Это было только начало. Впереди еще было много работы — строительство казарм, складов, мастерских, обустройство внутреннего двора, создание системы ловушек, о которых я говорил Романовичу. Но главное — первый, самый трудный этап был пройден. Мы закрепились. Мы создали плацдарм. И это вселяло уверенность.

Однажды вечером, когда работа на день была уже закончена, и мы сидели у костра, ужиная простой, но сытной похлебкой, Иван Кречет, наблюдавший за мной все это время, не выдержал.

— Барон, — сказал он, отложив ложку. — Я много повидал на своем веку. Видел, как строят крепости, как осаждают города. Но чтоб вот так за месяц с нуля возводить что-то… такого не видал. Это почти что чудо.

Я усмехнулся. Эх, Иван, простецкая ты душа. Это ты не слышал еще про «пятилетки» и как в послевоенный период у нас целые города поднимали чуть ли не с нуля. А тут, подумаешь, какой-то аванпост.

— Никаких чудес, Иван. Просто точный расчет, тяжелый труд и… немного инженерной смекалки. Ну, и конечно, — я обвел взглядом уставшие, но довольные лица плотников, каменщиков, воинов, — золотые руки и несгибаемая воля этих людей. Без них никакой план, никакой расчет не стоил бы и ломаного гроша.

Они заулыбались, услышав мои слова. Простая, искренняя похвала от барона, который работал вместе с ними, была для них лучшей наградой.

— Но это только начало, — сказал я, становясь серьезнее. — Мы построили стены. Теперь нужно вдохнуть в них жизнь. Сделать этот аванпост не просто крепостью, а настоящим домом. Безопасным, надежным, способным прокормить и защитить тех, кто будет здесь жить и работать. А потом… потом мы пойдем дальше.

* * *

Четыре с половиной недели. Всего четыре с половиной недели каторжного, почти круглосуточного труда, и наш аванпост на Севере стоял. Неприступный, суровый, пахнущий свежим срубом и смолой, он гордо возвышался на холме у слияния двух рек, словно бросая вызов Диким Землям.

Да, работы предстояло еще невпроворот. Внутренние постройки — казармы, склады, мастерские — были лишь намечены, где-то только заложены фундаменты, где-то едва возведены стены. Двор еще не был вымощен, система ловушек и сигнальных вышек существовала больше на чертежах, чем в реальности.

Но главное — периметр был замкнут. Гарнизон из сорока отборных воинов уже нес службу, обживая временные бараки и неся дозор на стенах. Можно было начинать первые, осторожные вылазки за материалами в ближайшие, относительно безопасные, руины.

И что самое важное — мы успели до холодов. Теплый, почти летний сентябрь, так благоволивший нашему строительству, сменился хмурым, ветреным октябрем.

Небо все чаще затягивали низкие, свинцовые тучи, готовые в любой момент разразиться холодным, затяжным ливнем. Поднялись пронизывающие ветры, срывающие с деревьев последние, пожухлые листья.

День становился все короче, а ночи — длиннее и холоднее. Но мы успели.

Именно в один из таких промозглых октябрьских вечеров, когда ветер завывал в щелях частокола, а редкие капли дождя стучали по деревянной крыше цитадели, где я разбирал свои чертежи при свете сальной свечи, это и случилось.

— Стой, кто идет⁈ — раздался вдруг зычный, встревоженный окрик дозорного с северной вышки. Голос его, усиленный ветром, донесся до меня даже сквозь толстые бревенчатые стены. — Назовись или стрелять буду!

Я отложил угольный карандаш и подошел к узкому окну-бойнице. В сгущающихся сумерках, сквозь пелену моросящего дождя, я разглядел несколько темных фигур верхом на лошадях, медленно приближающихся к главным воротам аванпоста. В руках у них были факела, их неровный, пляшущий свет выхватывал из темноты блеск мокрой сбруи и оружия.

— Кто-кто, — донесся до меня знакомый, чуть насмешливый бас Олега Святославовича Романовича. Голос его, даже на таком расстоянии, звучал уверенно и властно. — Дед Пихто да бабка с клюкой. Отворяйте ворота, вояки! Цари прибыли!

Я усмехнулся. То ли стражник на вышке оказался действительно подслеповатым в такую погоду, то ли просто перенервничал, не ожидая такого высокого визита без предупреждения. А может, просто слишком усердно нес службу, что было похвально.

— Спокойнее, Олег Святославович, — раздался следом более сдержанный, но не менее властный голос Алексея Петровича Долгорукова. — Оно даже к лучшему. Видишь, как служба несется? Бдительность — прежде всего. Эй, на вышке! — крикнул он уже громче. — Позовите барона Кулибина! Скажите, что Государи явились с инспекцией!

— Да здесь я, здесь, — отозвался я со стены цитадели, которая возвышалась над воротами и служила одновременно и смотровой площадкой. Я быстро спустился по внутренней лестнице во двор. — Сейчас откроем, Ваши Величества! Минуту терпения!

Внизу уже суетились воины гарнизона. Тяжелый дубовый засов, который мы с Михалычем и плотниками устанавливали несколько дней, со скрипом отодвинулся. Массивные, окованные железом ворота медленно, с натужным стоном, распахнулись, впуская внутрь двух царей и их немногочисленную, но хорошо вооруженную свиту.

Алексей Петрович и Олег Святославович спешились, передавая поводья своим оруженосцам. Они стряхнули с плащей капли дождя и с нескрываемым любопытством оглядывали внутреннее убранство нашего аванпоста.

— Ну, здравствуй, барон, — Долгоруков шагнул мне навстречу, протягивая руку. Его лицо, освещенное светом факелов, было серьезным, но в глазах читалось удовлетворение. — Принимай гостей. Решили вот, без предупреждения, так сказать, нагрянуть. Посмотреть, как тут у вас дела.

— Всегда рады, Ваше Величество, — я крепко пожал его руку. — Прошу в цитадель. Там теплее и суше. И, смею надеяться, найдется чем угостить высоких гостей.

Романович, стоявший рядом, громко хмыкнул, смерив меня с ног до головы своим привычным оценивающим взглядом.

— А ты не теряешься, барон, — пророкотал он. — Ишь, какую берлогу отгрохал! Неприступную! Я уж думал за такой срок, тут чистое поле будет да пара шалашей. А тут… — он обвел рукой крепкие стены частокола, вышки, виднеющиеся в полумраке крыши построек. — Внушает!

— Стараемся, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Для себя строим. И для будущего нашего общего государства.

Мы прошли в цитадель. Внутри, в главной зале, которую мы успели кое-как обустроить, уже горел очаг, потрескивали дрова, распространяя тепло и уют. На грубо сколоченном столе стояли простые глиняные кружки и жбан с горячим травяным отваром — лучшее средство, чтобы согреться после долгой дороги под осенним дождем.

Цари устроились за столом. Я разлил им по кружкам дымящийся напиток. Некоторое время мы сидели молча. Первым тишину нарушил Романович.

— Ну что, барон, — он отхлебнул из кружки, одобрительно крякнув. — Рассказывай. Как оно тут у вас? Вижу, работа кипит. Но что дальше? Когда на Север двинемся? Не терпится мне уже твои «огненные трубы» в деле увидеть. Да и металл, говорят, там знатный.

— Работа действительно проделана немалая, Олег Святославович, — начал я, стараясь говорить спокойно и по существу. — Основной периметр обороны возведен. Гарнизон размещен, несет службу. Временные постройки для мастеров и рабочих готовы. Кузница работает, обеспечивает нас необходимым инструментом и деталями. Запасы провизии и строительных материалов пополняются регулярно — спасибо караванам из Новгорода, — я кивнул Долгорукову. — В общем, аванпост готов к первой зиме и к выполнению своих основных функций — защита и плацдарм для дальнейшего продвижения.

— Это хорошо, — кивнул Романович. — Это очень хорошо. Стены крепкие, вышки высокие. Но что насчет ресурсов? Тех самых, за которыми мы сюда, собственно, и пришли?

— А вот с этим, Ваше Величество, и есть основной вопрос, — я посмотрел на обоих царей. — Аванпост стоит. Он готов принять и защитить новые экспедиции. Но чтобы эти экспедиции были успешными, чтобы мы могли не просто отбиваться от местных тварей, а планомерно осваивать эти земли, добывать ресурсы, строить новые поселения… нам нужно двигаться дальше. Разведывать, зачищать, закрепляться.