— Сначала дождик, теперь сбежавший конь. Если хочешь прогнать меня из своего леса, придумай что-нибудь пострашнее, — дерзко обращаюсь к зеленоглазой нимфе, будучи абсолютно уверенным, что она меня слышит.

В грибах и ягодах я кое-что смыслю, поэтому собираю и ем не всё подряд, а только то, от чего точно потом не посинею. Собранные высохшие ветки поджигаю с помощью огнива. Его я, к счастью, ношу в кармане, а не в сумке. Утолив голод, устраиваюсь поближе к огню и ложусь спать.

Ночью, когда от костра остаются лишь тлеющие угольки, вдруг просыпаюсь с чувством тревоги. Кажется, будто кто-то за мной наблюдает, и этот кто-то совсем рядом, буквально за моей спиной. Прежде чем проверить, так ли это на самом деле, достаю из-за пояса кинжал. Вспоминаю сказанные сгоряча слова, когда предложил нимфе прогнать меня каким-то более действенным способом, и жалею, что тогда не промолчал. Бахвальство никогда ещё никого до добра не доводило. Медленно повернув голову в сторону, замечаю волка, и чувствую, как спина стремительно покрывается мурашками. Сталкиваться с волками мне приходилось это раньше, но таких я ещё не видел. Крупный, почти как молодой бык. Не серый, а чёрный, словно уголь. Шерсть дыбом, глаза красные, прямо как угольки. Яростно зарычав, оскалившийся хищник бросается на меня. Едва успев откатиться в сторону, хватаю обгоревшую ветку, и начинаю ей размахивать из стороны в сторону, выставив перед собой кинжал.

— Проваливай, псина! Ищи жратву в другом месте! — яростно выкрикиваю.

Блохастая тварь никуда не сваливает, но и бросаться на меня не торопится. Непонятно, чего ждёт и чего опасается. Я для него ненамного опаснее кролика. Порвёт меня на части, даже глазом не моргнув, и эта жалкая палочка его не остановит. Может, попробовать сбежать? Нет, этот вариант ещё хуже. Волчара всё равно меня настигнет, не в два, так в три прыжка. Бежать ни в коем случае нельзя. Это верная смерть. Как и попытка завалить эту тварь. Но так у меня есть хотя бы один шанс из ста, а то и из тысячи. Ничтожно мало, но хоть что-то. Если побегу, то шансов нет вообще. Стараясь не обращать внимания на дрожь в руках и в коленях, швыряю ветку в волка, а затем с диким криком бросаюсь на зверюгу. Вот только волчара от брошенной ветки просто пригибается, после чего бросается на меня. Зверюга с лёгкостью валит меня на землю, подмяв под себя, и уже хочет вцепиться своими острыми, как клинок, зубами мне в шею или даже отгрызть голову, но от ужасной смерти меня спасает кинжал, который я едва успеваю воткнуть волку в подбородок. Едва загоняю лезвие по самую рукоятку, не издавший при этом ни звука злобный зверь вдруг превращается в чёрный дым, и моментально рассеивается.

Только успеваю подняться и отрехнуться, как из чащи выходит она. Та, ради кого я и проделал этот путь. Она не улыбается, как при нашей первой встречи, но смотрит на меня с неприкрытым интересом, если я хоть что-то понимаю в этих гляделках.

— Ты стал смелее и сильнее, — говорит она вместо приветствия.

Хоть это и не был вопрос, зачем-то киваю, чувствуя себя дураком.

— Зачем ты пришёл сюда? — спрашивает нимфа.

— Потому что ты позвала меня, — отвечаю без раздумья.

Красавица улыбается. Похоже, ей понравился такой ответ.

— Ещё один шаг сделан, но тебе предстоит ещё очень многому научиться. Если только ты сам не захочешь уйти. Но сделать этот выбор придётся прямо сейчас.

Да что всё это значит? Я пришёл на твой зов, одолел большого злобного волка, который мог целиком мне голову откусить, а ты предлагаешь мне уйти! Зачем? Какой во всём этом смысл? Ничего не понимаю.

— Что именно я должен выбрать? — пытаюсь внести ясность.

— Ты должен решить, готов ли служить мне верой и правдой, отказавшись от всего, что когда-либо было тебе дорого. Готов ли ты стать моим эмиссаром?

— Готов.

Это слово слетает с моих губ само собой. Сам пока до конца не понимаю, на что только что дал согласие, но интуитивно чувствую, что поступил правильно. Моё место не рядом с Ларой и Роланом — моё место здесь. Рядом с лесной красавицей. Когда нимфа приказывает мне преклонить колено, делаю то, как она говорит. Едва красавица касается моего плеча, вскрикиваю от боли, почувствовав, будто правую руку обожгло огнём.

