Подумав немного, Мария приказала мне продолжить уборку в лазарете, сама же быстрой походкой направилась к кабинету доктора.

Тот как раз вышел в коридор и нетерпеливо спросил:

— Ну что, где он?

— Отсутствует, — сестра Мария выглядела слегка растерянной, — я отправляла капо найти профессора, но тот, словно испарился.

Знала бы она, насколько была права.

— Нет, так дело не пойдет! — доктор Риммель выглядел сердитым. — У нас совершенно нет времени на эти игры. Я немедленно иду с жалобой к начальнику лагеря!

Размашистой походкой он вышел на улицу и направился в сторону главных ворот.

— Эй ты, как там тебя? — крикнула мне медсестра.

— Капо Шведов, госпожа Мария, — напомнил я, подойдя к ней и вежливо поклонившись.

— Твое основное задание — за три дня вычистить лазарет так, чтобы тут все блестело. У нас ожидаются важные гости, и господин доктор не желает встречать их в хлеву. Все понял?

Я прекрасно все понял. Значит, визит рейхсфюрера СС Гиммлера запланирован через три дня. Вполне достаточно, чтобы попытаться обеспечить «достойную» встречу.

— Могу я приступать к работе, госпожа Мария?

— Приступай!..

Она потеряла ко мне интерес и вышла из лазарета, оставив меня в одиночестве.

Особо усердствовать я не планировал, но все же требовалось сделать вид, что я поглощен делом. Я взял ведро, налил в него воды до половины, смочил тряпку и принялся неспешно мыть пол, поглядывая в ближайшее окно.

Прошло с четверть часа, после того, как доктор ушел в комендатуру, как, наконец, все зашевелилось.

От главных ворот в сторону индустриального двора резвой рысью побежали с десяток эсэсовцев под предводительством уже хорошо мне знакомого Алекса фон Рейсса.

Опомнились! Теперь будут шерстить все вокруг в поисках пропавшего профессора, но найти его не смогут. И даже одежду не отыщут, я тщательно раскидал вещи по разным кучам, и собрать их в одно целое не сумеет никто. За это можно не волноваться. Как, впрочем, и за то, что найдется свидетель, видевший, как я нес тело. Если бы такой человек существовал, он уже давно сдал бы меня.

Так что… профессор бесследно исчез на ровном месте. И это очень разозлит лагерфюрера Кайндля. Вот только сделать он ничего не сможет. Нету тела — нету дела…

Главное, чтобы разгневанный начальник лагеря не устроил выборочные казни заключенных. Но Вебер пропал не в общей части лагеря, так что предполагать причастность кого-то из узников к его исчезновению было бы странно. А если достанется кому-то из капо, я буду только рад. Среди предателей нет тех, кого бы я пожалел.

Я продолжал наблюдение.

Где-то через полчаса фон Рейсс промчался в обратном направлении, а еще через десять минут я увидел целую процессию.

Впереди шел лагерфюрер Антон Кайндль, рядом с ним по левую руку — рапортфюрер Зорге, а справа — доктор Риммель, чуть позади следовал фон Рейсс. Их сопровождали два десятка эсэсовцев — половина с винтовками, половина с автоматами. Пятеро солдат едва удерживали рвущихся с поводков овчарок.

Серьезная компания! Хорошо, что все они миновали лазарет и направились в индустриальную часть. Кажется, там грядет тотальная проверка, и мне в ближайшие часы туда соваться не стоит.

И в ту же минуту громко заорала сирена.

Глава 13

По всему лагерю шел тщательный обыск. Переворачивали буквально каждый камень, эсэсовцы бегали туда-сюда, собаки лаяли и рвались с поводков, офицеры кричали, но все было без толку, профессор сгинул без следа.

Потом выстроили на аппельплаце всех, кто находился в данный момент в периметре лагеря, включая капо. Начался массовый допрос, который тоже ни к чему не привел.

Мне все это было видно из окон лазарета, из которого я благоразумно не высовывался.

Сестра Мария так и не вернулась, да и доктора не было на месте, а санитаров я до этого видел лишь издали, и сейчас они тоже отсутствовали. Прочие медработники находились в больничных корпусах, и в лазарете появлялись редко. Поэтому сейчас я остался в полном одиночестве, и при этом оказался внезапно предоставлен самому себе и, конечно, воспользовался случаем.

