Дела. Я не помнил досконально принцип производства. Можно попробовать сделать что-то более простое, что позволит хотя бы минимально давать отблески, но тогда возникает сложность с дистанцией.
Надо будет подумать. Может у Скворцова найдется что-то в библиотеке? Надо будет спросить.
— Кроме того, — я снова склонился над картой, которую мы предусмотрительно захватили с собой, — если мы найдем поблизости глину, а я уверен, что она здесь есть, то сможем наладить производство кирпича прямо на месте. А это значит — не только более прочные стены для цитадели, но и возможность построить казармы, склады, мастерские… Настоящий форпост цивилизации в Диких Землях. И, конечно, — я посмотрел на Долгорукова, — я все еще не оставляю идею с электрификацией. Пусть не сразу, но со временем мы сможем установить здесь генератор и обеспечить аванпост светом и энергией. А это — новые возможности для обороны, для производства, для связи. Река под боком, можно будет тоже что-то придумать.
Я говорил, увлекаясь все больше и больше, рисуя перед ними картину будущего, где инженерная мысль и военная стратегия работают в тандеме, создавая не просто крепость, а высокотехнологичный, самодостаточный опорный пункт.
Романович слушал меня, нахмурив брови, его лицо выражало смесь удивления и большего интереса. Долгоруков же просто улыбался, явно довольный тем, какое впечатление производят мои идеи на его нового союзника.
Мы снова склонились над картой, теперь уже втроем. Я показывал, где можно установить ловушки, где проложить сигнальные линии. Иван Кречет, подключившись к обсуждению, вносил свои коррективы, исходя из знания местности и повадок местных тварей. Его опыт был бесценен.
— Насколько далеко отсюда до ближайшего злачного места? — спросил я у Ивана, когда мы немного разобрались с планом самого аванпоста. — До тех руин, где можно поживиться компонентами?
Иван снова ткнул пальцем в карту, в точку, расположенную к северо-востоку от предполагаемой заставы.
— Вот здесь, — сказал он. — Старый заводской комплекс. Еще имперских времен, но, говорят, там много чего уцелело. Металл, механизмы, может, даже какие-то склады с оборудованием. Но… — он поднял на меня серьезный взгляд, — место это дурное. Тварей там — кишмя кишит. Верхом отсюда, если не гнать лошадей, еще не менее получаса пути будет. Но соваться туда таким отрядом, — он выразительно посмотрел на царей, затем на меня, — я бы крайне не рекомендовал.
— Это почему же? — нахмурился Романович. — Мы что, зря сюда тащились? Я думал, заодно и посмотрим, чем там можно поживиться.
— Потому что туда должны идти подготовленные бойцы, Ваше Величество, — твердо ответил Иван, не побоявшись встретиться взглядом с царем. — Не туристы на прогулке. И уж точно не вы, Государи. Не сочтите за дерзость или грубость, но мне, да и всем нам, — он обвел взглядом меня и свиту царей, — хотелось бы видеть, что наши светлые головы целы и невредимы, и занимаются делами государства, а не лезут на рожон в логово к каким-нибудь мутировавшим паукам размером с корову. А грязную работу по зачистке и добыче предоставьте нам и тем солдатам, которых мы осведомим и проведем короткий курс подготовки.
Романович на мгновение опешил от такой прямоты, но затем его суровое лицо расплылось в широкой, громкой улыбке. Он откинул голову назад и расхохотался так, что эхо прокатилось по холмам. Долгоруков тоже улыбнулся, но более сдержанно, уголками губ.
— Ай да Кречет! Ай да сукин сын! — Романович хлопнул Ивана по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Сказал, как отрезал! Люблю таких! Прямых, честных, без лести и угодничества! И ты прав, хламник, абсолютно прав! Я, конечно, люблю добрую битву, когда кровь играет и меч поет в руке, но я ж не самоубийца, в конце концов! Если бы я лез на рожон каждый раз, как мне вздумается, то точно не стал бы тем, кем стал, и не стоял бы сейчас здесь, перед вами!
Он снова рассмеялся, и его смех был на удивление заразительным. Даже суровые воины из его свиты позволили себе улыбнуться.
— Тогда, — вмешался я, видя, что напряжение спало, и Романович настроен более чем конструктивно, — Алексей Петрович, Олег Святославович, если по самому месту для аванпоста у нас разногласий нет, то когда мы сможем приступать к строительству? Время не ждет. Чем быстрее мы здесь закрепимся, тем быстрее сможем начать освоение Севера.
Цари переглянулись.
