же положении: его семейные тайны грубо могли быть вынесены на пopyгание жадной до сплетен уличной толпы. И оправдывая Кайо, присяжные защищали себя, защищали всех граждан. Оправдывая убийцу, они дали урок беззастенчивым журналистам типа Кальметта, который, к несчастью, распустился махровым цветком и на почве русской журналистики…

«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1914. – № 156 (17.07). – С. 2.

Наиболее подробный комментарий к этой статье можно прочесть у Александра Соловьёва в статье «Первые выстрелы Первой мировой» для газеты ves-точка-lv VES: http://www.ves.lv/article/67523 и http://www.ves.lv/article/67524

А. Беляев «Концерт»

<подп.: «Б.»>

То, что происходило 23 ноября в зале Дворянского Собрания, не имеет названия. По афише это был «концерт» С.Н. Ланского, Е.Ф. Жуби, Е.А. Алези-Вольской и И.М. Осипова. Но этот «концерт» превратился в сплошное издевательство над современными настроениями, над чувством патриотизма, над всем, что есть глубокого в переживаниях народных масс.

Популярные цыганские романсы с специфическим налетом «безумных ночей» превращены в «патриотические песни». Наспех сочиненные «куплеты» говорят о слезах матерей, о павших воинах, а мелодия зовет «упиться и насладиться». И непосредственно за этим – какой-то дикий танец, «артисты» бросаются на колени, бьют партнера по голове и «откалывают» безобразные коленца.

Дальше, без перехода и передышки, на мотив «когда я на почте служил ямщиком», патриотический романс: «Боже, спаси родину», «Ах, как я хочу жениться» и т. д.

Это была какая-то кабацкая оргия…

На концерте было несколько раненых офицеров. Оно, видимо, были смущены… Стыдно было пред ними за одну возможность такого циничного глумления над всем тем, чему они так много отдали…

Чем же, – не оправдать, но хоть объяснить существование такого нравственного готтентотства, в наше слишком серьезное время?

Артистов еще можно понять скорее. Им лестно сорвать случайные аплодисменты, хотя бы направленные и не по их адресу.

Лecтнo безголосому певцу, что-то пролепетавшему о «братьях-славянах», о «павших героях» слушать грянувший в ответ гром аплодисментов, которых, может быть, он не слышал никогда…

Но какие оправдания может дать «дирекция», та анонимная для публики «дирекция», в чьих руках артисты иногда являются лишь послушным орудием?

О, «дирекция» всегда в этих случаях кивает на публику: сбор есть, нам аплодируют, – значит мы отвечаем настроениям публики, а потому себя, мол, вините..

Если, однако, на этот раз «дирекции» не осталось и этого оправданья: даже непосредственная молодежь, еще аплодировавшая в первом отделении, поняла, что она имеет дело с грубой фальсификацией «патриотизма» и во втором отделении по адресу артистов послышались вполне заслуженные ими свистки и шиканье.

Возможно, что артистов это несколько смутило, но «дирекцию», наверное, нет.

Может ли такая мелочь смутить тех, кто в эти дни эксплуатирует патриотическое настроение, как самый ходкий товар?

«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1914. – № 288. – (26.11). – С. 2.

А. Беляев «БАБУШКА МОЙРА»

Пьеса-сказка в 4 действиях для детского спектакля А. Р. Беляева

Действующие лица.

Бабушка Мойра.

Ваня, – 9 лет.

Петя, – 7 лет.

Маша, – 6 лет.

Бабушка.

Кот в сапогах, Турлы-Мурлы.

Кот Ученый.

Лесные эльфы, лягушки, кузнечики, грибы, слуги Бабушки Мойры.

Действие первое.

Ваня, Маша, Петя и Бабушка, потом Кот в сапогах.

Детская комната. У задней стены Петина кровать, у левой стены – Машина, у правой – Ванина. Вечер. Горит лампа. Бабушка укладывает детей спать. Ваня и Маша уже раздеты и лежат в кроватках, Петя нехотя раздевается и капризничает.

Петя (плачет). Я не хочу еще спать. Еще рано.

Бабушка. Ну, не капризничай, пожалуйста, а то, вот, придет коза-дереза и забодает тебя.

Петя. Я не боюсь козы.

Ваня. Ну, дед с мешком придет и заберет тебя, правда, бабушка?

