Среда, в которой вращалась старшая сестра, вполне соответствовала её вкусу, воспитанному в Сан-Ремо. Елена любила военную форму, и её друзья, по крайней мере те, которые бывали часто, все обучались в Сен-Сире. Или во всяком случае принадлежали к кругу, в котором преобладает военное влияние. Молодые католики, очень сдержанные. Правда, случалось, что каким-то образом, через знакомых в Латинском квартале, приводили какого-нибудь турка — того, например, который сделал Катерине предложение, когда ей было четырнадцать лет. Но чаще всего в трёх комнатах на улице Блез-Дегофф бывали юноши между собой довольно схожие, мысли, принципы которых были прямо противоположны тому, что Катерина переняла от матери или до чего она додумалась сама, помимо матери.
С мадемуазель Жосс семья Симонидзе познакомилась через Режиса, товарища лейтенанта Меркюро по лицею Карла Великого и кузена монахини из монастыря Сан-Ремо. Бригитта Жосс переехала из Бесежа в Париж после смерти отца. Госпожа Жосс, её мать, с нетерпением ожидала этого события, чтобы переселиться в столицу. Покойник был управляющим на рудниках в этом гадком южном городишке (госпожа Жосс родилась в Шербуре), где она погубила свою молодость. Трудно сказать, что выиграла госпожа Жосс, которая никогда не выходила из своей квартиры в Пасси 7, где она по целым дням вышивала крестиком, окончательно портя себе глаза, — они покрывались белой плёнкой, — что выиграла госпожа Жосс, приехав из Бесежа в Париж. Из дому она выходила лишь иногда утром, и то по базарным дням, проверить цены, последить за кухаркой. Затем она часами сидела в церкви Сент-Онорэ-Элан. Но надо же было выдать замуж Бригитту.
У Бригитты было сто пятьдесят тысяч франков приданого. Это было первое, что госпожа Жосс рассказала госпоже Симонидзе, когда та зашла к ней, так как между обеими матерями установились удивительные отношения, — человеку со стороны встреча их могла показаться ошибкой природы, как если б цветная капуста встретилась с араукарией; госпожа Жосс хотела проверить, что это за люди, к которым попала её дочь, но тут же начала рассказывать про Бесеж и забыла про дочь. Какой ужас — эти забастовки на рудниках! Если бы вы знали, как это опасно. А рудничный газ, а семья инженера Теседр. Короче говоря, госпожа Симонидзе показалась ей вполне светской дамой. Она задала ей несколько вопросов о жизни при дворе и сочла, что ответы вполне удовлетворительны.
Бригитта была недурна собой, но и не слишком хороша. Особенно некрасивы у неё были ноги, и когда для езды на велосипедах придумали так называемое платье trotteuse, которое едва покрывало щиколотку, она перестала утром показываться на улице и целую зиму проходила с красными глазами. Она восхищалась Еленой, и они сразу стали закадычными подругами. Бригитта совсем не знала ни Парижа, ни света вообще, у Симонидзе она ощущала какой-то аромат большого мира, о котором в Бесеже понятия не имеют. Выходки Катерины, вся эта ребяческая анархия её не смущали, зато с Еленой она сходилась во всех вопросах, касающихся религии, брака, любви. Их настольной книгой о любви была «Любовная дружба», которую в библиотеке (у них был абонемент на двоих) нельзя было достать, — такой на неё был спрос в районе Сен-Сюльпис! Госпожа Симонидзе потворствовала этой дружбе. Она боялась, что если у её дочек станут бывать одни только мужчины, то их никто не возьмёт замуж. И она придумала милую игру: она искала между сенсирцами Елены жениха для Бригитты. Она повторяла всем и всякому, что Бригитта богатая невеста. Случалось, что этим заинтересовывались. И сразу маленькая квартирка, где бывает богатая девушка, приобретала почтенность, несмотря на всю эксцентричность хозяек.
Кстати, Режис, ухаживавший за Еленой, был знаком с покойным господином Жоссом и, естественно, встречался с обеими девушками. Вполне естественно также, что к ним присоединился лейтенант Меркюро. У него были тоненькие белокурые усики и рыцарская точка зрения решительно на всё. Бригитта не умела ездить на велосипеде, Режис тоже. Скоро Елена и лейтенант стали по утрам уезжать вдвоём в Булонский лес, иногда они доезжали до самого Сюрена 8 на велосипедах, взятых напрокат у Порт-Майо, на авеню де Нейи, в магазине — «Велосипеды Пулэ»; перед дверью магазина стоял велосипед с одним огромным колесом и вторым малюсеньким, на котором когда-то господин Пулэ-старший взял первенство на амстердамских гонках. Жена его, ирландка, с лицом изрытым оспой, и с крашеными чёрными волосами, царствовала в помещении, полумагазине, полугараже. Оно всегда было переполнено, велосипеды были в моде, и её сыновья обучали молодёжь искусству педали.
