Манор с его отдаваемыми в аренду землями, находившимися в держании свободных арендаторов лорда, и с доменом, который находился в его непосредственном владении, был типом всех феодальных суверени¬тетов в их полной форме, все равно признавал ли правитель кого-либо старшим над собой или, самое большее, признавал такового в лице папы, императора или самого бога (стр. 130—131).
Отвратительный Фриман («Norman Conquest», т. I, стр. 88) легко объясняет превращение племенных вождей в феодальных лордов, беря в качестве предпосылки то, что оп должен разъяс-нить, — а именно, что привилегированный всегда составлял отличный класс или часть общины, — говорит там же:
«различие между благородным — эрлом {eorl} и простолюдином — чёрлом {ceorl} является первоначальным фактом, из которого мы исходим» (стр. 131).
Главным источником возникновения знатп, по-видимому, было почтение односельчан или групп сородичей к линии происхождения, в которой, как верили, сохранялась самая чистая кровь каждого маленького общества (стр. 132). «Каждый вождь», — гласит текст, — «правит своей землей, безразлично велика она или мала» (стр. 132).
Но брегонское право указывает путь, которым незнатный свободный может стать вождем, причем это положение, которого он достигает, является «главенством над группой зависимых».
(Только позднее эти молодчики становились членами особого класса) (стр. 133).
Там, где аристократия являлась с самого начала частью общины, —
там особые обстоятельства, которые, заметьте, уже сами являются производными, а именно,
там целая племенная группа покоряет другие племенные группы или утверж¬дает свое верховенство над ними, оставаясь, таким образом, целой, или первоначальный коллектив соплеменников, сельчан или горожан, постепенно собирает вокруг себя разнородное собрание подзащитных зависимых. В гор¬ной Шотландии, как утверждается, целые септы или кланы были порабо¬щены другими; также с древности в Ирландии встречалось различие между свободными племенами и платившими арендную плату (стр. 133).
В брегонском праве вождь, прежде всего, богатый человек (стр. 133), а именно, богатый не землей, а стадами и отарами, овцами, и, прежде всего, быками. Противопоставление рождения и богатства, в особенности богатства, отличного от земельной собственности, совершенно современ-
КОНСНЕКТ КНИГИ Г. МЕИНА «ЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИЙ ИНСТИТУТОВ» 3§3
ное. Смотри героев Гомера и «Нибелунгов»; в поздней греческой литературе родовая гордость отождествляется с гордостью семи богатых пред¬ков подряд, êitxa nâitnoi itXoûatoi, в Риме денежная аристократия быстро ассимилировала кровную аристократию (стр. 134).
В трактате (законы брегонов) «Кайн-Айгилне» (стр. 279) говорится, что «главой каждого племени должен быть самый опытный, самый благородный, самый богатый, самый ученый, самый подлинно популярный, самый могущественный в борьбе, самый стойкий в преследовании выгоды и когда его преследуют за ущерб». Итак, личное богатство
[Но, г-н Мейп, это только на высшей ступени варварства, уже далеко не архаической]
основное условие сохранения вождем своего положения и авторитета (стр. 134, 135).
Брегонское право показывает, что посредством приобретения такого богатства путь к положению вождя был всегда открыт. Часть датского дворянства крестьянского происхождения и в древних английских законах следы процессов, посредством которых чёрл мог стать тэном {thane} (стр. 135).
Брегонское право говорит о бо-айре {bo-aire} — коровьем дворянине. Это просто крестьянин, который приобрел богатство в виде рогатого скота, вероятно, добившись использования больших участков племенной земли (стр. 135). Подлинные дворяне — аиры делятся
[(поповскими юристами, брегонами, заметьте; это право, как все древние поповские книги (Ману, например)134, полно измыш-лений в интересах вождей, высших сословий и т. д., в конце концов, все это опять-таки в интересах церкви. Кроме того, они, как и юристы всех сортов, всегда под рукой с фиктивными к лассификациями) ].
