И на этот вопрос у директора нашелся ответ. Он заверил меня, что материнская защита на мне была, и держалась она, дескать, именно благодаря моему проживанию в доме Петуньи. По его словам, Джеймс и Лили полюбили приёмыша, как родного сына и без колебаний отдали за него жизнь. Лили даже смогла наложить на ребенка чары материнской защиты — высшее проявление материнской любви. И якобы, будь мы одной крови, защита оберегала бы меня, где бы и с кем бы я ни жил, но в данном случае нужна была прямая родственница, как проводница магии и закрепляющее звено.
Я спросил о пророчестве, где говорилось о родителях мальчика, кто "трижды бросал ему вызов". Дамблдор пожал плечами и свалил всё на всё то же усыновление. Дескать, Поттеры меня усыновили, а потому с точки зрения магии приравнивались к моим родителям.
Я ещё более остро пожалел, что Гермионы сейчас нет рядом. Рассказ директора казался мне логичным, но вместе с тем что-то свербело на краю сознания, порождая сомнения.
Мы помолчали. Но новых вопросов мне так в голову и не пришло. Я, честно признавшись, что такие откровения мне вот так сразу трудно принять и требуется время, попросил пока закрыть тему.
Дамблдор ещё какое-то время расспрашивал меня о нашей подготовке к поступлению в Аврорат и вообще жизни. Но разговор шел вяло, и вскоре директор распрощался.
Проводив Дамблдора к камину, я опрометью помчался к друзьям. Выложив на стол копию материалов по Сириусу, я пересказал всю полученную от него информацию.
После рассказа ребята какое-то время молчали, обдумывая сказанное. Потом Рон задумчиво почесал свой затылок и спросил:
— А неужели в Книге имена появляются прямо в момент рождения и ещё постоянно меняют адрес, местонахождения ребенка. А если он на метле будет лететь, там графства будут мелькать или что?
Гермиона сходу ничего подходящего не вспомнила. В Истории Хогвартса (её любимой книге) это явно не уточнялось. Но она вспомнила о бывшем директоре Хогвартса Финеасе Блэке, чей портрет мы по возвращению в дом повесили в библиотеке напротив окна, чтобы уважаемому директору не было скучно. Он-то точно должен был знать ответ. И хоть он нас не очень жалует, но порой всё же соглашается ответить на пару вопросов. Вот и сейчас, выслушав нас, мужчина задумчиво погладил подбородок и рассказал, что точного момента появления имени ребенка в Книге не знает даже он, но считается, что это происходит после первого магического выброса ребенка. Однако порой случалось и так, что выбросов ещё не было, а имя уже отображалось. Но чтобы всего спустя месяц после рождения. Такого он не слышал. А потому, узнав, что мать умерла, предположил, что магический выброс у младенца был спровоцирован угрозой для жизни. После чего, сухо восхитившись моим магическим потенциалом, мужчина раскрыл какую-то книгу и погрузился в чтение, больше не обращая на нас никакого внимания. Мы же вернулись на кухню (нам с Роном под бутерброды как-то лучше думается).
Но думалось всё равно как-то тяжко. Казалось бы, очередная загадка разгадана. Не было никакого заговора, просто небольшая семейная тайна и один одаренный сирота. Но в душе принять эту версию не удавалось. Наконец, Гермиона озвучила имеющиеся сомнения:
Во-первых, если было усыновление, то почему не ввели в род? И в чем тогда вообще это усыновление состояло, просто в смене имени и злодее в наследство?
Во-вторых, что это за загадочные чары наложила Лили, которые условно материнские, но сами по себе не держатся и требуют присутствия не самого заклинателя, а его неодаренной сестры? И неужели, если бы Лили была сиротой, страшное колдовство развеялось бы через несколько месяцев?
В-третьих, вспоминая оговорку гоблина и письмо Флёр, эта версия не объясняет, куда подевались деньги четы Поттеров. Ведь если представить себя на месте родителей, у которых есть приёмный сын, за которым гоняется Тёмный Лорд, то они должны были десять раз удостовериться, что ребенок, за которого они, по официальной версии, готовы были отдать свою жизнь, не будет после их смерти просить милостыню. Они же не могли знать, что после мальчик станет национальным героем и соберет толпы поклонников!
