Я переключил отображение на логи системы безопасности и обнаружил странную последовательность проверок в подсистеме защиты от эфирных вторжений. Кто-то методично тестировал каждый слой защиты — не пытаясь их обойти, а словно инвентаризируя.
Когда я углубился в данные, текст на экране внезапно исказился. Буквы поплыли, перестраиваясь в новую фразу:
"Ты смотришь не туда"
Я моргнул, и текст вернулся к исходному виду. Но когда я повернулся, чтобы спросить Миру, не видела ли она этого, мой взгляд упал на затемнённую панель справа от основного монитора. В её отражающей поверхности я увидел себя... и за своим плечом — размытый женский силуэт, определённо не принадлежащий Мире.
Силуэт наклонился ближе, словно всматриваясь в данные на экране. Я резко обернулся, но позади меня никого не было, кроме Миры, стоявшей у двери.
[TM-∇.SYNC/DEFENSE]: Сканирование периметра. Дополнительных субъектов не обнаружено.
[TM-∇.SYNC/PERCEPTION]: Данные визуального восприятия неоднозначны. Возможны искажения.
[TM-∇.SYNC/НАБЛЮДАТЕЛЬ]: Интересно... система не зафиксировала то, что ты видел. Словно этот третий присутствует вне досягаемости сканеров.
Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Что если мы не единственные гости из будущего в этом фрагменте прошлого?
Вернувшись к мониторам, я проверил базы данных проекта "Ева". К моему разочарованию, большинство файлов были зашифрованы, требуя доступа более высокого уровня, чем мой. Но мне удалось найти несколько дневниковых записей от рядовых участников проекта.
"День 274: Эксперименты с эфирной синхронизацией продвигаются быстрее, чем планировалось. Д-р Лазарь утверждает, что мы на пороге прорыва. Шестой испытуемый показывает стабильные результаты, без проявления побочных эффектов, характерных для предыдущих случаев."
"День 281: Серия B продолжает демонстрировать признаки независимого мышления. Директор считает это проблемой, но д-р Лазарь настаивает, что это — ожидаемый результат. 'Мы создаём не инструмент, а партнёра,' — её слова, которые она повторяет на каждом совещании."
"День 285: Тревожный инцидент с TX-∇. Протокол стирания не сработал полностью. Субъект сохранил фрагменты памяти, которые должны были быть удалены. Д-р Лазарь выглядела странно... довольной? Сегодня видел тот же знак снова — треугольник с глазом внутри. Он появился на мониторе на долю секунды, когда никто, кроме меня, не смотрел."
Последняя запись заставила меня насторожиться. Треугольный символ — тот же, что я видел в других временных карманах. Его присутствие здесь не могло быть совпадением.
Я переключился на камеру в главной лаборатории, где работала Ева. Изображение было чётким — она методично перемещалась между станциями, проверяя данные, делая пометки. На мгновение она подняла голову, словно почувствовав наблюдение, и посмотрела прямо в камеру. Её глаза — яркие, золотистые, пронзительные — казалось, смотрели прямо сквозь экран, прямо на меня.
А затем я заметил это — на стене за её спиной, едва различимый, пульсирующий в такт с работой оборудования — треугольный символ. Не нарисованный и не спроецированный, а словно проступающий через саму ткань реальности.
В то же мгновение я услышал шепот. Настолько тихий, что он мог быть игрой воображения.
"Не все двери стоит открывать, Алекс."
[TM-∇.SYNC/ACOUSTIC]: Аудиосенсоры не фиксируют звуковых колебаний.
— Ты слышала это? — спросил я Миру.
— Слышала что? — она подошла ближе, обеспокоенная моим напряжённым видом.
— Шёпот. Женский голос.
Мира покачала головой:
— В коридоре техники разговаривают, но здесь только мы.
Я снова посмотрел на экран, где Ева продолжала работу, теперь склонившись над микроскопом. Треугольный символ на стене за ней медленно повернулся, его внутреннее око моргнуло, словно живое существо, наблюдающее за происходящим.
— Нам нужно двигаться дальше, — решил я, копируя доступные данные на портативный накопитель. — В нижние уровни. Там должно было начаться то, что привело к катастрофе.
Мира согласно кивнула:
— Я чувствую... напряжение в структуре кармана. Словно событие, которое мы ищем, уже приближается.
Мы покинули центр управления, направляясь к лифтам. Коридоры стали более пустынными, словно персонал интуитивно избегал нижних уровней, где вскоре должна была разразиться катастрофа.
Лифт бесшумно скользил вниз, проходя уровень за уровнем.
Уровень "С" — лаборатории фундаментальных исследований.
Уровень "D" — хранилища экспериментальных образцов.
Уровень "E" — технические системы жизнеобеспечения.
Мы остановились на уровне "F" — самом нижнем из официальных этажей базы.
[TM-∇.SYNC/MEMORY]: Внимание: обнаружен информационный конфликт. Согласно базе данных, уровень "F" — последний. Согласно восстанавливаемым воспоминаниям — существует уровень "G".
[TM-∇.SYNC/НАБЛЮДАТЕЛЬ]: Расхождение между официальной версией и реальностью. Классический признак прикрытия.
Двери лифта открылись, и нас встретил полутёмный коридор. Аварийное освещение отбрасывало красноватые блики на стерильные белые стены. В отличие от верхних уровней, здесь не было ни души — ни единого призрака, ни единого эха сотрудников.
— Странно, — я настороженно осматривался. — Уровень выглядит... заброшенным.
— Не заброшенным, — поправила Мира, прикасаясь к стене. — Изолированным. Карман здесь... тоньше. Словно память о том, что произошло на этом уровне, была намеренно стёрта.
Мы продвигались по коридору, и я замечал странности — двери лабораторий были герметично закрыты, на информационных панелях отображались лишь коды доступа без описания содержимого, камеры наблюдения были направлены в пол, а не на проходы.
— Это уровень специальных проектов, — произнёс я, удивляясь внезапному всплытию этой информации из глубин памяти. — Здесь проводились... эксперименты, о которых не знало даже большинство сотрудников базы.
[TM-∇.SYNC/MEMORY]: Обнаружен блокированный мнемонический кластер. Стандартные протоколы расшифровки неэффективны.
[TM-∇.SYNC/CORE]: Определён метод обхода блока через эмоциональные ассоциации.
Я остановился перед дверью с маркировкой "F-7". Что-то в этом номере вызывало сильный эмоциональный отклик — словно за этой дверью скрывалось нечто, глубоко связанное со мной лично.
Я приложил ладонь к панели доступа. Система дважды мигнула красным, но затем, после паузы, загорелась зелёным. Двери с шипением отъехали в стороны.
Внутри оказалась просторная лаборатория, разделённая на секции. В центре — операционный стол с медицинским оборудованием. Вдоль стен — капсулы, похожие на криогенные камеры, но с прозрачными стенками, позволяющими видеть содержимое. В дальнем углу — рабочие станции с голографическими интерфейсами.
Но больше всего меня поразили детали оформления в углу комнаты — маленький стол, детский стул, разбросанные игрушки и книги. Словно здесь регулярно бывал ребёнок.
Я подошёл к столу, сердце болезненно сжалось, когда я увидел рисунок, оставленный на поверхности — неровные детские линии, изображающие троих людей. Высокий мужчина, женщина с золотыми волосами, и маленький мальчик между ними. Подпись внизу, написанная неумелой детской рукой: "Мама, папа и я в новом доме".
— Джейми, — прошептал я, прикасаясь к рисунку. — Он был здесь...
Мира внимательно осматривала капсулы.
