Говорим ли мы о рождённых в царстве претов или людях, испытывающих состояние сознания прета, метка голодного духа — это страдание от жадного голода и неутолимой жажды. Он никогда не может получить в достатке то, что ему нужно. Как люди, мы все ощущали этот вид голода, поэтому мы признаем, что это напоминает скитание по земле, всегда в одиночестве, в поисках удовлетворения потребностей, всегда неосуществимых. Это как будто мы идём холодной зимней ночью, потерянные и одинокие, в поисках крова, тепла, пищи и компании. Мы проходим один дом за другим, смотрим в окна и видим людей, радующихся теплу горящего очага и виду стола, накрытого к празднику, и окружённых лицами, румяными от счастья и любви. Но все двери перед нами закрыты. Не находя входа, мы должны блуждать, мучимые нереализованными желаниями. Часть нашей боли — это ряд бесконечных фантазий о том, как мы могли бы удовлетворить свой голод, фантазий, которые всегда оказываются невыполненными. Важно понять, что царство претов, подобно другим царствам, в конечном счёте, определено специфической психологией и состоянием сознания. Живёт ли кто‑то в настоящем царстве претов или это человек, испытывающий состояние сознания прета, у него есть специфический тип фиксации, навязчивая идея, которая становится его залогом и идентичностью.
«Так что боль и голод Прета Пока, как и агрессия Царств Ада и занятия других царств, обеспечивают существо чем‑то возбуждающим, чтобы себя занять, чем‑то прочным, чтобы установить связь, чем‑то гарантированно заставляющим его чувствовать, что он существует как реальный человек. Он боится отказаться от этой безопасности (гарантии) и занятий, чтобы не выйти в неизвестный мир открытого пространства. Он предпочёл бы остаться в своей знакомой тюрьме, независимо оттого, насколько болезненно и тягостно это могло бы быть»{ Чогьям Трунгпа. «Cutting Through Spiritual Materialism». C. 140.}.
Животное царство
В отличие от обитателей других, более низких царств, животные — часть нашего материального, каждодневного опыта: они присутствуют в нашем физическом мире, и мы можем видеть их и взаимодействовать с ними. Палтрул Ринпоче описывает огромные страдания, которым подвергаются все животные, от самых крошечных насекомых до самых больших морских животных. В океанах меньшие животные пожираются большими, а внутри больших живут меньшие, проедающие проходы в их плоти и съедающие их изнутри. Дикие животные охотятся друг на друга, а на них, в свою очередь, охотятся люди, стремящиеся поймать их в капкан, заколоть, заманить в западню, застрелить и убить, не переживая по поводу причинённых им страданий.
Домашних животных «доят, нагружают, кастрируют, вставляют им в нос кольца и запрягают в ярмо, чтобы на них пахать… Лошадей и других вьючных животных продолжают нагружать, на них продолжают ездить верхом, даже когда их спины представляют собой одну большую рану. Когда они больше не могут идти, их хлещут плетьми и забрасывают камнями. Мысль о том, что им может быть плохо или что они могут быть больны, кажется, никогда, не посещает умы их владельцев»{Палтрул Ринпоче. «The Worlds of My Perfect Teacher». C. 77.}.
Животное царство (pashu — или tiryag‑loka) — самое высокое из более низких царств, но оно все ещё представляет собой неудачную инкарнацию из‑за страдания и эксплуатации, которым подвергаются животные, особенно находящиеся в руках людей.
Животные отмечены относительной жёсткостью моделей поведения, продиктованной ограничениями их нервной системы и физических тел. Согласно тибетский традиции, менталитет животного царства характеризуется унылостью, глупостью и заблуждением. Животными управляет своего рода слепой инстинкт, которому не хватает открытости или гибкости. Человек, демонстрирующий менталитет животного царства, преднамеренно играет роль глухого и немого, прилипшего к привычным путям выполнения дел. Животное качество —.это когда человек просто смотрит строго вперёд, игнорируя то, что находится слева, справа, сзади, выше или ниже. Поведение ограничено режимом и рутиной, человек подходит к любой ситуации с одним и тем же ограниченным набором возможных ответов. Он упрям, фиксирован и глух в своём цепляний за привычные пути действий и взгляды. Психология животного царства отказывается иметь дело с неопределённостью, двусмысленностью или новизной. Такая психология чрезмерно серьёзна, и ей недостаёт чувства юмора.