Елена, с канотье на макушке, в платье с оборками (нижняя оборка по последней выдумке моды пристёгивалась на кнопках и снималась для удобства при езде), быстро научилась держаться на велосипеде; господин Пулэ-младший, в шароварах, длинных чулках и с рыжей бородой на детском лице, держал велосипед за седло. Может быть, господин Пулэ-младший даже не заметил, что Елена хороша собой. Но когда лейтенант Меркюро увидел его руку на седле, так близко от Елены, сердце его сжалось от ревности, и он понял, что влюблён.
VI
Когда Елена перестала обращать на него внимание, Режис стал заглядываться на младшую сестрёнку. У него были очень белые зубы, они снились Катерине во сне. Она вовсе не признавалась самой себе, что влюблена в Режиса… Совсем нет. Ничего серьёзного между ними быть не могло, потому что она чувствовала своё превосходство: он решительно ничего не понимал. Но в нём была какая-то сила и элегантность, и в тот вечер, когда они пошли на ярмарку в Нейи и он как дурак увлёкся стрельбой в бараке «Универсальный тир», где на чёрном фоне двигались белые трубки, верблюды, балерины, медленно качаясь вправо и влево, — белые, но не такие сверкающие, как его зубы, когда он смеялся, довольный, что попал в цель, — в тот вечер, сил нет, до чего ей хотелось его поцеловать! На извозчике, когда они ехали домой (они потеряли Меркюро, Бригитту и Елену где-то около Пезона), Катерина бросилась Режису на шею. Он был очень удивлён и счастлив, как ребёнок, для которого начинается совсем новая жизнь! Он, конечно, сейчас же решил, что теперь всё можно, и Катерина на ходу соскочила с извозчика. Он не рискнул бежать за ней. Это было где-то на берегу Сены. Катерина шла, и ей было горько, что она убежала от неловких рук этого большого парня. Она совсем потеряла голову от поцелуя, от первого в её жизни поцелуя. Но что такое Режис? Сын судьи. Его отец был членом суда на процессе Эмиля Генри 9. А сам Режис — на юридическом факультете и работает в парижском «Католическом институте». Он ничего не понимает. Может быть, любовь не такая уж важная вещь, но Катерина в этом была не уверена. И потом этот неясный страх перед беременностью. Нет, во всяком случае не Режис! За ней шёл какой-то человек, ей стало страшно. Она прибавила шагу. Если б человек просто взял её за руку, она пошла бы с ним в отель. Но ему показалось, что она убегает. Ещё было не поздно, одиннадцать часов, и всё ж таки…
На следующий день появился Режис с цветами: она чуть было не рассмеялась и постаралась представить себе того, другого, на набережной. Человек лет тридцати, фланёр. Режис старался остаться с ней наедине. Ей этого больше не хотелось. Для этого нужно было, чтобы у неё кружилась голова.
Но они всё-таки бывали вместе, и Режис старался развлекать её, водил по театрам, по местам, которые он считал подходящими для молодой девушки.
Он повёл её в католический кружок на улице Вано, где устраивались вечера под наблюдением священников. Их чёрные рясы двигались по коридорам, выходили навстречу гостям, смешивались с толпой у стоек благотворительных базаров, вновь появлялись рядом с лотереей или возле сцены театра, среди серьёзных молодых людей, занятых разговором о политике, рядом с семействами, восседающими в буфете, — маменькины дочки, точно нервные гусыни, смеялись, смеялись без конца.
Поль Ионгенс был очень рад, когда увидел Режиса с такой красавицей. Да к тому же ещё — русская! Этот гигант в миниатюре только недавно приехал в Париж из Фландрии, после смерти разорившихся родителей, владельцев ткацкой фабрики. Красота Катерины его ошеломила, и Катерина это заметила. Она с первого взгляда оценила бездонную тупость его голубых глаз, но в то же время у неё было ощущение, что эти глаза с необычайной лёгкостью теряют самообладание, как при головокружении. Она знала, что это за головокружение, и начинала его бояться.