Таким образом, просуммировала она, хотя по отдельности почти всё сказанное Дамблдором, скорее всего, было правдиво, но поданное под не тем углом и с искажением нюансов, общая картина выходит ошибочной.
Рон попробовал пошутить, мол, раскопаем мы эту историю, и в итоге выяснится, что Поттеры просто плюнули на все эти шпионские игры и сбежали с сыном, а Дамблдор, чтобы не ломать свою игру, просто нашел сиротку на замену герою… Гермиона фыркнула, я тоже усмехнулся, но по спине почему-то прошелся холодок. Друг озвучил опасения, что уже крутились у меня в голове.
Ещё какое-то время мы перебирали всё, что нам известно на текущий момент, крутили так и иначе слова директора, но никаких новых идей так и не возникло, так что в конце концов было решено разойтись спать, благо время приближалось к полуночи.
Но я даже не успел забраться в постель, когда ко мне в дверь постучала Гермиона и попросила сходить в комнату с гобеленом Блэков. Мы с Роном, что, услышав шум, тоже выглянул в коридор, не могли скрыть своего удивления. В доме Блэков действительно была целая комната, стены которой были расписаны генеалогическим древом этого семейства. Последний раз я, кажется, туда заходил на Рождественских каникулах своего пятого курса и совершенно не понимал, зачем нам вдруг ночью понадобилась эта комната. На наши вопросы девушка пообещала объяснить по дороге и потянула меня к лестнице. Рон, естественно, двинулся следом.
Как оказалось, Гермиона предположила, что факт наследования (а, учитывая, что Сириус завещал всё мне, фактически я сейчас наследник рода), может отображаться на гобелене. А учитывая, что Поттеры — это тоже чистокровный род, который находится в родстве с Блэками, на гобелене они должны быть. Так что её идея состояла в том, чтобы "представиться гобелену и посмотреть, что он покажет". Не то, чтобы я много понял, но план звучал несложно и вроде бы не нёс каких-либо особых последствий. Так что я не стал возражать. А тут мы и дошли.
Все три сплошные стены комнаты были заняты гобеленом. На тёмном полотне ветви древа золотой нитью «росли» от родителей к детям, а от них к дальнейшим потомкам… Десятки, а то и сотни волшебников, что несли в себе кровь Блэков. Я нашел прожжённую дыру на том месте, где должен был быть «мой» крёстный, и провел пальцами по обугленному краю. Ни на что особо не надеясь, но не в силах сдерживать свой порыв, я достал палочку и, указав на раздражающую меня дырку, применил Репаро. Невероятно, но оно сработало! Сперва исчезла обугленность по краям, а затем повреждённые нити словно потянулись друг к другу. И через мгновение на гобелене возникла надпись «Сириус Блэк».
В ответ на Роново удивлённое:
— А что так можно было?!
Гермиона предположила, что чары сработали, поскольку сейчас я официальный владелец дома и, соответственно, данного гобелена. Друзья попробовали тоже залатать пару дыр, но безрезультатно. После этого Гермиона вручила мне длинную иглу и ободряюще сжала плечо. Чувствуя какой-то внутренний трепет, я взял её и, слегка проткнув указательный палец, дождался, когда на нём выступит крупная капля крови, после чего решительно прижал палец к полотну, проговорив ритуальную фразу:
— Приветствую, меня зовут Гарри Джеймс Поттер, наследник рода Блэк.
Стоило мне договорить, как вышитые ветви пришли в движение: одни из них поднимались к потолку, другие, наоборот, сдвигались к центру. Но спустя буквально полминуты всё опять замерло, и там, где впиталась моя кровь, проявился мой миниатюрный портрет и подпись: "Гарри Джеймс Поттер (Фурье)". От него шли золотые нити к портретам "Эстер Аделаида Блишвик" и "Морис Фурье", а серебристая нить связывала меня с Сириусом. При этом, немного поискав (ввиду перемещения веток), мы нашли и семью Поттеров: от портрета "Джеймс Чарльз Поттер" и "Лили Эванс" тянулась золотая нить к листику "Гарри Джеймс Поттер".
