— Вон! — заорал на них Рейсс. — Ждать, пока не позову!

Солдаты испарились, словно их и не было, а рапортфюрер внезапно успокоился и убрал нагайку.

— Встань, Шведофф, — в его голосе чувствовалась вселенская усталость. — Возьми платок, вытри кровь…

Я с трудом поднялся на ноги и взял батистовый платочек с инициалами A. R. со стола. Надо же, свой именной платок не пожалел для обычного военнопленного, не представляющего особого интереса? Нет, что-то он замышляет… понять бы, что именно?..

Следующий час-полтора Рейсс проверял мою биографию и задавал самые разные вопросы, то пытаясь подловить на нестыковках, то вроде бы полностью доверяя моим показаниям, меняя поочередно метод «кнута и пряника». Потом он переключился на мои взгляды и пристрастия, стараясь залезть в буквальном смысле под кожу и выведать то, что я не рассказал бы никому на свете.

Я отбивался, как мог, стараясь соответствовать выбранной роли. Получалось или нет, бог знает. Рейсс был опытным дознавателем и провел не один десяток подобных допросов, поэтому прекрасно знал все ходы и уловки подопечных. К счастью, экстренные меры ко мне он пока не применял, ни пыток, ни увечий. Легкие побои вначале — не в счет. По большому счету, идиллия, курорт.

Наконец, он откинулся на спинку стула и заявил:

— Верю, ты хороший солдат, честный, преданный. Выполнял свой долг, но однажды тебе просто не повезло.

— Судьба такая…

— Верно, — воодушевился Рейсс, поднимаясь на ноги, — фатум, рок, судьба! Наш путь предрешен от рождения и до смерти, и изменить его мы не в силах. Твоя дорога привела тебя ко мне, и я решу твою участь прямо сейчас!

Вот оно, началось! Теперь либо пан, либо пропал.

— Предлагаю тебе огромную честь, Шведофф, служить великой Германии, непобедимому Третьему Рейху и лично Адольфу Гитлеру!

Несмотря на серьезность ситуации, меня едва не пробрал смех. Знал бы ты, сучоныш, что случится с твоей «непобедимой империей» через год, когда советские танки перемолют своими траками кости защитников Рейхстага, а красный флаг будет гордо реять над Рейхстагом. И хваленый Гитлер убьет себя в бункере, а наследие его будет уничтожено и идеи на долгие годы забыты. Пока в один «прекрасный» день их не решат возродить, накачивая врагов России новой порцией ненависти…

— Я согласен! — особой радости я не выражал, стараясь отыгрывать адекватно. — Еда, чистая одежда, отсутствие тяжелых работ. Бабы…

— Будут тебе бабы, Шведофф, да еще какие, сам выберешь! У нас лучший бордель в округе, девок из Равенсбрюка лично отбирает фрау Бербок. И еда будет, и одежда. Я распоряжусь. Но если хоть раз усомнюсь в твоей преданности… ты сильно пожалешь об этом, и смерть твоя будет очень страшной…

Рапортфюрер обошел стол и подошел ко мне вплотную. От него пахло хорошим парфюмом и крепким табаком.

— Что случилось прошлой ночью? — внезапно спросил Рейсс, нависая надо мной.

— Ничего не знаю, я спал, устал очень.

— В каких отношениях ты был с капо Осиповым?

— Сволочь этот Осипов, — искренне ответил я, — не человек, а животное. Избивает всех без разбора, виноват человек или нет, ему плевать!

— Прошлой ночью он погиб. Бросился на ограждение под током.

Я ухмыльнулся, не скрывая своей радости.

— Совесть замучила ублюдка? Так ему и надо!

Рапортфюрер пристально смотрел на меня, пытаясь считать каждую эмоцию, но я выдавал лишь искреннюю радость и не более.

— С завтрашнего дня его должность и задачи перенимаешь ты, Шведофф! Таково мое решение. Жить будешь в особой зоне на освободившемся месте, — решил фон Рейсс. — Начнешь обучение… а дальше… видно будет, посмотрим, как себя проявишь.

Вот, значит, как… теперь я — капо. Смогу ли сыграть эту роль так, чтобы мне поверили? Ведь меня явно будут проверять, и много раз. Заставлять делать то, что сделать я попросту не сумею. И когда откажусь — конец? Но Зотов отдал четкий приказ — внедриться любыми методами. Дьявол… как же тоскливо на душе…

Вскакивать на ноги я не стал, ограничился лишь короткой фразой:

— Буду стараться, господин офицер. Я хочу жить, и сделаю все, чтобы это мое желание осуществилось.

