— Наши следующие ошибки.

Филгарт вздохнул, доставая карту местности. Бумага была исчерчена пометками: «Здесь водятся тролли», «Не ходить — ловушки», «Здесь умер Боб».

— Похоже, мы направляемся к Ущелью Костей, — пробормотал он.

— Прекрасно. Люблю кости. Из них получаются отличные пепельницы.

Пит закашлялся, подавившись смехом. Даже Филгарт усмехнулся.

— Господин, вы когда-нибудь бываете серьезны? — спросил бард.

— Один раз. На похоронах. Скучнейшее мероприятие.

Лошади фыркнули, будто соглашаясь.

Ночью, разбив лагерь у подножия скалы, я наблюдал, как Филгарт колдует над костром. Огонь лизал котелок, в котором варилось нечто среднее между ужином и токсичными отходами. Пит спал, свернувшись калачиком.

Дэфа сидела у костра, перевязывая руку полосой из своего плаща. Её тень теперь иногда повторяла мои движения.

— Ты… не спросил, почему я согласилась, — сказала она, не глядя.

— Потому что ненавидишь меня меньше, чем рабство у колоды.

Она кивнула. Её маска, восстановленная, скрывала лицо, но я видел — трещины стали тоньше.

Утром Пит, очнувшись, первым делом спросил:

— Что будет, когда вы соберете все карты?

Я поправил плащ, пряча колоду от любопытных взглядов.

— Мир взорвется от восторга. Или я стану богом. Или просто найду тихий кабак, где подают приличное вино.

— Вы не думаете о последствиях?

— Последствия — это то, что случается с другими.

Он покачал головой, но умолк. Мудрое решение.

Филгарт подал сигнал трогаться. Повозка дернулась, колеса заскрипели. Где-то впереди ждало Ущелье Костей, тролли, ловушки… И карты. Всегда карты.

Я откинулся на сиденье, закрыв глаза. В голове звучал смех «Шута», а где-то в глубине души — совсем тихо — шептался страх. Страх, что когда-нибудь колода потребует плату, которую я не смогу отдать.

Но это уже завтрашняя проблема. А сегодня… сегодня можно просто наслаждаться дорогой. И сарказмом.

Они думают, что я безумец. Возможно. Но в этом безумии есть метод: смеяться, пока другие плачут. Рушить, пока другие строят. Идти вперед, пока другие боятся обернуться. Колода шепчет, Тьма дышит в спину, а дорога зовет. И я иду. Потому что в конце концов… Что может быть смешнее, чем безумный бессмертный?

Лес расступился, открывая путь в Ущелье. Где-то там ждала следующая карта. И следующая шутка.

Я ухмыльнулся. Цирк продолжается.

Ущелье Костей. Название звучало как шутка, но местность не смешила. Скалы, острые как клыки демона, вздымались по обе стороны узкой тропы. Воздух был густым от запаха гниющих останков — кости, грудами валявшиеся под ногами, принадлежали всем, кто осмелился пройти здесь до нас. Некоторые ещё сохранили клочья плоти, и над ними кружили стервятники с глазами, полными безумия.

— Красивое местечко, — пробормотал Пит, спотыкаясь о череп, который зловеще хрустнул под его сапогом. — Прямо как в стихах: «Там, где кости шепчут, а смерть поёт…»

— Заткнись, — оборвал я его, вслушиваясь в тишину. Колода на поясе вибрировала, «Сила» и «Колесница» горели готовностью. — Или твои стихи станут эпитафией.

Филгарт шёл сзади, сжимая в руках арбалет. Его лицо было бледнее обычного, но он молчал. Умница. Тролли не любят болтовню.

Тролли вышли из тени скал словно из ниоткуда. Сперва один — трёхметровый горбун с дубиной, утыканной шипами. Потом ещё пять. Десять. Двадцать. Их кожа, покрытая бородавками и шрамами, сливалась с камнями, а глаза светились тусклым жёлтым, как гнилые фонари.

— Ну, привет, красавчики, — я ухмыльнулся, доставая колоду. — Кто первый станет фаршем?

Ответом был рёв. Первый тролль бросился на меня, дубина свистнула в воздухе. Я активировал «Колесницу». Призрачные кони врезались в чудовище, сбивая с ног. Пока оно барахталось, я прыгнул, «Сила» уже била кулаком, размазывая голову тролля по скале.

— Один! — крикнул я, оборачиваясь к Питу. — Записывай счёт, бард. К концу дня устроим аукцион трофеев.

