478 ]
ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ КАРЛА МАРКСА С КОРРЕСПОНДЕНТОМ ГАЗЕТЫ «SUN» ДЖОНОМ СУИНТОНОМ 23°
Одним из самых замечательных людей нашего времени является Карл Маркс, игравший загадочную, но, без сомнения, могущественную роль в революционной политике на протяжении прошедших 40 лет. Не стремящийся ни к внешнему эффекту, ни к славе, нисколько не интересующийся ни светской фанфа¬ронадой, ни претензиями на власть, неторопливый и неутоми¬мый, человек могучего, широкого и возвышенного ума, всецело погруженный в далеко идущие замыслы, логические методы, практические цели — Карл Маркс стоял и по сей день стоит за большим числом катаклизмов, сотрясавших народы и сокру¬шавших троны, и теперь угрожающих и внушающих ужас коронованным особам и мошенникам, занимающим государственные посты, чем любой другой человек в Европе, не исключая и самого Джузеппе Мадзини.
Он проявил свой ум и качества, будучи студентом в Берлине, выступая с критикой гегельянства, редактируя газеты и сотруд-ничая, в свое время, в «New-York Tribune*. Основатель и выдающийся ум некогда внушавшего страх Интернационала и автор «Капиталам, Маркс был изгнан из половины европейских стран и объявлен вне закона почти во всех странах, последние 30 лет его убежищем был Лондон.
Он был в Рамсгете, знаменитом морском курорте лондонцев, когда я находился в Лондоне; там я и нашел его в коттедже вместе с семьей из двух поколений. Изящная женщина с ликом святой, с мелодичным голосом, изысканно вежливая, встретив-шая меня у порога, очевидно, хозяйка дома и жена Карла Маркса. А этот шестидесятилетний любезный и добродушный человек, с массивной головой, с благородными чертами и мас¬сой длинных густых непокорных седых волос, неужели Карл Маркс?
Его манера вести беседу напоминала сократовскую — та¬кой она была свободной, широкой, такой творческой, острой
ПРИЛОЖЕНИЯ
479
и искренней, язвительно-насмешливой со вспышками юмора и задорного веселья. Он говорил о политических силах и народных движениях в различных странах Европы — о гран-диозном духовном движении в России, об интеллектуальных сдвигах в Германии, о движении ! во Франции и застое в Англии. Он говорил с надеждой о России, философски о Германии, весело о Франции и хмуро об Англии, упоминая пре-небрежительно об «атомистических реформах», на которые тратили свое время либералы в английском парламенте. Обозревая европейский мир страну за страной, обрисовывая характерные черты, события и личности — на поверхности и скрытые в глу-бине, — он показал, что ход вещей подводит к целям, которые несомненно будут осуществлены.
Мне часто приходилось удивляться, пока он говорил. Было очевидно, что этот человек, столь мало находящийся на виду, глубоко постиг современность и что от Невы и до Сены, от Урала и до Пиренеев он повсюду подготовляет почву для нового при¬шествия. Труд его и теперь не пропадает попусту, так же как и в прошлом, когда было вызвано так много желательных изменений, произошло столько героических сражений и здание Французской республики было воздвигнуто на завоеванных высотах.
По мере того как он говорил, становилось все очевиднее, что заданный мной вопрос — «Почему Вы теперь ничего не предпринимаете?», — был вопросом неосведомленного человека, причем таким, на который нельзя было дать прямого ответа. Когда я поинтересовался, почему его великий труд, «Капиталь, из семян которого взошел столь обильный урожай, не пере¬веден на английский, как он уже переведен с немецкого ориги¬нала на русский и французский, он, по-видимому, не. мог отве¬тить, но сказал, что получил предложение об английском перево¬де из Нью-Йорка. Он сказал, что эта книга всего лишь фрагмент, одна из частей работы в трех частях, две из которых еще не опубликованы. Вся трилогия — «Земля», «Капитал», «Кредит»; последняя часть, сказал Маркс, широко иллюстрируется приме¬ром США, где кредит получил столь поразительное развитие.