— Свободен, тебя отведут к бараку. Собери личные вещи, и через четверть часа тебя проводят до твоего нового жилища. Одежду и прочее получишь утром. И запомни, Шведофф, одна ошибка — и ты мертвец!

Как же мне все это дико не нравилось. Я бы предпочел остаться там, где был, и умереть, если нужно, рядом с остальными пленными. А приходилось вновь играть в театре роль, которую я не выбирал.

Конвойные провели меня сквозь ворота и остались ждать снаружи у барака.

Внутри уже все спали, и только Зотов ждал моего возвращения. Он караулил у двери, и едва я вошел внутрь, тут же бросился навстречу.

— Как прошло? — поинтересовался Георгий.

— Плохо, — честно ответил я. — Я переезжаю в другой барак.

— Завербовали?

— Да, и я согласился.

— Так нужно, Василий. Там ты принесешь больше пользы делу, поверь.

Мне нравилось, что Зотов ни на мгновение во мне не усомнился. Ведь я мог продаться немцам, а не просто отыгрывать роль. Но он был уверен во мне на сто процентов, хорошо меня изучив за проведенное вместе время.

— Боюсь, не справлюсь, — честно признался я. — Не смогу я бить людей, как Осипов и прочие скоты. Даже для дела, на своих рука не поднимется…

— Придется, Василий. Таков приказ! Пока ты был на допросе, я переговорил с генералом. Он решил тебе полностью довериться, так что не подведи!..

— Да я…

— Молчи и слушай, — прервал меня Зотов, — тот завод, где мы были сегодня, производит не только авиадвигатели и самолетные крылья. Еще там в секретном корпусе делают новое немецкое «оружие возмездия» — баллистические ракеты «Фау-2». Это, брат, жуткая вещь… инженер отснял на микропленку чертежи, документацию и даже процесс производства. А пленку эту…

— Он передал тебе, — догадался я.

— И сейчас я отдаю ее в твои руки, — Зотов вложил мне в ладонь небольшой пластмассовый чехол цилиндрической формы. — Запомни, любыми средствами ее надо вручить связному в Берлине, Фридрихштрассе семь. Фрау Марта Мюллер. Повтори!

Я повторил.

— И еще… если тебе придется ради выполнения этой цели убить кого-то, пусть даже меня — убей. Но задание должно быть выполнено!..

Глава 6

Вот удружил, так удружил мне товарищ Зотов, надо признать. Пойди туда — не знаю куда, да сделай то — не знаю что.

Почему, интересно, генерал не приказал инженеру самому передать микропленку по указанному адресу? Ведь ему, свободному человеку, явно проще было это сделать, чем мне. За ним слежка? Или Марков попросту не доверял агенту и не желал раскрыть тому своего связного? А мне, получается, доверил, хотя знал меня без году неделя. Странно все это…

Два охранника повели меня в сторону больничных бараков, мимо морга, к боковым воротам. Часовой на вышке лениво наблюдал за нами, не задавая никаких вопросов. Охранники на воротах обменялись с моими провожающими короткими репликами, после чего беспрепятственно пропустили нас дальше.

Теперь я воочию увидел и склады, и так называемый «индустриальный двор», где проходили некоторые виды работ, и два строения, к нему относящиеся, и еще какие-то невысокие промышленные помещения, назначения которых я не знал.

Обустроено все тут все было с уютом, повсюду росли пихты и березки.

А потом справа я увидел одноэтажное вытянутой строение из кирпича с несколькими высокими трубами сверху и сбился с шага. Крематорий.

Даже сейчас, в позднее время, там что-то происходило. У самого входа стоял уже знакомый мне автофургон «Магирус», рядом с которым лениво покуривал водитель и два эсесовца. Из труб шел дым. Значит, крематорий работал. И в этот самый момент внутри творилось зло.

Меня чуть подтолкнули в спину, и один из сопровождающих зло бросил:

— Пошевеливайся, дерьмо! Не час же нам с тобой возиться…

Когда мы уже почти миновали здание крематория, я услышал несколько приглушенных стенами выстрелов. Потом еще и еще, и снова.