Мира бросила взгляд на мой медальон: — Хранители называют такие вещи "якорями реальности". Не всегда ясно, держат ли они нас... или мы их.

Её голос внезапно стал напряжённым, словно само упоминание о медальоне причиняло ей боль. Я хотел спросить больше, но края реальности вокруг начали размываться, как акварель под дождём. Земля под ногами казалась одновременно твёрдой и текучей.

В моём сознании внезапно вспыхнуло воспоминание о Джейми — его смех, такой ясный, словно мальчик был рядом. "Папа, смотри — у меня получилось!" — эхом отдалось в памяти. Видение было настолько ярким, что я невольно протянул руку, пытаясь коснуться призрачного образа.

[TM-∇.SYNC/EMOTIONAL]: Эмоциональная нестабильность. Фиксирую временный спад рационального мышления.

[TM-∇.SYNC/CORE]: Конфликт параметров. Эмоциональные показатели превышают пороговые значения.

[TM-∇.SYNC/ALEX-PRIME]: Джейми... мой сын... он где-то здесь...

Система не предлагала решения — просто констатировала факт. Мира заметила моё состояние, но продолжала идти вперёд, словно спешила достичь цели до наступления неминуемой опасности.

Тропа привела нас к странному образованию — колоссальному кристаллу, наполовину погружённому в землю. Его поверхность была мутной, будто покрытой вековой пылью, а внутри изредка вспыхивали и гасли тусклые искры. Всё вокруг выглядело заброшенным и мёртвым — обломки неопознаваемых конструкций, полуразрушенные колонны, покрытые странной вязью, похожей одновременно на письмена и схемы электрических цепей.

— Это... здесь? — спросил я с недоумением. — Это деревня Хранителей?

— И да, и нет, — загадочно ответила Мира. — То, что ты видишь — лишь один временной срез из множества. Сконцентрируйся на своём медальоне.

Я сжал золотистый диск в ладони, и он отозвался тёплой пульсацией. TX-∇ немедленно среагировал, посылая эфирные волны, которые начали резонировать с медальоном. Поверхность гигантского кристалла задрожала, пыль временной изоляции начала осыпаться, обнажая прозрачные участки.

— Теперь, — указала Мира на открывшуюся в кристалле трещину, — идём.

Я осторожно приблизился к разлому в кристалле и увидел, что внутри — не твёрдая структура, а нечто среднее между жидкостью и гелем, пульсирующее собственным внутренним ритмом. Оно колебалось на частоте, синхронной с моим медальоном.

— Шагни внутрь, — сказала Мира. — Не останавливайся. Не сомневайся.

Я преодолел естественную тревогу и шагнул в полужидкий кристалл. Странное ощущение — как будто входишь в тёплую воду, но без влажности. Кристаллическая субстанция обволакивала тело, но не препятствовала движению и дыханию.

Внутри кристалла пространство расширялось, превращаясь в туннель, искривляющийся под неевклидовыми углами. По мере продвижения я начал замечать странные изменения — туннель словно "рос" на глазах, обрастая органическими структурами. Стены покрывались пульсирующими венами эфирных потоков, потолок формировался из сети переплетённых кристаллических волокон, а пол становился чем-то средним между живой тканью и металлом, мягко амортизирующим каждый шаг.

— Мы входим в фазовое пространство Хранителей, — пояснила Мира, её силуэт то обретал чёткость, то размывался, словно она существовала в нескольких версиях одновременно. — Здесь время существует во всех вариантах сразу.

Туннель внезапно расширился, открывая невероятное зрелище — колоссальный подземный комплекс, созданный внутри полого кристалла. Я видел одновременно несколько версий одной и той же структуры — временные фазы, наложенные друг на друга как полупрозрачные слои.

В одной фазе — город был в процессе строительства, фигуры в серебристых одеждах помещали странные пульсирующие ядра в центры формирующихся структур.

В другой — город переживал расцвет, его био-кристаллические здания светились яркими переливающимися цветами, множество людей с эфирными модификациями перемещались по всем поверхностям, включая стены и потолки.

