Таким образом, у швейцарцев было бы несколько выгодных линий обороны: во-первых, по Ааре и Лиммату, затем по Ааре и Рейсу, в-третьих, по Ааре и Эмме (не говоря уже о промежу-точных, более мелких притоках Ааре) и, в-четвертых, по верх-нему течению Ааре, левый фланг [этой позиции] — за болотами, которые тянутся от Невшательского озера до этой реки.

Стратегия наступательных действий, как и оборони¬тельных, зависит от рельефа местности. Если бы пруссаки

• — Боденское озеро Ред. ** — ополчения. Ред,

250

Ф. ЭНГЕЛЬС

были вынуждены переправить свои главные силы через Рейн выше Кобленца и атаковать позиции по Лиммату, то им приш¬лось бы лезть на рожон; им не только пришлось бы атаковать позицию, которую Массена в 1799 г. так успешно защищал от австрийцев и русских, но, взяв ее, обнаружить через 5 миль такую же сильную линию обороны по Рейсу; затем через 2, 3 или 5 миль другой горный поток преградит им до¬рогу, пока, в конце концов, после непрерывных остановок, битв и потерь они опять не наткнутся на позиции швейцарцев за Эмме, причем эта река представляет почти такую же серьез¬ную преграду, как и Лиммат. Если не считать политических причин (их мы здесь совершенно не затрагиваем), которые заставят пруссаков оставаться на почтительном расстоянии от французской границы, этот путь наступления, следовательно, был бы абсолютно ошибочным. Верный путь в Швейцарию — это переход Рейна между Базелем и Кобленцем; или же, если бы часть армии пришлось переправлять выше Кобленца, необ¬ходимо сразу наладить переправу через Ааре между Бруггом и Кобленцем, для того чтобы сконцентрировать главные силы на левом берегу этой реки. Прямое наступление по линии Ааре охватывает с флангов Лиммат и Рейс и дает воз¬можность обойти с флангов также все небольшие южные притоки Ааре вплоть до Эмме. К тому же протяженность позиций по Лиммату невелика, их фронт, пригодный для атаки, от Цюриха до Бругга, составляет не больше 20 миль, в то время как линия Ааре, от Бругга до Золотурна, от¬крывает возможность наступления на протяжении 36 миль, да и выше Золотурна также не защищена от лобовой атаки. Левый фланг позиции, между Золотурном и Аарбергом, является ее слабым местом; если она будет здесь прорвана, то швейцарцы не только потеряют эту линию обороны, но ока¬жутся отрезанными от Берна, Лозанны и Женевы, и им оста¬нется только отступать в высокогорные районы юго-востока. Однако здесь оборона обеспечивается тактическими препят¬ствиями. Чем выше вы поднимаетесь вверх по Ааре к Золо-турну, тем ближе подходят к реке горные кряжи Юры, их свое¬образные продольные долины, тянущиеся параллельно Ааре, затрудняют военные операции. Эти горные преграды вполне преодолимы, тем не менее концентрация крупных частей в таких условиях потребовала бы очень сложных маневров, всегда нежелательных на глазах противника и весьма неохотно про¬водимых любым генералом, если только он твердо не уверен в себе и своем войске. Последнее качество не так уж часто встре¬чается среди старых прусских генералов, можно утверждать,

ГОРНАЯ ВОЙНА ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (СТАТЬЯ ВТОРАЯ) 251

что едва ли они принимали участие в каких-либо военных действиях после 1815 года. Вряд ли они рискнут на подоб¬ный маневр и скорее прибегнут к полумерам на флангах и сконцентрируют свои главные усилия вдоль линии.

