* * *

После общения с Аринэль Лестер пребывал в смятении. К такому повороту событий учёный оказался не готов. Предусмотреть подобное в принципе было невозможно. Радовало только то, что он не побежал раньше времени к Линетт с рассказом о чудодейственном лекарстве, решив сначала всё более детально проверить. Панацея-то оказалась с гнильцой. Нельзя использовать лекарство, когда у него такие побочные эффекты. Пытаясь найти произошедшему логическое объяснение, Лестер пришёл к выводу, что у подопытной диссоциативное расстройство личности. Возможно, из-за каких-то детских психологических травм. Аринэль всегда была рядом с ней, но Барбара свою вторую личность успешно подавляла, не позволяя ей вырваться на свободу. Почему же она не смогла этого сделать сейчас? Наверное, из-за лекарства, усилившего вторую личность настолько, что она смогла временно перехватить контроль над их общим телом. Звучало вполне себе правдоподобно. Смущало Янга только одно — изменение тембра голоса и цвета глаз. Данная деталь в общую картину как-то не очень вписывалась. Лестеру хотелось верить, что цвет глаз Барбары не менялся, и ему это просто показалось. Хотелось, но не получалось.

Однако вскоре у учёного появились и другие поводы для беспокойства. Увядающая оранжерея, которая вновь расцвела, едва в Сайнт доставили белокурую незнакомку, вновь пришла в упадок, причём очень быстро. Вся растительность в ней сгнила. Несколько человек, отведывавших тамошних овощей и фруктов, впали в кому, а один и вовсе умер. Проведя вскрытие покойного, Арнольд обнаружил, что внутри мертвеца начало прорастать какое-то непонятное растение, похожее на плющ. В то же время коматозники начали покрываться непонятными струпьями, став похожими на гнилые яблоки. И всё это безобразие произошло в течение нескольких часов. Сбитый с толку Арнольд понятия не имел, что за чертовщина здесь творится, однако у Лестера на этот счёт имелись кое-какие догадки.

Вернувшись обратно в лабораторию, Янг первым делом вскрыл ящик с оружием, откуда достал пистолет. Сняв пушку с предохранителя, Лестер направился в комнату Барбары. При виде оружия в руках учёного, встревоженная девушка тут же резко поднялась с кровати.

— Я хочу поговорить с Аринэль, — потребовал Янг.

— С кем? — не поняла Барбара.

— Не трать моё время понапрасну. Уступи ей место.

Сказав это, Лестер направил на Барбару оружие.

— Какая ещё Аринэль? Как я должна уступить ей место? Кроме меня здесь больше никого нет, — заявила встревоженная подопытная.

— Она здесь. И прекрасно всё слышит.

После этих слов Барбара стала смотреть на Лестера с ещё большей опаской. Учёный понимал, что выглядит сейчас в её глазах полным психом, но его мало волновало, что о нём думает подопытная.

— Не хочешь добровольно? Ладно. Значит, придётся тебе немного помочь.

Ненадолго оставив Барбару одну, Янг сбегал в лабораторию, откуда вернулся с инъектором и ампулой с кровью Аринэль.

— Сделай себе укол, — потребовал Лестер, бросив девушке инъектор.

Поймав его, девушка после некоторых сомнений поднесла медицинский пистолет к руке, и сделала себе укол.

— Вам бы тоже не помешало что-нибудь принять. Какое-нибудь сильнодействующее успокоительное, — посоветовала она.

— В отличие от тебя, со мной всё нормально, — заверил её Лестер.

У Барбары на этот счёт были серьёзные сомнения. Но уже через несколько секунд девушка вздрогнула, а цвет её глаз поменялся.

— А ты сообразительнее, чем я думала, — заявила Аринэль, взяв под полный контроль тело Барбары.

— Оранжерея — это твоих рук дело? — спросил Янг.

— Моих. Я ведь предупреждала тебя о возможных последствиях, но ты не отнёсся серьёзно к моим словам. А ведь это только начало. Дальше будет ещё хуже.

— Не будет, если я прямо сейчас продырявлю тебе башку.

— Ничего ты этим не изменишь. Только девчонку эту убьёшь. А она ведь ни в чём не виновата.

— Вот и проверим.

