— Ну, вообще-то, у меня был палаш и револьвер, — произнёс я. — Правда револьвер взорвался, а палаш был утерян.

— Ну, это не беда, я прикажу, и вам выдадут лучшее оружие, на какое вы можете рассчитывать, — произнёс мэр. — Вы достойны хорошего вооружения.

— Правда, следует не забывать, что всякому оружию надобен учёт, — произнёс крепкий мужчина с рыжими волосами и усталыми серыми глазами. Он окинул всех присутствующих взглядом, каждому поклонился, но на мне задержал взгляд.

От этого человека веяло властью и опасностью. Он был как тугая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Даже его поклоны казались не проявлением вежливости, а способом лучше рассмотреть собеседника. Его взгляд, цепкий и острый, казалось, проникал под кожу, считывая все мои мысли и намерения.

— Вы, наверное, не представлены, — засуетился мэр, недовольно поискав глазами дворецкого.

— Это начальник отделения внутренних дел по городу Братску, — представил Петрищев.

— Полковник Груздин, Вячеслав Иннокентьевич. К вашим услугам, — произнёс Вячеслав Иннокентьевич.

— Как у вас служба проходит? — спросил мэр. — Слышал, там какое-то событие произошло с утра.

Груздин поморщился.

— Убийство.

— Как это? Убийство? — вскочил мэр. — В моём городе⁈

— В вашем городе много чего происходит, — произнёс он. — Не только прорывы монстров. Есть монстры и пострашнее, чем те, что лезут из червоточин, — заявил рыжий.

— Ну-ка, расскажите-ка, чтобы строго по форме! — потребовал мэр.

Груздин оглядел присутствующих, будто решая, следует ли подчиниться мэру или отказать в его просьбе и потом отчитаться лично, но всё-таки решил доложиться.

— Убита благородная дама из рода Викентьевых, — произнёс он.

— У Викентьевых благородная дама? Неужто супруга? — спросил Петрищев, вскинув брови.

— Нет, их дочь.

— Так у них дочь была? — удивился Петрищев. — Как же это мы пропустили такое событие?

— Да, у Викентьева было двое детей — сын и старшая дочь. По некоторым обстоятельствам, которые стали мне известны только сегодня, о дочери особо не распространялись и в свет её не выводили. Однако сегодня она была убита.

Я навострил уши, сердце заколотилось. Да и горечь какая-то внутри появилась — всё-таки убил…

— И кто же убийца? Вы уже вышли на след? — спросил Слуцкий, глядя на полковника с плохо скрываемым беспокойством.

Груздин поморщился.

— Есть тут некоторые обстоятельства. Убили её из артефактного оружия, но проследить след не удалось. Артефакт, судя по всему, или хорошо спрятан, или защищён, или уничтожен… Работали явно профессионалы. Боюсь, у нас очередной глухарь.

— Этого нам ещё не хватало! А с Викентьевыми как быть? Они же такой хай поднимут!

— Не поднимут, — произнёс Груздин. — Говорю же, есть особые обстоятельства. Они, наоборот, попытаются дело замять.

— Что ж там за дело такое?

Груздин поджал губы, бросив короткий взгляд в мою сторону. Я постарался сохранить непроницаемое выражение лица, хотя внутри все же напрягся.

— А это мы уже с вами отдельно обсудим, господин мэр, — произнёс полковник, переходя на шёпот.

Я чуть подался вперёд, напрягая слух, но Груздин оборвал разговор.

Стоило Груздину закончить, как после объявления голосистым дворецким, в зале оказался Мартынов собственной персоной. Его сопровождала довольно вульгарная и внешне неприятная дама в ярко-красном платье. Пышные чёрные волосы, желчная улыбка и огромные зелёные глаза, которые выглядели скорее странно и отталкивающе, нежели притягательно.

— Ооо, вы уже и здесь пришлись к месту! — изобразив удивление, обратился ко мне Мартынов, будто не слышал сегодня моего разговора с мэром.