— Да брось, мёртвым ничего не нужно, — отмахнулась Элиза, даже не сбавив бодрого тона.

Мы все подошли ближе. Внутри покоился скелет, почти полностью истлевший. Не мумия, не останки героя в сверкающих доспехах, а просто — кости. Рядом с ним лежало короткое копьё с искусно выгравированным древком. Несмотря на столетия, металл на наконечнике сиял, как будто его только что заточили, а древко даже не потёрлось.

Я потянулся и осторожно поднял его.

— Осторожнее, — предостерегающе прошептала Лара. — Это магический артефакт.

— Откуда ты знаешь? — удивился я, рассматривая оружие.

— Потоки маны. Я не специалист по инскрипции, но могу определить силу зачарования. Это копьё… оно на уровне древней реликвии. Выяснить его истинные свойства смогут только лучшие мастера инскрипции, даже в Эвандаре таких немного.

Я аккуратно закрепил копьё за спиной, и мы продолжили осмотр. Помимо оружия, нашли несколько ожерелий, одно из которых тоже оказалось магическим артефактом. Пять колец с камнями — без каких-либо эффектов, обычные побрякушки. Судя по всему, с лутом нам немного повезло.

Но больше ничего ценного в гробнице и окрестностях не нашлось. Всё остальное — гоблинский мусор, ржавое оружие, кости, грязные тряпки. Время явно не пощадило это место.

Пора было возвращаться. Мы оставили руины и направились к выходу. Когда мы вышли наружу, оказалось, что на поверхности давно наступила ночь. Без дневного света время в пещере теряется, и ощущение было, будто пролетело лишь пару часов.

Гоблинские тела у входа мы собрали в кучу, и Лара сожгла их с помощью огненного заклинания. Пламя ярко вспыхнуло, озаряя скалы багровым светом, но вскоре погасло, оставив только пепел и копоть.

Разбив лагерь, мы устроились на ночлег. Переносная жаровня пришлась как нельзя кстати — ночи здесь были прохладными, и тёплый ужин согревал не только тело, но и душу. Правда, после того смрада, что стоял в логове, мой аппетит был не на высоте.

Когда настала наша с Ларой очередь дежурить, она вдруг заговорила:

— Я… испугалась, — прошептала она, глядя на пламя жаровни.

— В каком смысле? — спросил я, глядя на неё поверх мерцающего пламени.

— Когда увидела, как Бекки лежит на земле… и тебя окружили гоблины. Я… не знала, что делать и испугалась за тебя…

— Мелкие уродцы — не тот уровень угрозы, который может меня сразить, — попытался я шуткой успокоить её, хотя голос выдал внутреннее напряжение. — И потом, я герой и если что воскресну.

— Да, я понимаю, — кивнула она. — Но всё равно…

— Я не собираюсь рисковать понапрасну, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Если что случится со мной, кто будет тебя защищать, пока я воскрешаюсь?

Лара молчала. А затем, немного придвинувшись ко мне, прошептала:

— Алистар… я хотела кое-что сказать…

Она была уже опасно близко. Глаза — сияющие, губы чуть приоткрыты… сердце у меня в груди застучало, как барабан. Всё во мне кричало: «Поцелуй её!» Но я понимал, что нельзя.

— Я тебя внимательно слушаю, — с трудом выговорил я, ловя каждое её движение взглядом.

Лара открыла рот… но потом, будто одумавшись, отстранилась.

— Прости. Я…

И тут, как по команде, за нашими спинами раздался знакомый разочарованный вздох «спящей» воительницы.

Глава 11.2

Логово мерзости и гавань спокойствия

Поутру мы вернулись к повозке и, отыскав Рэна, выдвинулись в обратный путь к Эвандару. За три дня пути многое успело перемениться… или, по крайней мере, так казалось.

Бекки, восседая с ворчливым видом, сокрушалась на тему того, что, кроме ржавого гоблинского хлама, ей не досталось ничего ценного. Хотя именно она первым делом обнаружила механизм, открывающий проход к саркофагу. Лудо занялся делом и всю дорогу наставлял Элизу: разбирал её удары, критикуя за излишнюю резкость, предлагал отточенные приёмы, которыми, по его словам, «можно не просто поцарапать врага, а отрубить ему ноги по самую голову».

Волк завёл долгую беседу с Рэном, пересказывая ему наши подвиги с таким видом, будто это была одна из его баек про юность. Рэн, похоже, получал от рассказа искреннее удовольствие.