Однако не успел учёный воплотить свою угрозу в жизнь, нажав на спусковой крючок, как вдруг Аринэль начала петь. О чём была эта песня, Лестер не понял, ведь пела девушка что-то на непонятном языке. Но от этой песни и красивого мелодичного голоса учёный впал в ступор. Не в силах пошевелиться или хотя бы отвести взгляд в сторону, Лестер смотрел в эти прекрасные изумрудные глаза, пока окончательно в них не утонул. И как только это произошло, к Янгу вернулась возможность двигаться. Сжимающая пистолет рука устремилась к голове, и вскоре холодное дуло оказалось приставлено к подбородку. С широкой улыбкой на лице, Лестер нажал на спусковой крючок, проделав дырку в своей голове. Вместе с жизнью учёного, прервалась и песня. Глядя на рухнувшее на пол бездыханное тело, Аринэль через него перешагнула, и покинула комнату.

Придя в лабораторию, девушка без труда отыскала последнюю ампулу со своей кровью, взяла её, затем вернулась к покойнику. Зарядив инъектор, Аринэль склонилась над Лестером, сделала ему укол, выждала секунд сорок, после чего накрыла губы Янга своими, поцеловав учёного. Едва она отстранилась, Лестер вздрогнул и выгнул спину, словно от удара током. Превратившись в некое подобие зомби, но сохранив воспоминания, Янг, следуя ментальным командам Аринэль, поднялся на ноги. Из кровоточащей дыры в его голове понемногу начал пробиваться наружу маленький росток, пока ещё совсем незаметный. Сохранившиеся знания и память пригодились для того чтобы добравшийся до консоли управления учёный ввёл все необходимые коды и пароли, отключив стазисную камеру со спящей иномирянкой. Как только он это сделал, необходимость в нём тут же отпала. Сделав то, ради чего был возвращён к жизни, Лестер как подкошенный рухнул на пол. То же самое сделала и стоявшая в сторонке Барбара. Чужеродная сущность покинула её оболочку, и едва коснувшись пола, обессиленная девушка, временно ставшая аватаром богини из другого мира, потеряла сознание.

Арт: Чарльз (без костюма химической защиты)

32

Услышанное не укладывалось у неё в голове, но не верить собственным ушам у Линетт причин не было. Будь у неё такая возможность, она бы с удовольствием заткнула Гормана, но увы, это было не в её власти. По всем частотам в режиме реального времени прокручивалась запись, на которой Чарльз во всеуслышание рассказывал о том, как вероломно убийцы из Сайнта расправились с его людьми. Прикончили всех, никого не пожалев. Приплёл какой-то отряд смертников, состоящий из людей из Пустошей, ошейники взрывающиеся, другие похожие миссии, возложив вину за всё это на Дарриуса Кауфмана, о существовании которого он и знать то был не должен, если только у него нет своего шпиона в Сайнте, во что поверить было сложнее, чем в летающих крокодилов.

Удар по репутации Сайнта был нанесён довольно болезненный. Дружественные сообщества, услышав откровения Гормана, вполне могут разорвать контакты с Линетт и её общиной, отказавшись поставлять семена для оранжерей, куриц и коз и прочее по списку. Не потому что сами по себе были таким уж высокоморальными безгрешными ангелами. Свои скелеты в шкафу были и у других дружественных цивилизованных общин. На этот счёт у Линетт не было никаких сомнений. Вот только эти грешки на поверхность не всплыли. Ей же Чарльз Горман, будь он неладен, обеспечил очень мощную антирекламу, прокричав о делишках Кауфмана как можно громче, так чтобы об этом услышало как можно больше народу, и за Сайнтом закрепилась дурная слава.

Насколько всё услышанное соответствует действительности, наверняка Линетт не знала, но исходя из того, что ей было известно о Дарриусе Кауфмане, поверить словам Гормана было не так уж и сложно. Ранее госпожа мэр не особо пристально следила за тем, что и в каких объёмах поступает в Сайнт. Возник в какой-то момент дефицит с топливом — подключившийся Кауфман эту проблему благополучно разрешил. Теперь-то было понятно, что он просто отобрал его у какой-то другой общины, возможно даже дружественной. Но тогда Линетт над этим особо голову не ломала. Теперь за подобную беспечность придётся ответить. А может и не придётся. Она ведь понятия не имела о делишках Кауфмана. Зато теперь появился подходящий повод, чтобы снять его со столь важной должности. Всех проблем это не решит, но станет первым шагом к их урегулированию.