— Поехали домой, — неожиданно сказал Романович, его глаза снова стали серьезными. — Здесь мы все решили. Обсудим детали за ужином. Алексей Петрович, — он повернулся к Долгорукову, — не будешь против, если я сегодня у тебя в имении задержусь на ночь? Не хочется снова тащиться через все эти леса потемну.
— Оставайся сколько угодно, Олег Святославович, — тут же ответил Долгоруков с показным радушием. — Буду только рад. Нам и без того обсуждать предстоит очень и очень многое. Союз, Север, дикари эти проклятые… Дел невпроворот.
Я видел, как между ними пробежала искра понимания. Да, они были разными. Но цель у них теперь была одна. И это было главным.
Мы спустились с холма, снова оседлали лошадей и двинулись в обратный путь. Солнце уже начало клониться к западу, окрашивая небо в теплые, вечерние тона.
По пути к имению Долгорукова мы отпустили Руслана, Мишу и Ишу обратно в Хмарское — им нужно было отдохнуть, да и дела в поместье не ждали. Меня же и Ивана Кречета Алексей Петрович настоятельно попросил задержаться, сказав, что разговор еще не окончен и требует более неформальной обстановки.
Я не возражал. Было очевидно, что после сегодняшней разведки и принятых решений царям есть что обсудить, и мое присутствие, как автора и главного исполнителя многих из этих планов, было необходимо.
Уже в царском доме, в той самой Малой приемной, где еще утром мы с Иваном раскладывали карты и чертежи, нас пригласили к столу. На этот раз он был накрыт не для официальных переговоров, а для ужина — простого, но сытного, как это было принято у Долгорукова. Дымящееся жаркое из дичи, печеный картофель, квашеная капуста, свежий хлеб и, конечно, кубки с вином и пивом.
Атмосфера была расслабленной, почти дружеской. Олег Святославович, скинув свой походный колет и оставшись в просторной льняной рубахе, чувствовал себя явно в своей тарелке. Он громко смеялся, рассказывая какие-то байки из своей военной молодости, стучал кулаком по столу так, что подпрыгивала посуда, и то и дело восклицал, обращаясь то к Долгорукову, то ко мне:
— Ай да день сегодня выдался, а, Алексей Петрович! И место знатное нашли, и планы наметили! А все благодаря нашему барону! — он хлопнул меня по плечу своей тяжелой ладонью, отчего я едва не поперхнулся вином. — Я тебе так скажу, Кулибин, — он понизил голос, заговорщицки подмигнув, — ты не просто инженер, ты — стратег! Колдун, не иначе! Подумать только, — он снова расхохотался, — ты же не просто аванпост там задумал, а целую неприступную крепость! С ловушками, с сигналами, с этой твоей… ай, да не важно, лишь бы работало! Если мы такое на Севере отгрохаем, да еще и оружием твоим новым вооружимся — к нам и черт не сунется! Не то что эти дикари лесные!
Долгоруков, сидевший напротив, лишь улыбался, наблюдая за буйством своего нового союзника. Он явно был доволен тем, как складывается вечер, как Романович проникся идеей освоения Севера и, что немаловажно, как высоко он оценил мои способности.
— Ну, Ваше Величество, — сказал я, немного смущенный такой бурной похвалой, — неизвестно, от чего нам там придется отбиваться. Нам с Иваном и его людьми, — я посмотрел на Кречета, который сидел рядом со мной, молча поглощая жаркое, но внимательно слушая, — пришлось повидать очень многое, пока мы добирались до Старого Города и обратно. И это, смею вас заверить, было похлеще любых дикарей.
Мы переглянулись с Кречетом. Он чуть заметно, но многозначительно кивнул, словно давая мне разрешение рассказать больше. Мол, да, думаю, что можно. Время пришло.
— Как минимум, — продолжил я, видя, что оба царя внимательно слушают, — нам пришлось столкнуться с такой оравой мутировавших и совершенно одичавших тварей, которые несутся напролом, едва зачуяв каплю крови, что… Поверьте мне, Ваши Величества, — я обвел их взглядом, — по сравнению с тем, что мы видели там, эти дикари на ярмарке — просто дети малые, играющие в войнушку. Поэтому, уж лучше пусть наш первый аванпост будет действительно неприступной крепостью, готовой к любой осаде, чем потенциальным погостом для тех, кто осмелится там остаться. И даже если они, не дай бог, окажутся в осаде, то благодаря системе оповещения, которую мы там установим, мы сможем в кратчайшие сроки выдвинуться к ним на помощь из Новгорода или Руссы.