Лара же… избегала моего взгляда.

Это было странно. На привале она выбрала дежурство с Элизой, ни разу не посмотрела в мою сторону и на любые мои попытки заговорить отвечала коротко, будто боялась сказать мне какую-то тайну. Я что-то сделал не так? Сказал что-то лишнее в ту ночь? Или, наоборот, не сказал того, что она ждала?

Меня это волновало больше, чем тряска в повозке. Хотя, если честно, за эти дни я к ней привык. Всё чаще в голову приходили мысли о местной инженерии — неужели никто до сих пор не додумался использовать пружины или мягкие подкладки для сидений? Местным явно не хватает хотя бы парочки инженеров с Земли. Они столько всего успешно заместили при помощи магии, но ничего не сделали с транспортной системой? Это странно.

На одном из привалов, пока Лара и Элиза болтали у костра, я остался с Лудо и провёл с ним, пожалуй, самый полезный разговор за весь поход. Гном, несмотря на свою угрюмость, оказался отличным наставником. Он дал мне пару дельных советов о построении стойки, углах атаки и использовании щита не только как преграды, но и как оружия, а то «чего это ты им машешь, как тарелкой». Простые вещи, о которых я почему-то не додумался самостоятельно.

До Эвандара добрались за те же три дня. Расплатившись с Рэном и поблагодарив его за работу, мы направились в Палату Исследователей. Не успели даже подать отчёт, как нас встретили с новостью: «Мы уже знаем о вашем успехе». У меня внутри что-то дёрнулось. Откуда? Как? У них что, собственная шпионская сеть? Или волшебный мессенджер на магических свитках?

Получив оплату, мы отняли затраты — транспорт, зелья, провиант — и поделили оставшееся между собой. Вышло не так уж много, но куда интереснее была сумма от продажи найденных побрякушек. Сто пятьдесят золотых за ожерелья и кольца! Копьё и магическое ожерелье оставили для дальнейшего изучения. Их свойства нам ещё предстоит узнать.

Получив такую сумму я задумался. Удивительно как устроены местные монеты. Каждая — крохотный идеальный кружочек с гравировкой ветвистого дерева по обеим сторонам. Размер — не более полутора сантиметров, толщина — с два миллиметра. Ни одной сколы, ни зазубрины. Как они их чеканят — загадка. Даже современным прессам в реале такое под силу не всегда. Да и золото, вроде как мягкий металл, а эти, как титановые.

После всех дел мы решили разойтись по домам. Отмыться, переодеться, привести себя в порядок. Вечером договорились собраться в таверне — всё-таки первый серьёзный поход завершён, надо отметить.

По дороге в гостиницу мы с Ларой заглянули в лавку и купили себе новую одежду. Простую, но удобную. Без кожаных накладок, без запаха пота и крови.

В номере, как водится, я первым делом уступил Ларе душ.

— Иди, я пока вещи разложу, — сказал я, стараясь звучать максимально безразлично.

Внутри же происходило нечто странное. Какая-то часть меня, та самая, за которую мне стыдно, вдруг решила, что фраза «можно я потру тебе спинку?» была бы «отличной и уместной». Уместной, да. Как кирпич по голове. Хотелось дать себе пощёчину за такую мысль.

Я вздохнул и уселся на край кровати, дожидаясь, когда Лара выйдет. Интересно, смогу ли я сегодня понять, что у неё на уме… мы так нормально и не поговорили по душам с той самой ночи.

Как только мы привели себя в порядок, стали собираться на выход. На всякий случай я всё же повесил меч на пояс — не знаю почему, но за последнюю неделю он стал почти продолжением моего тела. Без него я чувствовал себя каким-то… голым что ли. Щит брать не стал — всё-таки идём отдыхать, а не на битву. Да и выглядел бы я, мягко говоря, нелепо.

Лара была одета просто, но со вкусом. Тёмные кожаные штаны подчёркивали изящные изгибы её бёдер, а лёгкая блузка, чуть распахнутая у горла, дополняла образ. В её облике не было ни намёка на показную соблазнительность — скорее, сдержанная красота и природное изящество. Но она всё так же избегала моего взгляда. Говорила нормально, держалась ровно, но… что-то между нами будто застыло в воздухе. Хотелось спросить, а что не так? Но я не решился. Не сегодня. Если завтра всё останется по-прежнему, тогда уж точно поговорим.