Трунгпа Ринпоче показывает, как даже социально одобряемые пути существования могут отражать менталитет животного царства:
«Человек может развить этот тип мышления своей верой в определённые религиозные рамки, теологические или философские заключения или просто оставаясь спокойным, практичным и упорным. Такой человек может очень эффективно действовать, он может быть очень хорошим и последовательным на работе и весьма удовлетворённым собой. Это напоминает семейного человека, чья жизнь очень счастлива, предсказуема и безопасна и не имеет никакой тайны. Если он покупает новое устройство, там всегда есть руководство для его использования. Если возникает какая‑то проблема, он может пойти к адвокатам, священникам или полицейским, к любому типу профессионалов, которым также спокойно и удобно в своих профессиях. Это крайне сознательный и предсказуемый и в то же время крайне «механический» человек.
Недостатком является то, что при возникновении любой, неизвестной заранее, непредсказуемой ситуации возникает чувство паранойи или угрозы. Если в их окружении есть люди, которые не работают, выглядят по–другому, чей образ жизни в целом нерегулярен, то само существование таких людей таит в себе угрозу. Любая непредсказуемая вещь существенно угрожает базовой модели их жизни»{Франческа Фремантли и Чогьям Трунгпа. «The Tibetan Book of the Dead». C. 8.}.
Три более высоких царства
Человеческое царство
Человеческое царство (nara‑loka) — первое из трёх «более высоких царств» и находится между более высокими царствами богов и ревнивых богов и более низкими царствами животных, голодных духов и существ ада. Человеческое рождение считается наиболее благоприятным для духовного развития из‑за своего промежуточного местоположения. Как уже говорилось, там достаточно боли, чтобы мотивировать человека начать практику движения по пути духовного развития, но все‑таки не так много, чтобы человек был полностью занят страданием и парализован им.
Человеческое состояние отмечено тремя видами страдания. Первое — «страдание перемены», боль, которую мы чувствуем, когда внезапно попадаем, например, в состояние нищеты. Такая перемена может быть столь же драматичной, как и внезапная болезнь, потеря любимого или некоторые другие крутые повороты фортуны. Это также может быть, как если бы вы, как обычно, пришли в хороший ресторан с ожиданием восхитительной трапезы, но вдруг обнаружили, что салат прокис, овощи переварены и безвкусны, мясо жёсткое, а ваш официант обидчив и недоброжелателен.
«Страдание о страдании» — это номер два и относится к боли, с которой мы сталкиваемся, когда уже пребываем в состоянии несчастья. В примере Палтрула Ринпоче это выглядит так: «Мы заразились проказой, а затем ещё обвариваемся кипятком; а после ожога ещё получаем рану»{Палтрул Ринпоче. «The Worlds of My Perfect Teacher». C. 79.}.
Третий вид страдания, «страдание в создании», является наиболее тонким и провокационным из всех трёх{С тибетского «khyab pa «du byed kyi sdug bsngal» часто переводится как «всеобъемлющее страдание». Вышесказанное («страдание в процессе») следует удачному переводу в: «The World of My Perfect Teacher». C. 380.}. Это относится к тому факту, что вся жизнь в сансаре проникнута и насыщена страданием. Палтрул Ринпоче даёт пример простого счастья от глотка чая. В Тибете чай получают в процессе сельскохозяйственных работ, при которых погибают бесчисленные маленькие существа; чаем торговали ради получения кож и мяса животных, которые были убиты; его несли в огромных тюках на спинах страдающих носильщиков и животных; и наконец, он продавался в атмосфере жадности и обмана. В нашей культуре мы могли бы указать на тот факт, что большинство предметов быта и «хорошей жизни» было сделано в странах третьего мира детьми, рабочими в каторжных условиях или другими бедняками и что наша западная экономика в весьма реальной степени полагается на эксплуатацию остальной части мира.
