Одновременно возникал и другой вопрос: должно ли существовать запрещение брака внутри рода, или брак должен стать свободным и ограничиваться лишь в зависимости от степени родства, а не кровного родства вообще. Последнее решение одержало верх.

Салпаад умер, не оставив сыновей, а только дочерей, которые получили наследство. После этого дочери вознамерились выйти замуж вне племени Иосифа, к которому они принадлежали; члены племени воспротивились этому, ввиду перехода имущества в другие племена; они пере¬дали вопрос на решение Моисея.

Эти молодчики изложили дело так:

«Если они выйдут замуж за кого-нибудь из сынов других племен сынов Израилевых, то удел их отнимется от удела отцов наших и прибавится к уделу того племени, в котором они будут замужем, так что уменьшится доставшийся по жребию удел наш» («Книга Чисел», XXXVI, 3). Моисей ответил: «Племя сынов Иосифовых говорит правильно. Вот что запо¬ведует господь о дочерях Салпаадовых, говоря: пусть они выходят замуж за кого хотят, только должны быть женами в колене племени своего отца. И не будет переходить удел сынов Израилевых из племени в племя: потому что каждый из сынов Израилевых должен быть привязан к уделу племени отцов своих. И всякая дочь, которая наследует удел в племени сынов Израилевых, должна быть женой кого-нибудь из колена племени своего отца, чтобы сыны Израилевы могли пользоваться каждый уделом отцов своих» («Книга Чисел», XXXVI, 5—9). Они должны были выходить за¬муж в пределах своей фратрии, но не обязательно внутри своего рода. Дочери Салпаада «вышли замуж за сыновей братьев своего отца» («Книга Чи¬сел», XXXVI, 11), которые были не только членами их фратрии, но и их рода; они были также и их ближайшими агнатами.

Раньше Моисей установил следующий порядок наследования и последовательность наследников:

«И сынам Израилевым скажи так: если кто умрет, не имея сына, то переводите удел его дочери его. Если же нет у него дочери, то передайте удел его братьям его. Если же нет у него братьев, то передайте удел его братьям отца его. Если же нет братьев у отца его, то передайте удел его близкому его родственнику из колена его, чтобы он наследовал его» («Книга Чисел», XXVII, 8—11).

* — лишению гражданских прав. Ред.

10 М. и Э., т, 45

268

К. МАРКС

Здесь названы наследниками:

1) дети; но, по-видимому, сыновья получали имущество с обязательством содержать дочерей. Мы находим в другом месте, что старший сын получал двойную долю;

2) агнаты в порядке их близости: а) братья покойного в случае отсутствия детей; а если у него не было братьев — Ь) братья отца покойного;

3) сородичи, также в порядке их близости: «близкий его родственник из колена его». «.Колено племени» соответствует фратрии; таким обра¬зом, имущество в случае отсутствия детей и агнатов переходило к фра-тору, находившемуся в наиболее близком родстве с покойным. Этот по¬рядок устраняет от наследования когнатов; фратор, бывший более отдаленным родственником, чем брат отца, имел при наследовании преимущество перед детьми сестры покойного. Происхождение считалось по мужской линии, и имущество должно было наследоваться только внутри рода. Отец не наследовал после сына, дед — после внука. В этом, как и почти во всем другом, законодательство Моисея сходится с зако¬нами двенадцати таблиц.

Позже закон левитов 1М построил брак на новой основе, независимо от родового права; он запретил брак в пределах известных степеней род¬ства и свойства и объявил его свободным вне этих степеней; это искоре¬нило относящиеся к браку родовые обычаи у евреев; впоследствии это стало законом христианских народов.

Законы Солона о наследовании по существу совпадают с законодательством Моисея. Это доказывает, что прежде порядки, обычаи и институты, касающиеся собственности, у греков и евреев были одинаковы.