Г-н Маркс наблюдает за развертыванием событий в Америке, некоторые его замечания о силах, играющих существенную роль в складывании американской жизни, вызывают размыш¬ления. Между прочим, упоминая о своем «Капитале», он гово¬рил, что каждый, кто захочет читать его, найдет французский перевод во многих отношениях выше немецкого оригинала. Г-н Маркс упоминал о французе Анри Рошфоре, а когда он говорил о некоторых своих уже умерших учениках, о бурном
480
ПРИЛОЖЕНИЯ
Бакунине, блестящем Лассале и друтих, я мог видеть, как глубоко размышлял он о людях, которые при данных обстоятельствах могли бы направлять ход истории.
Пока Маркс рассуждал, день близился к исходу и наступили долгие сумерки английского летнего вечера; он предложил прогуляться по приморскому городу, вдоль берега к пляжу, на котором мы увидели многие тысячи развлекающихся людей, главным образом детей. Здесь, на песках мы нашли и его семейное общество: жену, которая меня уже приветствовала, двух его дочерей с детьми и двух зятьев *, один из которых препо-даватель Кингз-колледжа в Лондоне, а другой, кажется, литератор. Это была восхитительная компания — около десяти человек — отец двух молодых женщин, счастливых своими детьми, и бабушка этих детей, полная жизнерадостности и женской безмятежности. Карл Маркс нисколько не уступает самому Виктору Гюго в искусстве быть дедушкой, но он счаст-ливее, ибо его замужние дети скрашивают его пожилые годы.
К вечеру Маркс и оба его зятя разлучились с семьями, чтобы провести часок с американским гостем. Беседа касалась мира, человека, времени и идей, бокалы наши звенели над морем.
Поезд никогда не ждет, а ночь была уже близка. Над раз-мышлениями о суете и мучениях нашего века и прошлых веков, во время дневной беседы и вечерних сцен в моем уме зародился один вопрос — вопрос о решающем законе существования, на который я хотел получить ответ от этого мудреца. Спустив¬шись до самых глубин языка и поднявшись до вершины выра-зительности во время наступившего молчания, я прервал революционера и философа следующими роковыми словами:
«Что есть сущее?»
И, казалось, на мгновение ум его был обращен внутрь себя, пока он смотрел на ревущее море перед нами и беспокойную толпу на берегу. «Что есть сущее?» — спросил я, и он серьезно и торжественно ответил:
«Борьба!»
Сначала мне показалось, что я услышал эхо отчаяния, но, мо-жет быть, это закон жизни.
Напечатано в газете «Sun»
в сентября 1880 г.
и в книге: John Swinton. «Current
vifws and notes of forty days
in France and England».
New-York, 1880
Печатается по тексту, опубликованному
в журнале «Masses and Mainstream»,
Vol. 8, M 3, март 1955 г.
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
• — Женни и Шарль Лонге о детьми Жаном, Анри и Эдгаром, Лаура и Поль Лафарги. Ред.
f 481
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ГЕОРГА АДЛЕРА
«ИСТОРИЯ ПЕРВОГО СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО
РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ В ГЕРМАНИИ» ш
Первое, о чем сообщает нам г-н Георг Адлер в своей книге, это тот факт, что она «результат почти полуторагодичного исследования». Это сообщение можно воспринять по-разному в зависимости от характера, который приписывается книге. Если г-н Адлер хотел дать научное, основательное изложение начала немецкого рабочего движения, его характера, его основ и целей, то сообщение это более чем наивно, ибо полутора лет едва хватило бы даже человеку, лично пережившему эпоху, о которой идет речь, чтобы сориентироваться в специальной лите¬ратуре, то есть провести подготовительную работу для методи¬ческого овладения материалом. Если же г-н Георг Адлер имел в виду лишь спекуляцию на интересе, который сегодня проявляется по отношению ко всему, что связано с социализмом и рабочим движением, то тогда сообщение о том, что ему понадобилось столь непостижимо короткое время для создания своей книги, бросает во всяком случае благоприятный свет на его прилежание и умение, поскольку ему в немногие месяцы удалось прочесть большое количество книг и газет и выписать из них все, что ему казалось интересным. Хотя вследствие спешки, с которой он собирал материал, он заранее лишил свою книгу всякой возможности претендовать на научную ценность, тем не менее он создал справочный труд, дающий различные све¬дения о многих лицах, событиях и произведениях, о которых сейчас вообще хотели бы знать очень много, а знают крайне мало.
