Кроме того, для греческого рода было характерно:

7) Ограничение счета происхождения мужской линией.

8) Запрещение брака внутри рода, за исключением браков с наследни-цами.

9) Право усыновления родом чужих.

10) Право избирать и смещать вождей.

К пункту 7. В нашей современной семье потомки по Мужской линии носят фамильное имя, образуют род, хотя IT разрозненный и лишенный связи, за исключением связи между ближайшими родственниками. Женщины теряют с замужеством фамильное имя, переходят со своими детьми в дру-

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАНА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 329

гой род. Герман, говорит: «Каждый ребенок зачислялся во фратрию и род (yévoç) своего отца».

К пункту 8. [Существование запрещения вступать в брак внутри рода вытекает уже из исключения, которое делалось для наследниц.]

Ваксмут пишет: «Девушка, покидавшая дом своего отца, не при-частна была больше к отцовскому жертвенному очагу и приобщалась к религиозному культу своего мужа, что и освящало брачную связь». Герман говорит: «Каждая женщина, принадлежавшая сама к числу гра¬ждан, вступив в брак, вводилась в силу этого во фратрию своего мужа». Sacra gentilicia {родовые священные обряды} были общи греческому и рим¬скому роду. Мало вероятно, чтобы у греков женщина с замужеством теряла свои агнатические права, как зто было у римлян; она несомненно все еще считала себя принадлежащей к роду своего отца.

Правило, запрещавшее вступать в брак внутри рода, продолжало сохраняться и после установления моногамного брака [стремившегося ограничить брачные запреты ближайшими степенями родства], пока род оставался основой общественной системы. Беккер в «Харикле» говорит: «Родство, за незначительными ограничениями, не представляло препятст-вия для брака, который мог заключаться во всех степенях axfiazua, или aiTf^ENEia, только, конечно, ne в самом роде (fhot)».

К пункту 9. Усыновление практиковалось в позднейшее время, по крайней мере в семье, но сопровождалось публичными формальностями и ограничивалось особыми случаями.

К пункту 10. Право избирать и смещать своих вождей принадлежало несомненно греческим родам в ранний период; каждый род имел своего ар-/о; {архонта}, — обычное название для вождя. Нельзя допустить, чтобы в гомеровский период эта должность переходила по наследству к сыну, принимая во внимание свободный дух афинских родов до времен Солона и Клисфена. Пока нет неопровержимых доказательств, надо всегда предполагать отсутствие права наследования, так как оно находится в полном противоречии с древним порядком.

Вздорным является утверждение Грота, будто основой социальной системы греков был olxoç

— «дом, очаг, или семья» 17°. Он, очевидно, переносит на греческую семью гомеровского периода признаки римской семьи, находившейся в железных руках paler familias {отца семейства}. По своему происхождению род древнее моногамной и синдиасмической семей; в сущности он является современником пуналуалъной семьи; но ни одна из этих форм семьи не служила основанием рода. Каждая семья, безразлично, архаическая или более развитая, находилась наполовину внутри, наполовину вне данного рода, так как муж и жена принадлежали к различным родам.

[Но род необходимо возникает из группы с беспорядочными поло¬выми сношениями; только после того, как внутри этой группы от брака начинают отстраняться братья и сестры, из недр ее может вырасти род, но не раньше. Предпосылкой рода является выделение братьев и сестер (родных и коллатеральных, из среды других кровных родственников. Род, раз возникнув, продолжает оставаться единицей общественной системы, в то время как семья подвергается большим изменениям.]

330

К. МАРКС

Род целиком входил во фратрию, фратрия — в племя, племя — в народ, но семья никогда не входила целиком в род, пока последний существовал: она всегда входила наполовину в род мужа и наполовину в род жены.

Не только Грот, но и Нибур, Терлуолл, Мейн, Моммзен и другие — все представители классической школьной учености — заняли одну и ту же позицию в вопросе о моногамной семье патриархального типа, считая ее единицей, на которой была построена общественная система греков и римлян. Семья — даже моногамная — могла в столь же малой степени явиться естественной основой родового общества, как служить теперь, в гражданском обществе, единицей политической системы. Государство признает провинции, из которых оно состоит, провинции — свои округа, но округ игнорирует семью; точно так же народ признавал свои племена, племена — свои фратрии, фратрии — спои роды, но род игнорировал семью.

Г-ну Гроту следует далее указать, что, хотя греки и выво¬дили свои роды из мифологии,

эти роды древнее, чем созданная ими самими мифология с ее ботами и полубогами т.

В организации родового общества род является первичным, составляя как основание, так и единицу системы; семья также первична и древнее рода. Кровнородственная и пуналуалъная семьи во времени предшествовали роду; но семья не является членом органического ряда {общественных институтов}.

Грот говорит: «Первоначальный религиозный и общественный союз населения Аттики — в отличие от учрежденного, вероятно (!), позднее политического союза — был представлен сперва триттиями и навкрариями, а В позднейшее время десятью племенами Клисфена, разделявшимися на тритти и демы. При первом существенным и определяющим моментом являются личные отношения, локальные же отношения играют подчинен¬ную роль; при последнем главное значение приобретают собственность и место жительства, а личный элемент принимается в расчет лишь при наличии этих моментов… Праздники Теэнии (аттический) и Апатурии (общий для всех ионийских племен) собирали ежегодно членов этих фратрий и родов для богослужения, пиршеств и поддержания взаимной симпатии…

«Роды как в Афинах, так и в других частях Греции носили патро-нимические имена как свидетельство их происхождения от предполагаемого общего предка… Асклепиады во многих частях Греции; Алевады — в Фес¬салии; Мидилиды, Псалихиды, Велпсиады, Эвксениды — в Эгине; Бранхиды — в Милете; Небриды — в Косе; Иамиды и Клитиады — в Олим¬пии; Акесториды — в Аргосе; Кинирады — на Кипре; Пентилиды — в Митилене; Талфибиады — в Спарте; Кодриды. Эвмолпиды, Фиталиды, Ликомеды, Вутады, Эвнеиды, Гесихиды, Бритиады и т. д. — в Аттике. Каждому из этих родов соответствовал мифический предок, который считался праотцем и героем, давшим имя роду, например: Кодр, Эвмолп, