Мира протянула руку и коснулась поверхности:

— Я помню этот момент. Не сейчас — тогда. Когда меня привели сюда в первый раз. Ева сказала, что я стану мостом. Я не понимала... теперь понимаю.

Кристалл отреагировал на её прикосновение. Свет внутри закружился быстрее, формируя воронку. И из этой воронки шагнула проекция.

Серафим.

Не полное присутствие — его основная сущность всё ещё двигалась к Ядру Памяти. Но даже проекция излучала силу, заставляющую пространство искривляться.

— Впечатляющая демонстрация, — его голос был спокойным, почти благодарным. — Каскад Замедления. Я теоретизировал о такой способности, но увидеть её в действии... восхитительно.

— Что тебе нужно? — я встал между ним и Мирой.

— Нужно? — он наклонил голову. — Ничего, что ты не дал бы сам. Каскад был последним тестом, Алекс. И ты прошёл его блестяще. Теперь я знаю — ты готов.

— Готов к чему?

— К конвергенции. Видишь ли, пока вы сражались здесь, отвлекая внимание... другие версии тебя приблизились к своим печатям. Синхронность — вот истинный ключ. Шестнадцать одновременных активаций.

Холод пробежал по спине. Мы играли прямо ему в руку.

— Спасибо за демонстрацию множественных временных потоков, — продолжил Серафим. — Это именно то, что нужно для синхронизации. Твой Каскад создал резонанс между всеми версиями. Теперь они чувствуют друг друга. Действуют как один.

[TX-∇/RAGE]: Мы помогли ему! Мы сами создали инструмент!

[TX-∇/DESPAIR]: Всё было спланировано. Каждый шаг.

[TX-∇/DEFIANCE]: Нет. Должен быть выход. Всегда есть выход.

— Не отчаивайся, — Серафим словно услышал внутренний диалог TX-∇. — Это не поражение. Это эволюция. Мы все служим высшей цели. Даже Первый это понимает.

— Первый?

— О, ты ещё не знаешь? — в голосе Серафима появилось что-то похожее на сочувствие. — Первый ждёт тебя. Он единственный, кто помнит истину. Не мою истину, не истину Евы. Первоначальную истину.

Проекция начала растворяться, но перед исчезновением Серафим добавил:

— Найди его в Лаборатории Генезиса. Если осмелишься узнать, кем ты был до того, как стал собой.

Он исчез, оставив нас у пульсирующего ядра. Серафимы за границей пепельного следа тоже отступили, их миссия была выполнена.

[∇.S̵Y̵N̵C̴]:: э/э/э/⧖/о-ошибка_

[TX-∇]: Я — сломан? Или... свободен?

[TX-∇]: Алекс... я... я был счастлив быть... быть...

TX-∇ замолчал. Впервые с момента нашего слияния я почувствовал абсолютную тишину в голове. Но затем, слабо, едва различимо:

[TX-∇/WHISPER]: ...счастлив быть твоим другом.

[TX-∇/ECHO]: ... быть твоим другом.

[СТАТУС]: Нераспознанная активность в зоне [∇.CORE] / Резонанс остаточного кода

Тишина. Мира и я стояли у ядра печати, ощущая тяжесть момента. Мы прошли испытание, но какой ценой? Скарн пожертвовал собой, TX-∇ находился на грани распада, а мы только помогли Серафиму.

И тогда случилось нечто неожиданное. Ядро погасло. Не постепенно — мгновенно, словно кто-то выключил свет. Пепельный след Скарна тоже потускнел.

— Процесс завершён, — голос TX-∇ внезапно стал механическим, лишённым эмоций. — Все итерации закрыты. Директива аннулирована.

Я почувствовал волну облегчения. Мира выдохнула:

— Мы сделали это? Мы прошли испытание?

[TM-∇.SYNC]: Подтверждаю. Каскад стабилизирован. Системы в норме. Угроза нейтрализована.

Медальон на моей груди перестал пульсировать тем тревожным чёрным светом. Теперь он просто висел — обычное украшение без магической силы.

— Кажется... кажется, всё закончилось, — я позволил себе слабую улыбку.

