Магичка с улыбкой закивала, словно бы говоря «да, я такая!».

— У нас лучше доспехи, лучше оружие, лучше подготовка и дисциплина. — подытожил я. — Рельеф местности за нас. Мы будем стоять и перемалывать зеленокожих, пока они не повернут назад.

— Орк погибать не любит. — хрипло сказала Фрида и отхлебнула из кружки. — Ватага не колонна наемных пикинеров, умывшись кровью, они повернут назад. Через труп вождя, если потребуется.

— Поняла. — сказала Риз. Как мне показалось, воодушевленно. — А вы, стало быть, станете нашим царем Леомахом?

— Вы мне льстите, ваша милость. — сказал я с улыбкой. — На ночь усиливаем бдительность, а утром все одеваемся, берем щиты, древковое, арбалеты, доспехи по максимуму… и идем к броду.

— Есть запасной план? — неожиданно поинтересовалась Дорна. — Если что пойдет не так?

— В гарнизоне останется Инес при открытых воротах. — сказал я. — Если вдруг заслон будет прорван, мы под прикрытием файерболов Лайны отходим в острог, и дальше действуем по обстановке.

Сержантесса понимающе кивнула.

— Не нравится мне это, господин теньент. — нетвердым голосом сказала Герта. — Стыдно признаться, но страшно. Идея вроде дельная, а будто на волоске висит.

— Дерзкий замысел всегда с первого взгляда ненадежен. — сказал я. — И для врага в том числе. А удивил — значит, победил.

— Ладно, дамы и господин теньент. — устало вздохнула Сола. — Ужин уже двадцать минут как стынет. Если всё обсудили, то извольте жрать, пожалуйста.

Дорна, как выяснилось, отнеслась к моему поручению очень серьезно, и за ужином вместо коротенького доклада по материалам из устава зарядила от души целую лекцию.

— К сожалению, дамы, век кавалерии на поле боя проходит. — вещала сержантесса. — Силой становится пехота. Но не старая посошная рать! Армия нового типа, построенная вокруг пехоты, и построенная на новых духовных, идейных основаниях!

— Дорна, я думала, ты и слов-то таких не знаешь. — хихикнула Герта. Сержантесса посмотрела на подругу снисходительно.

— Ну хорошо, попробую объяснить так, что даже ты поймешь. Вот скажи, знаешь ты, от чего твоя любимая гвизарма произошла?

— Конечно, знаю, я не вчера родилась. — нахмурилась рыжуха. — От ножа-сукореза.

— Вот. — кивнула Дорна. — Нож тот, стало быть, это мужи и девы оружные старого войска. Чтобы сукорез твой стал гвизармой, грозной боевой силой, чтоб эффективно резал сук, его прежде нужно как следует насадить на доброе древко…

Герта прыснула. Остальные девчата-простолюдинки заулыбались, и только Юи скривилась.

— Вы об одном только можете. — фыркнула полуэльфка. — Все бы вам насадить.

— А древко то, — громко и уверенно продолжала Дорна, — суть дисциплина и субординация! Несущий стержень армии нового строя! Во как.

Сержантесса перестала вещать и своим обычным голосом добавила:

— А в нашем гарнизоне, я б сказала, за него есть лично господин теньент.

Герта отсмеялась и с улыбкой посмотрела на подругу.

— Ладно, шутки шутками, а мне, на самом деле, нравится. Как вы сегодня, господин теньент! Апьетон озарм, ан атак! Слышишь, и прямо чувствуешь сразу, что ты не дерьмо какое-то, а, вроде как, подразделение даже.

— До подразделения вам далеко еще. — улыбнулся я. — Но я его из вас сделаю.

— Ладно. — вздохнула рыжая солдатка. — Сола, где там лютня твоя?

Повариха-арбалетчица продемонстрировала невесть откуда взявшийся инструмент.

— Давай споем что-нибудь, да мы с Юйней в караул пойдем. Час уже подходит.

— Только давай что-нибудь красивое. — попросила Ристина. — Не все же скотские песенки твои про пехтуру и дерьмо.

Герта встала со скамьи, развернулась к остальным и присела в картинном реверансе:

— Как прикажете, вашмилость! Сыщется у нас и для благородных ушек баллада! Сола, подыграй!