Замок в кабинете Риммеля был очень простым, я вскрыл его без особого труда за пару минут.

Я уже знал, что увижу внутри — заглядывал в кабинет, когда Хельга находилась на перевязке. Все стандартно: стол, шкаф, пара стульев, кушетка. Но главное — массивный сейф в углу, его я приметил сразу. Он-то и был моей целью.

Не знаю, что я хотел отыскать внутри, но взглянуть хотя бы одним глазком на секреты доктора было интересно. Тем более, в ожидании прибытия рейхсфюрера СС, доктор мог собрать очень любопытные материалы.

Но сначала — сейф. Он был крупным, состоящим из двух отсеков. Нижняя часть была, по сути, высокой подставкой из красного дерева, само же потайное отделение располагалось сверху. Лакированный, он так и притягивал мой взор. Латунная ручка поблескивала на солнце. Сбоку была прикреплена табличка: «J. — C. Petzold. Geldschrankfabrik. Magdeburg» — «Фабрика по производству денежных шкафов Петцольда» — старая фирма, еще конца XIX-го столетия. Шкаф крепкий и надежный, без ключей открыть будет сложно. В то время в ходу были хитроумные замки-головоломки, вскрывать которые дело хлопотное.

Но была у меня одна мысль, и я очень надеялся, что она верная.

Доктор так торопился к лагерфюреру с жалобой на профессора, что бросил все вещи в кабинете. Тем более что сестра Мария должна была остаться в лазарете. А связка с ключами от такого сейфа — явно крупная и тяжелая, если сунуть в карман — будет сильно оттягивать. Риммель вряд ли прихватил ключи, надеясь вскоре вернуться. Скорее всего, он оставил их где-то в кабинете, и если мне повезет, то…

Повезло. Ключи оказались в нижнем ящике стола, отпереть который импровизированной отмычкой проблем так же не составило.

Ключей было три. Два из них для внешних замков и один для внутреннего отделения. Разобраться с тем, в какой последовательности надо открывать сейф, оказалось не сложно. Через минуту я уже повернул ручку и потянул ее на себя. Толстая дверца тяжело пошла на меня. Сам же сейф весил не менее полутонны, и сдвинуть его с места я бы в одиночку не смог. Наверняка, из-за солидности и надежности доктор до сих пор пользовался этой устаревшей конструкцией, хотя мог бы заказать и более современную модель.

Внутри в основном отделении лежали папки с документами. Сверху в двух ящиках, закрывающихся на отдельный ключ, были деньги — в основном пятидесятимарковые купюры Рейха и немного золотых монет — это отделение я проверил первым делом, но деньги и золото меня не интересовали. После приступил к изучению документам.

На каждой папке было выведено свое обозначение: «Мутации гена LRP5», «Мутации 'железного желудка»«, 'Гиперакузия», «Выработка миостанина и фоллистанина»… и еще с десяток папок с названиями, понять которые я был не в силах — слишком специфическая отрасль.

Но общую концепцию я уловил — основной задачей доктора Риммеля было создание «суперсолдата». Об этом я догадывался и прежде, но теперь получил реальные доказательства.

Но не только барокамерами и резервуарами с ледяной водой пользовался доктор в своих опытах. Одной из главных его задач было найти иммунитет от тифа и ряда других болезней. Идеальный солдат не должен болеть ни в каких условиях.

Чтобы этого достичь, нужно было создать вакцину.

Я пролистал несколько папок. Много научных слов вначале, потом таблицы с цифрами, и вот:

«…Для эксперимента отбирали от шестидесяти до восьмидесяти, а порой и до ста двадцати человек. Третью часть из них отделяли от остальных — они составили опытную группу. Остальные получали профилактическую прививку. Подопытной части делали инъекции внутривенно или внутримышечно. Каждая инъекция содержала вирус тифа…»

«…Девяносто пять процентов подопытных ждал смертельный исход. Часты случаи буйного помешательства, горячечного бреда, многие зараженные отказывались от еды. Тех, кто выживал, обследовали повторно…»