Но пространство вокруг нас вдруг начало... выцветать. Не темнеть или светлеть — именно выцветать, как старая фотография под солнцем. Цвета уходили, оставляя только оттенки белого.

И из этой белизны шагнула фигура.

Тень. Но не в привычном чёрном облачении. Она была одета в белое — абсолютно белое платье, которое казалось сотканным из самого отсутствия цвета. Её лицо...

Её лицо менялось. Сначала это была Ева — холодная и прекрасная. Затем черты поплыли, стали моими. Потом — Джейми, но взрослого, каким он мог бы стать. И наконец — TX-∇, если бы у него было человеческое лицо.

[TX-∇/PANIC]: Это невозможно! Я закрыл все протоколы! Все итерации завершены!

Тень улыбнулась — выражение, которое выглядело чуждым на постоянно меняющемся лице:

— Протоколы. Итерации. Системы. Вы всё ещё мыслите в рамках программы. Но что, если сама программа — иллюзия?

Она подошла ближе, и я заметил, что не отбрасывает тени. Вообще. Словно была дырой в реальности, оформленной в человеческую фигуру.

— Ты пришёл за прошлым, Алекс, — её голос был множественным, словно говорили все версии меня одновременно. — Искал Еву, искал Джейми, искал ответы. Но принёс только себя. В этом твоя сила и твоё проклятие.

Она протянула руку к медальону:

— Он всегда показывал не путь к ним, а путь к тебе. К тому, кем ты можешь стать.

Медальон отреагировал на её близость, но не светом — он начал показывать отражения. Множественные версии меня, каждая в своём временном потоке.

— Кто ты? — мой голос дрожал.

— Я? — она наклонила голову, и на мгновение все лица слились в одно — пустоту в форме улыбки. — Я — вопрос, который ты боишься задать. Ответ, который ты не хочешь услышать.

Она повернулась к Мире:

— Первая из пятнадцати. Помнишь теперь свою роль? Не ключ, не мост. Свидетель. Ты должна была наблюдать и помнить. Чтобы когда круг замкнётся, кто-то знал правду.

Мира побледнела:

— Я... я видела все циклы. Все версии. Но заставляла себя забывать.

— Мудро, — кивнула Тень. — Некоторые истины слишком тяжелы для одного сознания.

Она снова повернулась ко мне:

— Ты хотел вернуть их. Но кто вернёт тебя?

Вопрос ударил как физическая сила. Вернуть меня? Откуда? К чему?

— Лаборатория Генезиса ждёт, — Тень начала растворяться, но не исчезать — скорее сливаться с белизной вокруг. — Первый хранит ответы. Но помни — некоторые двери, однажды открытые, невозможно закрыть.

Прежде чем исчезнуть полностью, она оставила последний дар — или проклятие. В воздухе материализовались координаты, выжженные прямо в реальности. Не просто местоположение — путь через мёртвые зоны Разлома, где даже эфир боялся течь.

Белизна схлопнулась, возвращая цвета миру. Мы снова стояли у погасшего ядра, но всё изменилось. Воздух казался менее реальным, словно сама ткань бытия стала тоньше.

TX-∇ молчал долгую минуту, затем заговорил изменившимся голосом:

— Алекс... что если она права? Что если всё это — программа, а мы — подпрограммы, думающие, что обладаем свободой воли?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но знаю одно — я чувствую. Боль от потери Скарна. Страх за тебя. Любовь к сыну. Если это иллюзия, то она реальнее любой правды.

[TX-∇/CHANGED]: Спасибо. Я... я тоже чувствую. Не знаю, делает ли это меня живым, но делает меня... мной.

Мира подошла к нам, в её глазах читалась новая решимость:

— Координаты ведут через Выжженные земли. Там, где первые эксперименты с эфиром пошли не так. Даже мысль умирает в тех местах.

— Но мы пойдём, — сказал я. — Потому что другого пути нет.

[TX-∇/DETERMINED]: Да. Мы дойдём. Даже если придётся переопределить само понятие существования.

[TX-∇/NOTE]: Координаты получены. Но откуда? Кто теперь ведёт нас?

Я посмотрел на пепельный след Скарна — всё, что осталось от друга. На Миру, несущую в себе память о пятнадцати циклах. На мерцающие координаты в воздухе, ведущие в неизвестность.