— Нытик, — обозвал ее Кохрейн. — И практическая проблема у тебя всегда одна — еда.
Она разгневанно на него посмотрела.
— Надеюсь, ты не станешь предлагать мне в качестве еды мертвое мясо.
— О Господи, — он воздел к небу руки. — Опять двадцать пять. Мяса нет, курева нет, и азартных игр нет, нет и секса, и громкой музыки, и ярких огней, и танцев, в общем, никаких тебе развлечений.
— Я иду в Кеттон, — заявила Стефани, закончив перебранку. Взяв за руку Мойо, направилась к склону. — Если кто-то хочет присоединиться, советую не отставать.
— Я с тобой, — сказал Мойо и сделал осторожный шаг.
Рена пожала плечами и последовала за ними. Из кулака Кохрейна выскочила сигарета и тут же задымилась. Он сунул ее в рот и пошел за Реной.
— Черт с ним! — в отчаянии проговорил Франклин. — Я пойду. Но там придется сдаться. Из города нам не выбраться.
— Да вы не сможете их опередить, — заявил Макфи. — Посмотрите на этих ублюдков. Им и грязь нипочем.
— Хорошо. Хорошо.
Тина в отчаянии взглянула на Рену.
— Послушай, дорогая, эти штуки уничтожат город и нас вместе с ним.
— Может, и так. Кто знает? Хотя вояки всегда хвастаются доблестью, в действительности все получается по-другому.
— Но, Тина, — Кохрейн предложил ей сигарету. — Пошли с нами, крошка. Ты да я развлечемся последнюю ночь в нашей жизни. Как ты на это смотришь?
Тина, картинно содрогнувшись, сказала ухмылявшемуся хиппи:
— Да пусть лучше меня схватят эти жуткие нелюди.
— Так ты, что же, не пойдешь?
— Нет, я не хочу от вас откалываться. Вы же мои друзья.
Стефани повернулась к ней.
— Тина, решай, наконец, — и начала спускаться, ведя за собой Мойо.
— О Господи, — произнесла Тина. — Вы никогда не даете мне время на принятие решения. Это несправедливо.
— Пока, куколка, — сказал Кохрейн.
— Не идите так быстро. Мне вас не догнать.
Стефани постаралась не обращать внимания на капризы женщины и сосредоточилась на спуске. Ей приходилось постоянно тратить энергистическую силу, чтобы сапоги не скользили. И все равно за каждым ее шагом оставался длинный тормозной путь.
— Я чувствую внизу большое количество одержимых, — сказал Мойо, когда до болотистого дна долины оставалось около ста ярдов.
— Где? — автоматически спросила Стефани.
Ее не занимало пока то, что происходило внизу. Все внимание приковано было к коварному спуску. Взглянув наверх, увидела, что конвой из джипов находится уже в миле от них. Сердце болезненно сжалось.
— Недалеко, — Мойо свободной рукой указал в сторону долины. — Вон там.
Стефани никого там не видела. Но, прислушавшись, уловила ментальный шепот, ощутила чувство ожидания, пробудившееся во многих умах.
— Мойо, старина, хорошая новость, — Кохрейн оглядывал долину. — Эти парни, должно быть, увязли. Я никого не вижу.
— Пошли, — сказала Стефани. — Выясним, что происходит.
Последняя часть склона стала выравниваться, и они прибавили скорость. На сравнительно сухой поверхности можно наверстать упущенное время, правда, дорога эта отходила в сторону от Кеттона. До видного невооруженным глазом участка дороги надо было преодолеть триста ярдов густой грязи. Стефани стояла на краю, и грязь выплывала к щиколоткам. Сапоги не давали ногам промокнуть, тем более, что она сделала их высокими, доходящими до колена. Тишина, окружавшая их, действовала на нервы. Казалось, грязь заглушала все звуки.
— Думаю, здесь не очень глубоко, — сказала она.
— Выяснить это можно лишь одним способом, — решился Макфи. И уверенной поступью двинулся к дороге. Он шел вперед, как трактор, а грязь медленно отваливалась от его ног. — Эй, трусы, идите за мной. Похоже, что мы здесь не утонем.
Кохрейн с Реной нерешительно переглянулись и пошли за ним.
— Все будет хорошо, — сказала Стефани.
Она крепко держала Мойо за руку. Тина оперлась на Франклина, что вызвало блудливую улыбку Кохрейна.
