* По-видимому, ар опущены слова; «в Крыму», Ред,

ПРИЛОЖЕНИЯ

527

поэтому он не заинтересован в том, чтобы гарантировать ее безопасность. Но рабочий класс заинтересован в восстановлении и сохранении вышеуказанного права, пока не исчезнет Российская империя. Британской империи, как и остальным империям, основанным на… * тоже предстоит исчезнуть в свое время, но в данный момент нас занимает не это исчезновение, которое, может быть, произойдет более мирным путем. Ни одна страна неспособна противостоять России так, как может ей противостоять Англия, и Англия должна сохранить эту возможность по крайней мере до тех пор, пока не будет восстановлена Польша. Если бы война была объявлена России, это было бы спасением для Франции, а Польша могла быть восстановлена. Теперь Россия начнет захватническую войну, может быть, еще в течение ближайшего года, и Европе придется сражаться без участия Франции.

7 февраля 1871 г.

Гражданин Энгельс: Упомянув об Ирландии, я только высказал предположение, что 10 тысяч солдат — наименьшая воинская сила, которую правительство оставило бы в Ирлан¬дии. Настроений ирландцев я вообще не принимал в расчет.

14 февраля 1871 г.

Гражданин Маркс: Признание Республики было самым первым и необходимым условием дальнейших успехов. Если это условие не могло быть обеспечено, все остальное было обре-чено на неудачу. У Франции связаны руки как во внешних, так и во внутренних делах, в то время как Пруссия пользуется поддержкой России. С момента провозглашения Республики все во Франции стали восторженными республиканцами. Если бы Республика тогда была признана, то у нее были бы шансы на успех. Но когда признания не последовало, французы повернули назад. Имущие классы были заинтересованы скорее в победе Пруссии, чем Республики. Они очень хорошо знают, что рано или поздно Республика должна стать социалистической. и поэтому интригуют против нее. И эти интриги сделали для Пруссии больше, чем Мольтке и его генералы. Ведь в на¬шей дискуссии никто не доказал, что признание Республики не являлось первоочередным делом. Далее, собрание на Кэннон-стрит в2в не было собранием состоятельных граждан Лондона,

* В записи пропуск. Ред.

528

ПРИЛОЖЕНИЯ

там собрались мелкие буржуа, которые никогда не обладали влиянием. Они могут либо поддержать крупных капиталистов против народа, либо присоединиться к рабочему классу; они ничего не могут добиться собственными силами, но когда они присоединяются к рабочему классу, их нельзя допускать к руководству, потому что их руководство опасно. Они ненавидят Республику и не хотели бы признавать ее, но они боятся Пруссии, поэтому стоят за войну. Гражданин Эккариус говорил о том, что протесты против расчленения Франции, не подкреп-ленные угрозой войны, были бы бесполезны, но это не имеет отношения к делу. Протестовали мы в нашем воззвании, про-тестовали немцы, хотя это был лишь моральный протест. Британское правительство не может выступить с протестом до тех пор, пока Пруссия не окажется победительницей и формально но потребует этих провинций. Вряд ли можно думать, что английское правительство серьезно выступит против расчленения Франции.

У гражданина Кона, по-видимому, странные представления о рабочем движении: когда рабочие идут к Гладстону, чтобы узнать его мнение, они-де должны считать его решение окончательным и подчиниться. Кон думает также, что можно было бы сделать больше, если бы заседал парламент. Это просто великолепно, что парламент не заседал. Признание Республики является простым актом исполнительной власти. Если бы парламент заседал, Гладстон спихнул бы эту ответственность на плечи парламентского большинства, и тогда против каждого выдвинутого довода нашлась бы тысяча доводов в защиту Гладстона. Смена правительства могла повлечь за собой необходимость выборов, а либералы не очень-то любят слишком часто подкупать свободных избирателей. Я совершенно уверен, что если бы рабочие стояли на своем и не позволили ораторам из мелкобуржуазных доктринеров соваться не в свое дело, они добились бы успеха. В это движение не было вложено и половины той энергии, которая в свое время была проявлена в пивном бунте в30. В Англии все происходит под давлением извне. Гражданин Милнер говорил, будто для немцев было бы оскорбительно, чтобы англичане настаивали на признании Француз¬ской республики. Как раз наоборот: немцы думают, что англи¬чане в этом отношении не пошли достаточно далеко. Сотни людей заключены в тюрьмы, и единственно, от кого арестованные могли бы ожидать моральной поддержки, так это от английских рабо¬чих, но они пошли не тем путем, каким надо было пойти. Что касается борьбы между монархией и республикой, то вначале не было никакой республики, одна монархическая армия стояла

ПРИЛОЖЕНИЯ

529

против другой, и французская армия считалась более сильной. Когда французская постоянная армия перестала существовать, все думали, что французы должны будут сдаться, через несколько дней никакая монархия уже не могла помочь. Это сделало лишь отсутствие монарха; Республика продержалась в течение пяти месяцев, а не будь измены и закулисных маневров, фран¬цузы держались бы дольше.

