Он повернулся, чтобы выйти.
— Я тоже помогу, — сказал Хорст.
— Как хочешь, — ответил Рей и поспешил выйти.
— Да, ты уж и так произвел на него большое впечатление, — сказала Рут.
— Пожалуйста, Рут. Ты должна уехать отсюда.
— Мы поговорим об этом потом. А сейчас мне надо идти помочь найти ребенка, — она помолчала и добавила: — Черт возьми, Картер ведь такого же возраста, как и Джей.
* * *
Продолжительный свист заставил их всех побежать. Арнольд Тревис сидел, скрючившись у подножья майопового дерева. Он убито уставился глазами в землю, серебряный свисток свисал из уголка его рта.
Поселенцы подходили парами, продираясь сквозь заросли лиан и колючек, поднимая кричащие стаи птиц в горячее небо. Когда они сбились в небольшую кучу, то, что они увидели, подкосило у них ноги. Вокруг большого вишневого дуба образовался полукруг, все с застывшими лицами уставились на ужасное зрелище.
Пауэл Манани подошел одним из последних. Ворикс был вместе с ним, легко пробираясь под зарослями кустов. Собачьи чувства били ключом в голове у Пауэла, монохромные изображения, резкие звуки и широкая палитра запахов. Но преобладающим в воздухе был запах крови.
Он руками и локтями пробил себе дорогу в начало шокированной толпы и увидел вишневый дуб…
— Господи!
Его руки непроизвольно поднялись, чтобы закрыть рот. Что-то внутри него призывало его издать первобытный вой и выть, выть, пока вместе с воем не улетучится боль.
Картер Макбрайд висел вверх ногами вдоль ствола дерева. Его ноги были привязаны к стволу сухой лианой так, что складывалось впечатление, будто он стоит на голове. Обе руки были широко раскинуты в стороны параллельно земле, запястья привязаны к кончикам колышков. Длинные раны уже не кровоточили. Маленькие насекомые сновали в густой траве под его головой, поглощая щедрые дары.
Димитри Макбрайд сделал несколько шатающихся шагов к своему сыну и упал на колени, как будто для молитвы. Он оглядел пепельные лица, окружавшие его с недоуменным выражением.
— Я не понимаю, Картеру было всего десять лет. Кто это сделал? Я не понимаю. Пожалуйста, объясните мне, — он заметил, что его собственная боль отражается в наполненных слезами глазах окружавших. — Зачем? Зачем они это сделали?
— Это иветы, — сказал Хорст. Налитые кровью глаза маленького Картера смотрели прямо на него и заставляли его говорить. — Это перевернутый крест, — педантично заявил он. Было очень важно в таком случае выбрать правильный тон, надо было, чтобы все всё поняли. — Противоположность распятию. Они, как видите, поклоняются Божьему Брату. Божий Брат полная противоположность нашему Господу Иисусу Христу, поэтому эта секта и делает из своей жертвы насмешку. Все это, на самом деле, очень логично.
Хорст почувствовал, что ему очень трудно дышать, как будто он пробежал большое расстояние.
Димитри Макбрайд обрушился на него с силой парового молота. Он отпрянул назад, но Димитри сбил его с ног.
— Ты знал! Ты знал! — кричал он. Его пальцы железной хваткой вцепились Хорсту в горло. — Это был мой сын! И ты знал это! — Голова Хорста дернулась, затем с глухим стуком ударилась о глинистую почву. — Он бы был сейчас жив, если бы ты сказал нам об этом! Ты убил его! Ты убил его! Ты!
Мир Хорста начал темнеть. Он попытался что-то сказать, объяснить. Именно этому его и учили: убедить людей принимать мир таким, каков он есть. Но все, что он мог видеть, — это раскрытый в крике рот Димитри Макбрайда.
— Оттащите его, — сказала Рут Пауэлу Манани.
Надсмотрщик мрачно посмотрел на нее, потом неохотно кивнул головой. Он сделал знак двум поселенцам, и те оторвали руки Димитри от горла Хорста. Священник так и остался лежать на траве, тяжело хватая воздух, как после сердечного приступа.
Димитри Макбрайд безвольно осел на землю, всхлипывая в носовой платок.
Три поселенца обрезали веревки, сняли Картера и завернули его тело в одеяло.
— Что я скажу Виктории, — растерянно говорил Димитри Макбрайд. — Что я ей скажу?