Стефани оказалась права: грязь и в самом деле была не слишком глубокой, но тем не менее добралась до колен. После нескольких энергистических попыток проложить колею от этой идеи отказалась. Грязь отступала слишком медленно, и если действовать таким способом, до дороги они доберутся не раньше чем через час. Энергистику приходилось тратить на усиление изнеможенных мышц, непослушных ног, а грязь, казалось, прикладывала такие же усилия, чтобы помешать им. Усилия их были тем отчаяннее, чем больше сокращалось расстояние между ними и наступавшей позади колонной.
Выбравшись на дорогу, Стефани поняла, что это еще не все: перед Кеттоном надо миновать еще один грязный участок, а силы ее были уже на исходе. Она слышала хриплое дыхание Кохрейна. Громкий звук этот разносился над трясиной.
— Теперь они прямо перед нами, — сказал Мойо и расстегнул кожаную куртку, чтобы охладить разгоряченное тело. Мелкий дождь проник за энергистический барьер, рубашка взмокла от пота. — Их двое. И они нам не рады.
Стефани посмотрела наверх, пытаясь определить источник враждебных мыслей. В семидесяти ярдах от них дорога слегка поднималась. За пеленой дождя виднелись спутанная трава и побитый ветром кустарник. Десятки ферангов торопливо и взволнованно бегали вокруг, сбиваясь в группы из шести-семи особей. Они напомнили ей косяки рыб: у тех тоже каждое движение совершалось синхронно.
— Я никого не вижу, — проворчал Макфи. — Эй, тупицы, — закричал он. — Что там у вас?
— Эй, умственно отсталый, — сказал Кохрейн. — Иди давай. Они тогда станут дружелюбнее. Мы пока не вовсе увязли в дерьме и помощи не просим.
Тина, поскользнувшись, испустила жалобный стон.
— Как я ненавижу эту проклятую грязь!
— И не говори, крошка, — Франклин поднял ее и, склонившись друг к другу, они продолжили путь.
Стефани оглянулась назад и чуть не задохнулась. Джипы были уже в полумиле от них. Пятьдесят ярдов до твердой поверхности.
— Мы не дойдем.
— Что? — спросил Мойо.
— Мы не дойдем, — она тяжело дышала. Сейчас уже не думала ни об одежде, ни об энергистических силах, не беспокоилась даже о том, что спутники могут ее сейчас увидеть. Ей было все равно. Лишь бы не развалились сапоги да переступали бы ноги. Судороги сжимали ей голени и бедра.
Рена споткнулась и упала на колени. Грязь, громко чмокнув, облепила ей ноги. Она тяжело дышала, лицо покраснело и блестело от пота. Кохрейн подошел к ней и, взяв под мышки, потащил вверх. Блестящая грязь не желала выпускать ее из цепких объятий.
— Эй, — завопил он, обращаясь к неведомой силе. — Подите сюда, ребята, не время дурака валять.
Феранги, увиливая, бегали друг за другом. Громко стучали копыта. На зов Кохрейна никто не откликнулся. Зато вой машин с каждой минутой становился все ближе. Это были двигатели джипов.
— Дай помогу, — прошипел Мойо.
Вместе со Стефани они приблизились к попавшей в беду паре. Макфи смотрел на них, остановившись в двадцати ярдах от дороги.
— Иди, — закричала ему Стефани. — Пусть хоть кто-нибудь выберется отсюда.
С помощью Стефани Мойо помог поднять Рену. Потом с Кохрейном они поставили женщину между собой и пошли вперед.
— Ох, ноги, — стонала Рена. — Мне не заставить их двигаться. Горят, как в огне. Черт возьми, как такое могло произойти? Ведь я горы могу передвигать.
— Неважно, — сжав зубы, сказал Кохрейн. — Мы с тобой, сестренка. — Так они втроем и пошли, спотыкаясь. Макфи дошел до дороги и поджидал их. Тина с Франклином тоже почти добрались, хотя и были измождены. Только могучий шотландец не утратил отваги и бодрости.
Стефани замыкала группу. Джипы выбрались на сухую дорогу и были теперь от них на расстоянии семьсот ярдов. Набирали скорость.
— Черт, — прошептала она. — О, черт, черт. — Даже если Макфи побежит сейчас, до Кеттона ему не добежать. Они с легкостью нагонят его. Может, им выпустить белый огонь в сержантов… какая глупая мысль, подумала она.
Десять ярдов.
Ни к чему начинать сражение. Толку от этого никакого, да и тело разрушу. Я ей обязана и не допущу этого.