Третий момент: обнаружилось, что буржуазная республика в Европе стала невозможной. Буржуазное правительство не осмеливается идти на то, чтобы принимать необходимые революционные меры для обороны. Республика является только политической формой для развития мощи рабочего класса. Последние выборы. во Франции и поведение буржуазии в Германии доказывают, что буржуазия предпочитает военный деспотизм республике. В Англии тот же страх. Республи¬канские принципы и буржуазное правительство уже несовме¬стимы.

Перехожу теперь к самой войне. После капитуляции Седана Бисмарк оказался в затруднительном положении. Король каверял германский парламент и французский народ, что воюет только против Наполеона в целях самообороны. Но после Се¬дана война для пруссаков столь же мало походила на самообо¬рону, как это было вначале у французов. Я знаю, что Бисмарк так же стремился к войне, как и Наполеон, самозащита была лишь предлогом. Но после Седана ему понадобился новый предлог. Немецкая буржуазия колебалась — не пора ли оста¬новиться, но Бисмарк увидел, что во Франции нет признанного правительства, с которым можно было бы заключить мир, по¬этому для заключения мира он должен идти на Париж. С его стороны было верхом наглости рассуждать о том, какое прави¬тельство будет признано французами, а какое нет, но это отвечало его цели. Денежные воротилы всегда поклоняются успеху, а так как немецкая буржуазия испугалась Республики, Бисмарк заручился ее поддержкой, в поддержке же аристокра¬тии он был уверен заранее. Не в интересах Бисмарка было, чтобы Англия признала Республику, потому что Англия была единственной державой, которая могла бы выступить против него, но он рассчитывал на Гладстона и династические связи. Быть тещей германского императора * дело нешуточное, и Англия последовала по стопам Священного союза. Когда рабо¬чие делегаты напомнили Гладстону о той поспешности, с кото-

• — Вильгельм I. Ред. •* Намек на королеву Викторию. Ред.

530

ПРИЛОЖЕНИЯ

рой английское правительство признало Наполеона, Гладстон морочил им голову, передернув даты и смешав признание Наполеона Пальмерстоном после государственного переворота с признанием его правительством Дерби после плебисцита. Он сказал рабочим, что сделал максимум возможного, и поставил себе в заслугу сохранение дипломатических отношений с Францией. Он мог бы в этом вопросе пойти так же далеко, как Америка: Утверждая, что Англия может применять за границей только моральную силу, его коллеги Брус, Лоу, Кардуэлл тем самым выступали враждебно против Республики. Единственное место, где Англия может применять физическую силу, — это Ирландия. К тому же немецкой прессе приказали поносить Англию за то, что она продает французам различные припасы. Когда Бернсторф потребовал от Гранрилла объяснений, тот уклонился и заявил, что расследует это дело, а затем выяснилось, что все было правомерно и законно. Он знал это и раньше, но не осме-лился сказать. Затем британское правительство по настоянию Бернсторфа конфисковало французский кабель, что впоследствии английский судья объявил незаконным. После капитуляции Меца Россия решила, что настало время принять уча¬стие в событиях, и денонсировала Парижский трактат. Немед¬ленно после этого был денонсирован Люксембургский до”-говор, и Румыния водворилась в Дунайских княжествах *. Все это были выпады против Англии. А что сделал Гладстон? Он отправил специального посла к Бисмарку, чтобы прокон¬сультироваться. Бисмарк посоветовал созвать конференцию в Лондоне, но даже Гладстон почувствовал, что без Франции этого не стоит делать, потому что без Франции страны, денон¬сировавшие договор, будут в большинстве. Но Францию нельзя было допустить, не прианав Республику, и поэтому Бисмарк должен был помешать этому признанию. Когда Оберон Герберт сделал об этом эапрос Гладстону в палате общин, тот снова хитрил, подтасовывал факты и отвергал самые важные из них. Святоши всегда много грешат. Из Синей книги видно, что, когда английское правительство просило паспорт для Фавра, Бисмарк ответил, что Франция недееспособна в международном отношении и, пока это не будет устранено, бесполезно прини¬мать какие-либо шаги для допущения ее на конференцию. Непризнание Французской республики было средством изоли¬ровать английское правительство.