Тролли не испугались. Они набросились всем скопом. Дубины, когти, зубы — всё смешалось в кровавом вихре. Я рвал их на части, смеясь. «Сила» превращала мои удары в удары титана, «Колесница» давала скорость, чтобы уворачиваться.

— Господин! Слева! — заорал Филгарт, выпуская болт в глаз троллю.

— Не учи отца кулаками махать! — я поймал дубину в полёте, вырвал из лап чудовища и вогнал ему в глотку. — Два!

Пит, спрятавшись за валуном, пытался играть на лютне. «Шут» активизировался. Иллюзия второго Мрака побежала в толпу, отвлекая троллей.

Один из троллей, хитрее прочих, подкрался сзади. Его коготь впился мне в спину, рассекая плоть. Боль пронзила, но я засмеялся:

— Массаж? Без благовоний? Как дёшево!

Развернувшись, я схватил его за руку и выкрутил до хруста. Тролль завизжал, а я, используя «Силу», швырнул его в сородичей. Трое рухнули, сбитые летящим телом.

— Шесть! — поправил я счёт. — Сбитых с ног не считаем, бард!

Пит, бледный как мел, кивнул, записывая что-то на обрывке пергамента. Скорее всего, свою предсмертную записку.

Последний тролль, вожак, был огромен даже для своего вида. Шесть метров роста, кожа как броня, в руках — топор из чёрного камня. Он ревел, сотрясая ущелье:

— УМРИ, ЧЕЛОВЕК!

— Уже пробовал. Не понравилось, — я вытер кровь с лица и активировал «Правосудие». Карта взмыла вверх, превратившись в гигантские весы. На одну чашу я бросил трупы его стаи, на другую — его собственную жадность.

Весы качнулись. Тролль застыл, скованный магией.

— Приговор, — прошипел я, подходя. — Смерть от банальности.

«Сила» ударила в сердце. Каменная кожа треснула, чудовище рухнуло, рассыпаясь на куски.

— Итого: двадцать, — обернулся я к команде. — Оплата наличными или страданиями?

Филгарт сидел на камне, перевязывая рану. Пит дрожал, но пытался шутить:

— Думал, стану обедом… А они даже не спросили, есть ли у меня аллергия на троллей!

— Повезло, — я поднял окровавленный топор вождя. — Их повар умер вместе с чувством вкуса.

Трупы троллей лежали грудами, их кровь медленно стекала в трещины скал, словно Ущелье Костей пило ее через соломинку. Я вытер клинок о штаны одного из мертвецов — всё равно они уже не пожаловались бы на пятна. Пит сидел на камне, дрожащими руками пытаясь зашить дыру в лютне. Филгарт обыскивал тела, время от времени ворча:

— Ничего ценного. Только гнилые зубы и кости…

— Собери зубы, — бросил я, осматривая логово троллей — пещеру, усеянную черепами. — Пригодятся для обмена с местными шаманами. Или для украшения.

— Украшения из зубов троллей? — Пит скривился. — Это же отвратительно.

— Ты носишь лютню из кожи гоблина. Заткнись.

Он покраснел, но замолчал.

Пещера воняла, как желудок демона после праздника. На стенах — примитивные рисунки: тролли, бьющие людей, тролли, едящие людей, тролли, спящие на костях людей. Видимо, их версия искусства. В углу валялись ржавые доспехи, разбитые щиты и… книга.

— Книга? — я поднял её, сдувая пыль. Страницы были из человеческой кожи, буквы выжжены кислотой. — «Кулинарные рецепты для начинающих людоедов». Остроумно.

Филгарт заглянул через плечо:

— Может, там есть что-то полезное?

— Да. Советую жарить сердце с розмарином. — Я швырнул книгу в костёр. Пламя взвыло, выплюнув зелёный дым. — Видишь? Даже огонь брезгует.

Пит, однако, копался в груде тряпок у дальней стены.

— Эй, Господин Мрак! Здесь что-то блестит!

— Если это ещё один зуб, я выбью твои.

Он достал из-под рогожи металлический ларец. Покрытый патиной, с замком в виде спирали.

— Вскройте, господин! — Филгарт замер в ожидании.

Я щёлкнул пальцами. «Повешенный» материализовался и, хихикая, сунул в замок палец. Щёлк — ларчик открылся.

Внутри лежала карта. Она была изящной, но пугающей. На тёмном фоне — ангел с крыльями из теней, переливающими чёрным перламутром. В одной руке он держал чашу с огнём, в другой — кубок со льдом. Подпись гласила: «Баланс или Рабство».