На его плечи снова с сочувствием опустились руки, его похлопывали по плечам и спине, выражая свое сочувствие, которое никак не соотносилось с его горем. К его губам поднесли плоскую фляжку. Он закашлялся, когда обжигающая жидкость пролилась к нему в горло.
Пауэл Манани встал над Хорстом Эльвсом. «Я виновен так же, как и этот священник, — подумал он. — Я знал, что от этого ханыги Квинна будут только неприятности. Но, Господи милосердный, такое! Эти иветы вовсе не люди. Тот, кто может сделать такое, может сделать все что угодно».
Все что угодно! Эта мысль обожгла его, как ледяной порыв ветра. Она отогнала остатки жалости к скрючившемуся пьяному священнику. Пауэл пнул Хорста носком сапога.
— Эй, ты! Ты меня слышишь?
Хорст закашлялся, вытаращив глаза.
Надсмотрщик выпустил всю свою ярость в голову Ворикса. Собака, яростно рыча, бросилась к Хорсту.
Хорст увидел ее приближение и с трудом встал на четвереньки, стараясь уползти от разъяренной собаки. Ворикс громко лаял, его пасть находилась в нескольких сантиметрах от лица священника.
— Эй! — запротестовала Рут.
— Заткнись, — обрезал Пауэл, даже не взглянув на нее. — Ты, священник! Ты меня слышишь?
Ворикс зарычал.
Теперь все, даже Димитри Макбрайд, наблюдали эту сцену.
— Они именно такие, — сказал Хорст. — Это баланс природы. Черное и белое, добро и зло. Земля и Лалонд. Рай Господень и ад. Понимаешь?
Он улыбнулся Пауэлу.
— Иветы прибыли сюда не из одной аркологии, — сказал Пауэл с угрожающими нотками в голосе. — До прибытия сюда они даже не знали друг друга. А это значит, что Квинн сделал это после того, как мы сюда прибыли, сделал из них то, во что они превратились сейчас. И ты знал об этой их доктрине. Ты об этом все знал. Как давно они стали членами этой секты? До Гвина Лоуса? Да, священник? Они все были уже членами секты до его странной невиданной кровавой смерти в джунглях? Они уже были вместе?
Несколько наблюдавших за происходящим ахнули. Пауэл услышал, как кто-то простонал:
— Господи, только не это.
Хорст еще продолжал безумно улыбаться надзирателю.
— Это все тогда и началось? Да, священник? — продолжал расспрашивать Пауэл. — У Квинна были месяцы на то, чтобы обработать их, сломать их, подчинить их себе. Так? Именно этим он все время и занимался в этом их дурацком доме с покатой крышей. И вот когда он их всех повязал одной веревочкой, они обратились против нас.
Он наставил палец на Хорста. Ему хотелось бы, чтобы палец превратился в ружье и разнес бы на кусочки этого никчемного сломанного человечка.
— Те ограбления еще в Даррингеме, Гвин Лоус, Роджер Чадвик, Хоффманы. Господи, Боже мой, что они сделали с Хоффманами, раз им потребовалась такая инсценировка, чтобы мы ничего не узнали? И все это потому, что ты ничего нам не сказал. Как ты сумеешь объяснить все это своему Богу, когда предстанешь перед ним? Расскажи мне.
— Я не был уверен, — подвывал Хорст. — Вы не лучше их. Вы — дикари, вам нравится здесь. Единственная разница между вами и иветами — это то, что вам платят за то, что вы здесь делаете. Вы бы озверели, если бы я сказал, что они обратились вместо меня к секте.
— Когда ты узнал про это? — сорвался на крик Пауэл. Плечи Хорста задрожали, он схватился за грудь и скрючился.
— В тот день, когда умер Гвин.
Пауэл закинул голову назад и поднял кулаки к небу.
— КВИНН! — взревел он. — Я тебя достану. Я, черт вас раздери, достану каждого из вас. Ты меня слышишь, Квинн? Ты уже покойник.
Ворикс тоже вызывающе подвывал на небеса.
Пауэл оглядел безмолвное напряжение, центром которого был он, увидел трещину, через которую к ним внутрь проникает страх, и гнев, искры которого уже начали разгораться у них в душах. Он знал людей, эти были на его стороне. Каждый из них будет с ним до самого конца. С этого момента ни у кого не будет ни минуты покоя, пока все иветы не будут выслежены и уничтожены.