Сверх сего, совместная жизнь может быть признана невыносимою для жены, если она одержима такою болезнью, при которой продолжение супружеского сожития представляется опасным для ее жизни или здоровья.
Хотя закон о раздельном жительстве есть лишь суррогат развода, но тем не менее, он до некоторой степени смягчает крепостническое положение женщины.
Надо надеяться, что судебные учреждения будут довольно широко применять его.
На широкое толкование суды будут, побуждаемы требованием жизни. Возможность широкого толкования допускается эластичной редакцией закона.
Ст. 1031 в общей своей части, например, гласит, что раздельное жительство устанавливается, если совместная жизнь представляется супругу невыносимой. т. е., за основание берется чисто субъективный мотив. Далее, – «явное нарушение основанных на браке обязанностей». Эти обязанности содержатся в ст. ст. 106 и 107 т. X. ч. 1. «Муж, обязан любить жену как собственное свое тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ее немощи, доставлять пропитание и содержание». «Жена обязана повиноваться мужу, пребывать к нему в любви, в неограниченном послушании и т. д.»
За исключением обязательства давать своей жене содержание, все остальные положения указанных статей являлись не более, как нравственными сентенциями не могущих имеет никаких юридических последствий для их нарушителей.
С изданием закона 12 марта эти статьи получат практическое значение, так как не исполнение указанных в них супружеских обязанностей может повести к установлению раздельного жительства. Принимая же во внимание высокую идеалистичность этих статей, «нарушение основанных на браке обязанностей», как они изображены в ст. ст. 106 и 107 может оказаться в любом браке. Довольно сказать, что «неизвинение мужем недостатков жены», или «неоказание женой всякого угождения» является уже нарушением ст. 106 и 107, а следовательно и «основанных на браке обязанностей», дающих право по ст. 1031 на установление раздельного жительства.
Хотя в т. Х ч.1 оставлена 103, требующая совместного жительства и ст. 46, воспрещающая какие-либо обязательства о раздельном жительстве, однако новелла 12 марта нанесла принципу «нерасторжимости» брака такой удар, который совершенно уничтожает цельность этого принципа.
Компромисс допущен. Не порывая со старыми и вводя новый закон, законодатель впал в непримиримое противоречие, из которого только один выход, это уничтожение архаических статей, совершенно противоречащих новому закону, а далее, и превращение закона о раздельном жительстве в закон о разводе с установлением таких же широких поводов к разводу, какие установлены для раздельного жительства. К этому законодателя побудит не только требование жизни, но и та самая мораль, которая так долго лежала препятствием к установлению «раздельного жительства».
Ибо узаконение «соломенного вдовства», разбивающее один брак и не позволяющее создать новый, едва ли больше удовлетворит хранителей незыблемости семейных начал, чем полный развод.
«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1914. – № 96 (1.05). – С. 2.
А. Беляев «Раздельное жительство супругов
II. Имущественные права.»
Закон 12 марта 1914 г., освободив замужнюю женщину от «паспортного закрепощения», предоставил, ей большую свободу также и в сфере самостоятельного добывания средств к жизни. По закону 12 марта замужние женщины, хотя бы и несовершеннолетние, проживающие отдельно от мужей, при найме на работы, а равно при поступлении на частную общественную и правительственную службу, а также в учебные заведения, не обязаны на то испрашивать согласия своих мужей. Интересно отметить, что закон ставить в такое привилегированное положение только жен, проживающих, отдельно от мужей, при совместном же жительстве разрешение мужа на поступление жены на службу или в учебные заведения является Необходимым. Закон создает, таким образом, своего рода премию, приобретаемую женой при условии раздельного жительства.
Закон отменяет также существовавшее ограничение на выдачу замужними женщинами, не ведущими самостоятельно торговли, векселей без согласия мужа.
Отмена указанных ограничений создает для замужних женщин более благоприятную обстановку самостоятельного добывания средств к жизни.
Но раздельное жительство, если оно не произошло по вине жены, не снимает с мужа обязанности содержать свою жену, если она в том нуждается.
В этом случае жена, если муж добровольно не желает содержать ее, может предъявить к нему обычный иск о содержании.
Большим пробелом в законе 12 марта является отсутствие указаний на возможность добровольных соглашений о содержании. Пробел этот объясняется следующим: допущение законом такого рода сделок было бы равносильно законодательному признанию права на установление раздельного жительства по взаимному согласию сторон. Законодатель же, как указывалось в предыдущей статье, избегал прямо признания такого права, предоставляя к раздельному жительству по взаимному согласию лишь фактическую возможность.
В результате такого компромиссного характера закона явилось то, что, допуская факт раздельно жительства по взаимному согласию, законодатель отрицает право на это в целом ряде статей т. Х. ч.1. (46, 47, 1529 и 1), сохранившихся и после издания закона 12 марта.
Вследствие этого все обязательства о содержании, которые выдает муж жене. При добровольном установлении раздельного жительства, чрезвычайно слабо гарантируют интересы жены. В крестьянском быту нередки такого рода документы: «Я, такой-то, расхожусь с женою моею и обязуюсь платить ей ежемесячно столько-то».
Такого рода документы, разумеется, никакой юридической силы иметь не могут.
В кругах более осведомленных с законами о ничтожности сделок, направленных к самовольному разлучению, обыкновенно такого рода обязательства носят более замаскированный характер, они пишутся в форме заемного письма, выдаваемого мужем жене с уплатою долга «в рассрочку» через определенные промежутки времени и т. п.
Но не смотря на все разнообразие внешнего вида такого рода обязательств, их внутренняя юридическая ценность весьма невелика, так как все они могут быть опорочены, коль скоро будет доказан их истинный характер, что в большинстве случаев не представляет большого труда.
Ни мало не обеспечивает жену совершение таких сделок нотариальным порядком. Даже выдача векселей, к чему прибегают сравнительно редко по относительной дороговизне такого способа обеспечения, далеко не исключает возможности спора о их безденежности и ничтожно, как обязательство, клонящееся к достижению противозаконной цели, – установлению раздельного жительства.
Таким образом, следует признать, что, при существующих законах все обязательства, выдаваемые мужем жене на случай раздельного жительства, в какой бы форме они не заключались, являются «зданием, построенным на песке».
«Крепость» подобного рода обязательств гораздо в большей степени зависит от доброй воли мужа, чем от силы самого документа.
И жена, в конечном результате должна рассчитывать только на то, что ей предоставлено законом помимо всяких обязательств, выдаваемых мужем. на ее право искать с него на содержание, если она в содержании нуждается (а этот вопрос решает суд, принимая во внимание средства ее и мужа) и если раздельное жительство установлено не по ее вине, – что не всегда легко и скоро можно доказать.
«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1914. – № 99. – (6.05). – С. 2
А. Беляев (подп.: «Б.») «Осложняющийся кризис»
Кабинета Рибо не стало прежде, чем он начал существовать.
Новая палата депутатов, насчитывающая в своем составе 102 социалиста и около 200 радикалов и социалистов-республиканцев, не могла не стать в оппозицию кабинету Рибо, этого «чемпиона консервативной идеи», по выражению газеты «Lantcrne».
Только крайние оптимисты выражали уверенность в том, что министерству Рибо удастся просуществовать некоторое время, по крайней мере, до проведения бюджета и заключения займа. Рибо – первоклассный финансист и это, по мнению оптимистов, могло удержать его кабинет хотя бы до конца летней сессии.