— Встань, — приказывает нимфа.

Поднявшись, замечаю на своём правом запястье какой-то выжженный узор.

— Что это значит? — спрашиваю растерянно.

— Позже узнаешь. А сейчас следуй за мной.

Арт: Черный волк

10

В себя Лэнс пришёл от того, что кто-то плеснул ему в лицо ледяной водой. Открыв глаза, Слэйтер обнаружил, что находится в какой-то мастерской. Его механическая рука была плотно зажата в тиски, так что главарь «Стальных крыс» даже пошевелить ей не мог. Напротив него стоять Дарриус Кауфман собственной персоной. Больше никого поблизости не было.

— Закидывая сеть, я планировал поймать совсем другую рыбку, не такая крупную. У тебя прямо талант оказываться не в том месте, не в то время, — обратился к пленнику начальник охраны.

Резко подавшись вперёд, Лэнс попытался схватить Дарриуса за горло другой рукой, но не сумел до него дотянуться. Слишком уж далеко тот от него стоял.

— Не можешь достать? А ты попробуй сначала руку отгрызть, чтобы не мешалась. Вдруг тогда получится, — посоветовал Кауфман насмешливым тоном.

Окинувший собеседника яростным взглядом Лэнс юмора не оценил. Ему самому сейчас было не до шуток. Взвешивая риски перед вылазкой, Слэйтер допускал, что что-то может пойти не так, но не ожидал, что окажется в руках начальника службы безопасности Сайнта.

— Если всё дело в подбитых вертушках, то мои ребята не имею к этому никакого отношения. Это дело рук «Аспидов», — заявил Лэнс, глядя Дарриусу в глаза.

— Это только слова. Или кроме них у тебя есть какие-то доказательства? — резонно поинтересовался Дарриус.

Никаких доказательств у Лэнса ожидаемо не оказалось. Лишь слова казнённого предателя.

— Понятно. Я так и подумал, — сказал Дарриус, всё поняв по лицу Слэйтера.

— Ну раз ты такой знающий и понимающий, может тогда башку включишь? Ради чего мне так подставляться, сбивая эти грёбаные вертушки? Какой в этом смысл? — задал Лэнс вполне логичный вопрос.

— Кто же тебя знает? Засиделся ты в своей подземке, совсем страх потерял, а вместе с ним остатки мозга, и решил доказать своим обезьянам, что у тебя самые крепкие яйца, и никто во всём мире тебе не страшен, — парировал Дарриус.

Лэнс сжал в кулак свободную руку.

— Мои ребята ещё живы? — спросил Слэйтер.

— Пока — да. И не только ребята, но и девчонка. Хотя её на тот свет следовало отправить самой первой.

— Почему?

— Ты знаешь, почему.

Лэнс знал. И развивать эту тему не стал.

— А от меня тебе что нужно, сволочь? Не просто так ты меня отдельно ото всех держишь. Ещё и один сюда пришёл. Не хочешь, видимо, чтобы нас разговор ещё кто-нибудь услышал? Гадость какую-то задумал?

Дарриус мысленно взял слова об утрате мозгов назад. На западе Пустошей разведчики Сайнта случайно обнаружили хорошо укреплённый военный бункер, в котором обитала некая цивилизованная община, состоящая, преимущественно, из учёных и инженеров. Будучи идейным изоляционистами, они крайне неохотно шли на контакт с кем-либо из внешнего мира. Зато в их распоряжении были ценное оборудование и ресурсы, которые Сайнту очень бы пригодились. Вот только делиться ими с кем-либо они не захотели, как категорически отказались и от предложения переселиться в Сайнт.

Линетт переговоры свернула, поняв, что переубедить этих упрямцев не сможет. Дарриус же загорелся идеей всем этим добром завладеть. Раз бункерные обитатели не захотели делиться ресурсами и технологиями по-хорошему, значит, их следовало забрать по-плохому. В любом другом случае, эту проблему решили бы роботы. Но засевшая в бункере община дала понять, что в её распоряжении есть электромагнитное оружие, за секунды выводящее любую электронику из строя. Бросать на штурм бункера бойцов службы безопасности Дарриусу не хотелось. Даже если обойдётся без крупных потерь, по шапке от Линетт за такую самодеятельность ему точно прилетит, причём очень сильно. А уж если будут большие потери, на своей должности он может не удержаться.