Каждая степень отличается от других количеством богатства, которым обладал принадлежавший к ней вождь, весом, которым он подкреплял свои показания, властью, которой он подчинял себе свое племя путем контрактов (буквально «связывал узлом»), сборами, которые ему доброволь¬но выплачивали его вассалы, своей почетной платой, или специальным вознаграждением, которое полагалось при нанесении ему ущерба. На нижней ступеньке лестницы стоял айр-деса {aire-desa} брегонское право предусмат¬ривало, что когда бо-айр приобретал богатство, в два раза большее, чем богатство айр-деса, и сохранял его на протяжении определенного ряда поколений, то он сам становился айр-деса. «Тот является младшим вождем», — гласит чШенхус Мор», — «чей отец не был вождем…» (стр. 136). Огромное значение богатства и особенно богатства в виде крупного рога¬того скота отражено в брегонских трактатах (стр. 137).
Вероятно, первоначальная аристократия, обязанная своим происхождением королевской милости, состояла из comitatus, или компаньонов короля (стр. 138). Майордом у франков стал королем; кровь стюарда (или великого сенешаля) Шотландии течет в жилах королей Англии. В Анг¬лии еще до сих пор старшие сановники королевского совета и двора имеют преимущество перед всеми пэрами или, по крайней мере, перед всеми пэра-ми их собственной степени. Все эти высокие звания
384
К. МАРКС
(это May pep и отчасти уже Хюлъман знали задолго до Мейна),
если они не означают должность первоначально церковную, указывают на занятие… сперва… лакейское (стр. 139). Двор произошел из очень скромного начала (стр. 139). Этот пень Стэбс * («Constitutional History») отмечает, что «слуги {gesiths} короля (английского) были его охраной и тай¬ным советом», при этом он замечает, что «свободные хозяева в услужении у чёрла в некотором смысле также его слуги». Компаньоны короля в ирланд¬ской юридической литературе не принадлежат к знати и связаны с коро¬левской личной охраной, которая в основном состояла из рабов.
Очевидно, что на определенной ступени общества личную службу вождю или королю повсюду несли в ожидании вознаграждения в виде земельного пожалования. Компаньоны тевтонских королей широко пользовались бенефициями, пожалованиями римских провинциальных земель, полностью заселенных и освоенных; в древней Англии тот же класс получает самые большие пожалования (после попов, если угодно) ** государствен¬ной земли; в этом частично секрет таинственных перемен, благодаря которым новая знать — тэны, получив сан и власть от короля, поглотила более старую знать, эрлов (стр. 141). Но в странах, лежавших за север¬ными и западными пределами Римской империи, или у самых пределов земля была в изобилии. В средние века это еще «самый дешевый товар». Практическая трудность была не в том, чтобы получить землю, а получить орудия, чтобы сделать ее продуктивной (стр. 141, 142). Вождь (ирланд¬ский) был богат, прежде всего, стадами и отарами; он был военным пред¬водителем, большую часть его богатства составляла военная добыча, и в качестве гражданского лица он умножал число своих коров благодаря своей возраставшей власти присваивать пустоши для пастбищ, а также с помощью системы распределения своих стад между соплеменниками. Компаньон, который сопровождал его в набегах и т. д., также обогащался за счет его добычи; если он был уже знатным, то получал более высокий титул, если же не был знатен, то богатство было путем к этому (стр. 142). (Сравни. Дагмор. «Compendium of Kaffir Laws and Customs’»).
Всякий раз, когда надо было дать юридическое выражение отноше¬ниям comitatus к тевтонскому королю, неизменно выбирали те положения римского права, в которых провозглашается полурабское отношение клиента или вольноотпущенника к своему патрону. Согласно текстам бретонского права, всегда предполагается, что высокопоставленный вождь окружает себя несвободными вассалами, и свита короля Эрина состоит не только из свободных соплеменников, но и телохранителей, обязанных ему рабскими повинностями… Даже… когда comitatus или компаньоны вождя были полноправными свободными {freemen}, они не обязательно и не всегда являлись его близкими родичами (стр. 145).