Во времена Солона у афинян полностью утвердился третий из главных порядков наследования; сыновья наследовали имущество после умершего отца с обязательством содержать дочерей и давать им при¬личное приданое при выходе замуж. Если не было сыновей, наследовали дочери в равной доле; таким образом, благодаря наделению женщин нас¬ледством возник институт наследниц (етчхЬ^рес); Солон постановил, чтобы наследница выходила замуж за своего ближайшего агната, хотя оба они принадлежали к одному роду, и до тех пор обычай запрещал брак между ними. Бывали случаи, что ближайший агнат, будучи уже жена¬тым, разводился с женой, чтобы жениться на наследнице и таким образом получить наследство. Пример этого — Протомах в речи Демосфена про¬тив Эвбулида («Демосфен против Эвбулида», 41). Если детей не было, наследство переходило к агнатам, а за отсутствием агнатов — к соро¬дичам умершего. У афинян имущество удерживалось внутри рода так же непреклонно, как у евреев и римлян. Солон возвел в степень закона то, что раньше было установившимся обычаем.

При Солоне появились завещательные распоряжения (введенные (?) им); Плутарх говорит, что прежде они не были разрешены (Ромул: 754—717 до н. э., 1—37 с основания Рима; Солон: афинский законодатель около 594 до н. э.). «Он прославился также законом о завещаниях. Прежде завещания не разрешались, а имущество и хозяйство умершего должны были оставаться в роде. Он позволил каждому, если у него не было детей, завещать свое имущество, кому хочет. Таким’образом, он дружбу поста¬вил выше родства и расположение выше принуждения и сделал имущество достоянием владельцев» (Плутарх. «Жизнь Солона», гл. 21).

Признав 3d владельцем абсолютное право собственности на его имущество при жизни, этот закон дал ему теперь сверх того право распоряжаться имуществом по завещанию, если у него не было детей; но право рода на имущество оставалось в силе, пока были дети, которые могли пред¬ставить владельца в роде. Во всяком случае этот обычай (завещания

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАНА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 269

имущества) должен был существовать еще прежде, так как Солон только превратил в положительное право право обычное.

Римские законы двенадцати таблиц впервые были обнародованы в 449 г. до н. э.; они признавали право наследования не по завещанию: «По законам двенадцати таблиц наследство лиц, не оставивших заве¬щания, прежде всего переходит к его наследникам» (Гай. «Институции», III, 1). (Сонаследницей с детьми являлась жена покойного.) «В случае отсутствия наследников наследство переходит, по тому же закону две¬надцати таблиц, к агнатам» (Гай, III, 9). «В случае отсутствия агнатов тот же закон двенадцати таблиц призывает к наследованию сородичей» (там же, III, 17). Кажется правдоподобным предположение, что первона¬чально наследование у римлян шло как раз в порядке, обратном тому, который был установлен законами двенадцати таблиц: наследование соро¬дичей предшествовало наследованию агнатов; наследование агнатов — исключительному праву наследования детей.

В более поздний период варварства возникла аристократия бла¬годаря развитию личности, накоплению больших богатств, которыми владели теперь отдельные лица; рабство, державшее часть населения в постоянном принижении, вело к созданию в обществе контрастов, не известных прежним этническим периодам; это, вместе с богатством и общественными должностями, вызвало появление аристократического духа, находившегося в антагонизме с демократическими принципами, взлелеянными родовым строем.

На высшей ступени варварства должность вождя с ее различными степенями, первоначально наследственная в роде и выборная из среды его членов, весьма вероятно, переходила у греческих и римских племен, как правило, от отца к сыну. Но нет доказательства, что это происхо^ дило в силу наследственного права.

Однако одно лишь обладание должностью архонта, филобасилевса или басилевса у греков и принцепса или рекса у римлян содействовало укреплению в таких семьях аристократического духа. Хотя он пустил прочные корни, но не был настолько силен, чтобы существенным образом изменить демократический характер прежних органов управления этих племен.