Написано Ф. Энгельсом Печатается по рукописной копии,

между 1 и 20 января 1857 г, сделанной К. Марксом

Перевод с английского

Публикуется впервые

252 ]

К. МАРКС

ВОЙНА ПРОТИВ ПЕРСИИ 333

I

Персидская война является повторением военно-диплома-тической драмы, впервые представленной лордом Пальмерстоном лет 20 тому назад 334. Тогда, как и теперь, сигналом к войне послужило нападение Персии на Герат; тогда, как и теперь, виконт стремился, наказав Персию, покарать Россию. Он соизволил затем ввести в игру одно новшество: он претендо¬вал не только на то, чтобы, наказав Персию, покарать Россию, но и на то, чтобы, нанеся удар по Кабулу или, скорее, по афган¬скому правителю Д ост-Мухаммеду, поразить Персию. Мы видим, что на сей раз этот самый Дост-Мухаммед фигурирует в качестве его союзника и собрата по оружию, — роль, которую в прошлом исполнял вождь сикхов Ранджит Сингх. В этом варианте’ ощущалась крайняя нужда с тех самых пор, как Ранджит Сингх сошел со сцены, а земли, которыми он некогда управлял, перешли под власть Британской империи на Востоке 885.

Поскольку Пальмерстон любит заниматься плагиатом у са¬мого себя, возникает необходимость познакомиться с первона¬чальным вариантом персидского конфликта, дабы понять его повторение.

Прежде чем приступить к этому изучению, возможно, нелиш¬не сделать несколько вступительных замечаний относительно современного положения соответственно Афганистана, Персии и Англии.

После того как афганские племена в различные времена наводняли Персию и Индию, Персия при Надир-шахе не только покорила Афганистан, но и победно прошла до Дели ззв. После

ВОЙНА ПРОТИВ ПЕРСИИ

253

смерти Надир-шаха под властью некоего Ахмед-шаха Дуррани возникло независимое афганское королевство, объединившее княжества Герат, Кабул, Кандагар, Пешавар и все сикхские земли *, которыми владели сикхи… Однако это лишь слабо сцементированное королевство рухнуло вместе со своим осно-вателем; после его смерти оно снова распалось на свои составные части, на отдельные афганские племена с независимыми вождями, разделенные бесконечными междоусобицами и объ-единявшиеся лишь перед общей угрозой столкновения с Персией.

Наряду с этим существует политический антагонизм между афганцами и персами, основанный на национальных различиях в сочетании с историческими традициями, поддерживаемый пограничными распрями и взаимными претензиями, которые обостряются религиозным антагонизмом: афганцы — это мусульмане секты суннитов, то есть правоверные мусульмане, тогда как персы составляют главный оплот еретической секты шиитов.

Несмотря на этот острый и всеобщий антагонизм, у персов и афганцев все же была одна точка соприкосновения — их общая вражда к России. Россия вторглась в Персию еще при Петре Великом. Александр I после поражения Наполеона навязал ей Гюлистанский договор ш, лишив Персию 12 про¬винций, всей территории, лежащей к югу от Кавказского хребта и принадлежащей сейчас России. В результате войны 1826— 1827 гг. и Туркманчайского договора 8а8 Николай отнял у Пер¬сии еще ряд областей, взвалил на нее бремя громадного долга и лишил ее (запретил ей) права навигации у ее собственных северных берегов на Каспийском море. Таким образом, память о захватах ее земель в прошлом, притеснения, которые Персия вынуждена терпеть в настоящем, и боязнь вторжения в буду¬щем в одинаковой степени способствовали тому, чтобы вызвать у нее смертельную вражду к России. Афганцы, со своей сто¬роны, хотя у них и не было никогда подлинных столкновений с Россией, привыкли считать ее извечным врагом своей рели¬гии, неустанно злоумышляющим против их независимости: во-первых, из-за традиционных войн России против повелителя правоверных, во-вторых, из-за ее недавних кампаний против ТуркестанаS39. Считая Россию своим естественным врагом, оба народа, и персы и афганцы, силой логики вынуждены счи¬тать Англию своей естественной союзницей. Между Англией и этими азиатскими народами не возникало конфликтов (вражды),

* Далее в рукописи зачеркнуто: «впоследствии завладели». Рев.

254

К. МАРКС

а разве борьба между Англией и Россией не была неизбеж¬ной, коль скоро она являлась результатом самого существова¬ния Азиатской России и Британской Индии? Таким образом, популярность Англии у персов и афганцев была приобретена дешевой ценой, отнюдь не ее делами, а одним только фактом существования ее азиатских владений. Персы и афганцы ви¬дели в Англии своего союзника, ибо она казалась врагом их врага.