Бабушка. Правда, правда. Придет и заберет. Где тут, скажет, дети, которые не спят и капризничают?

Петя. А я его палкой.

Маша. Ты только и знаешь, что палкой. Драчун! Бабушка, Петя опять сегодня Котика драл. Бедный Котик так плакал!

Петя. А зачем он мой домик карточный завалил? Я строил, строил, а он лапой цап! и завалил. (Плачет).

Бабушка. Ну, будет, будет. Если ты сейчас не уснешь, завтра никаких подарков к празднику не получишь!

Петя. Я не буду плакать больше. А что мне подарят? Я хочу кнут и аэроплан.

Маша. А я куклу, бабушка.

Ваня. А я лошадку, на которую верхом можно садиться и ездить. Но, пошел! (Скачешь на кровати).

Бабушка. Да, уж, что купят папа с мамой, то и будет.

(Петя укладывается, бабушка берет лампу, подходит к каждой кровати и целует детей).

Бабушка. Ну, спите с Богом.

Петя. Спокойной ночи, бабушка, (целует ее).

Ваня. Спокойной ночи. (Целует).

Маша. Ночи!

Бабушка. А это что? Кот к тебе забрался? Он же тебя разбудит. Скажите, важно как растянулся. Надо вынести его.

Маша. Нет, бабушка, миленькая, не трогайте его! Он мне сказки рассказывает. Турлик – Мурлик мой. Ведь он волшебный кот.

Бабушка. Ох, уж, что с тобой стрекоза, делать. Истинная стрекоза! ведь, выдумала что. Волшебный кот! Сегодня сливки у меня поел, хорош волшебник! Ну, спи, спи. (Целует Машу и уходит. Пауза).

Маша (приподнимаясь на кровати, шепчет). Ванечка, ты не спишь?

Ваня. Нет.

Маша. О чем ты думаешь?

Ваня. О коне. А ты?

Маша. А я о кукле. Большой, большой. И чтоб глаза у нее открывались и закрывались.

Ваня. А вдруг нам другое подарят?

Маша. Ах, если бы узнать… Милый Турлы-Мурлы, ты, ведь, волшебный кот, скажи нам, как нам сделать, чтобы мне подарили куклу, а Ване коня?

Маша (после паузы). Ваня, ты спишь? (Молчание). Ах, если бы куклу!

(Засыпает. Пауза. Из-за Машиной кровати вдруг выходит Кот в сапогах и подходит к Маше. Он все время топчется с ноги на ногу).

Маша. (Испуганно вскакивает). Кто это? Ваня, ты?

Кот в сапогах. Нет, это я, Кот в сапогах, по фамилии Турлы-Мурлы. Ты хотела иметь куклу. Хочешь, пойдем к бабушке Мойре? Она правит всем на свете, у нее целый дворец игрушек и, если захочет, она даст тебе их много, много.

Маша. Пойдем, милый котик, только и Ваню возьмем с собой. Кот. Хорошо, возьмем. Маша. И Петю.

Кот. Нет, Петю не возьму! Он меня сегодня пребольно выдрал.

Маша. Но ведь он не знал, что ты волшебный Кот в сапогах.

Кот. Это все равно. Какого бы кота ни били, мне больно, потому, что я котиный царь, по фамилии Турлы-Мурлы.

Ваня (поднимаясь). Кто это?

Маша. Это Кот в сапогах. Он поведет нас сейчас к бабушке Мойре, которая всем правит, и у которой есть много, много игрушек.

Ваня. А где она живет?

Кот. Этого я и сам сейчас не знаю. Но мы найдем. Мы спросим у моего старого брата, Кота Ученого. Он все знает: какая будет погода, и откуда приедут гости. А к нему-то дорогу мы найдем, он живет у лукоморья, где растет зеленый дуб.

Маша. А это далеко?

Кот. По соседству с Некоторым царством. От нас далеко. Но мы пойдем туда в сапогах-скороходах. Я сейчас принесу. (Уходить за машину кровать).

Маша. Ах, как весело! (Петя выглядывает и прячется. Кот выносит две пары сапог. Проходя около кровати Пети, один сапог роняет. Петя быстро соскакивает с кровати, подбирает сапог, уносит к себе на кровать и ложится. Кот ставит сапоги па пол. Ваня и Маша сходят к нему с кроватей),