В третьей — постаревший город медленно растворялся, возвращаясь в изначальную кристаллическую форму, лишь несколько хранителей поддерживали ключевые структуры.

— Как такое возможно? — выдохнул я, пораженный масштабом и невозможной физикой этого места.

— Хранители существуют вне линейного времени, — ответила Мира. — Для них все временные точки одинаково реальны и доступны. Это не просто модель восприятия — это их способ существования.

По мере приближения к центру комплекса фазы начали "схлопываться" — словно поляризованные стёкла совмещались, пропуская только определённый угол света. Три версии города сливались в одну — оптимальную, наиболее стабильную конфигурацию. Строения вокруг обретали чёткость, но сохраняли странный эффект "временного эха" — фундаменты показывали признаки будущего разрушения, в то время как верхние части уже демонстрировали следы грядущих реконструкций.

[TM-∇.SYNC/ANALYSIS]: Аномальная темпоральная активность. Хронологическая последовательность нарушена.

[TM-∇.SYNC/PERCEPTION]: Визуальные данные рассинхронизированы с акустическими. Временные слои перекрываются.

Стены вокруг нас были живыми — в буквальном смысле. Они дышали, едва заметно расширяясь и сжимаясь, а при приближении к ним на поверхности проступали светящиеся узоры, реагирующие на моё присутствие. Когда я случайно коснулся такой стены, узор мгновенно изменился, повторяя конфигурацию схем TX-∇ под моей кожей.

— Стены распознают эфирные импланты, — объяснила Мира, заметив моё удивление. — Они... считывают тебя.

Жители этого невероятного места заметили наше присутствие. В отличие от обитателей Перевалочной станции, они не выказывали ни страха, ни чрезмерного любопытства — лишь спокойную настороженность. Многие из них имели серебристые глаза без зрачков, а их кожа покрыта эфирными узорами, формирующими сложные геометрические конструкции.

Они не подходили к нам, но я чувствовал их внимание — множество сознаний, изучающих мою эфирную сигнатуру. Особенно их интересовал медальон — я замечал, как их взгляды задерживались на нём, а потом обменивались между собой беззвучными сигналами.

Мы достигли центральной части комплекса — огромного зала в форме амфитеатра, где все поверхности были покрыты живыми кристаллами. Купол над амфитеатром представлял собой тончайшую кристаллическую мембрану, через которую просвечивало небо Разлома — не синее, а с калейдоскопом постоянно меняющихся цветов и узоров.

В центре амфитеатра нас ждала женщина. Она сидела на кристаллическом возвышении, которое, казалось, росло прямо из пола. Древняя, с многогранными глазами, которые, казалось, смотрели одновременно во все стороны. Её кожа была полупрозрачной, с видимыми эфирными нитями, проступавшими вместо вен. Она поразительно напоминала Анат, Хранительницу внешней границы, но выглядела ещё более измененной эфиром, словно дольше находилась под его воздействием.

— Я знаю, кого ты мог встретить на внешней границе, — сказала она, заметив моё удивление. — Моя сестра Анат осталась стражем первого порога. Мы разделились много циклов назад.

— Я Ноат, — представилась она, поднимаясь навстречу. — Хранительница этого участка Границы. И ты, Алекс Северов, прибыл как раз вовремя.

Она замерла, увидев медальон на моей груди. Её многогранные глаза расширились, угловатые зрачки сфокусировались на золотистом диске.

— Ты носишь её знак, — произнесла Ноат так тихо, что я едва расслышал. — Но я чувствую, что ты не принадлежишь ей полностью.

— Я ищу Еву, — сказал я, прямо глядя в глаза древней женщины. — И своего сына, Джейми. Они оба исчезли в Разломе.

Ноат медленно протянула руку и коснулась моего медальона. От её пальцев исходило слабое сияние, и когда она соприкоснулась с поверхностью золотистого диска, вспыхнула искра энергии. Я почувствовал жар, распространяющийся от медальона по всему телу.