Солдатка переглянулась с поварихой, и та заиграла какой-то печальный перебор. Герта прокашлялась и начала петь:

Вон там на берегу крутом

Убитый рыцарь под щитом… [5]

Ристина выпустила из носа воздух со звуком, похожим на свист кипящего чайника. Томасина и Йолана с Ильдико обрушили на рыжуху такие взгляды, от которых менее подготовленный артист умер бы на месте. Герта поймала взгляды и невозмутимо допела строфу:

…Но свора верная его

Не подпускает никого!..

Я вспомнил, что кадеты, исполняя «Воронов», обычно делали рыцаря у п итым.

— Вот говнючка. — беззлобно сказала Риз. — В колодки бы тебя закрыть, да нету.

— В самом деле мрачновато, если честно. — сказала Сола. — Лирики хочется. Давай лучше я что-нибудь попробую.

— Инессу зовите. — со смехом сказала Лайна. — Сола лирику исполнять будет!

— Может, даже ее милости понравится. — грустно сказала Герта. — В тавернах не только солдатня поет.

Повариха распустила косынку и мотнула головой, встряхивая каштановые пряди, закинула ногу на ногу и перехватила лютню поудобнее.

— Герта, ты подпевай тогда уж. Знаешь же, что я безголосая.

Сола решительно ударила по струнам и негромко запела:

Самым ранним утром, до солнечных лучей,

до рассветного птичьего пенья,

Дева, что из горного племени троллей,

явилася с лукавым предложеньем… [6]

— О, эту я слышала! — оживилась Герта. Когда Сола дошла до припева, мелодию подхватил звонкий голос рыжей солдатки:

Герр Маннелиг, герр Маннелиг! Женись же ты на мне!

Подарю тебе, что пожелаешь;

Всё в твоей лишь воле, «да» скажешь или «нет»,

но обдумай свой ответ!..

— Проклятье, вы хоть о чем-то можете думать еще? — взорвалась Юйнеэнде. Сола сбилась, и аккорд повис в воздухе.

— Юйня, ну твою мать… — обиженно протянула Лайна. — Красивая же песня.

— Юи, у тебя, может, случилось чего? — участливо спросила Герта. — Ты вроде красивая девчонка, эльфская кровь, а ходишь все время с лицом, как будто рядом говном воняет.

— Это потому, что ты рта не закрываешь! — огрызнулась лучница.

Герта так и застыла с выражением обиды на лице.

— Я просто поражаюсь, почему вы все строго маткой думаете, о голове забыв? С кем попало готовы! Нету правил, лишь бы кто-нибудь да вставил!

Все притихли; монолог полуэльфки никто не прерывал.

— К вам, шлёндрам, офицер приехал из столицы! Командовать вами, солдат из вас делать, mailea attalyar, а вы на него с первой минуты слюни пускаете. Ambar-metta… Когда ж вы опомнитесь-то?

Всеобщее молчание нарушила Дорна.

— Юй, если честно, насчет «с кем попало» тянет на оскорбление офицера. Ты давно живьем встречала более видного мужчину, чем наш теньент?

— С принцем Эредласом не сравнится никто! — запальчиво парировала Юи.

— С каким принцем? — заинтригованно переспросил я.

— Эредласом Мюрквидским. — повторила полуэльфка, чуть смутившись.

— Погоди-ка. — задумался я. — Так он же жил больше тысячи лет назад, если не ошибаюсь.

— Если вообще жил. — добавила Лайна. — А не собирательный образ из легенд.

— А что, с тех времен по земле ходил хоть один кавалер достойнее? — не сдавалась Юи. — Вот если появится, покажите, и я подумаю. А до тех пор я себя не в выгребной яме нашла. И вам советую найтись.

Я не нашелся, что ответить. Положение спасла Ристина, явно слышавшая диалог не в первый раз.

— Что вы все дурью маетесь? А вы, господин теньент, им потакаете… Время уже!

Я благодарно кивнул Риз и тут же сориентировался.

— Шуруйте на стену заступать. Скорым шагом! И чтоб помирились к утру…

…Спалось мне плохо, да и снилась какая-то муть: во сне Дорна с Гертой упорно заверяли меня, что на счет три они достанут сукорез, и настаивали на том, чтобы повязать на рукава черные банты, назваться Черной Бандой Раймунда и уйти не то в разбойники, не то в кондотьеры. Потом к ним присоединилась Инес и начала вещать совсем уже крамолу про то, чтобы я повел их на столицу, спросить с королевского коннетабля за тетиву для скорпиона. В общем, проснулся я с облегчением, хоть за окном еще рассвет даже не забрезжил.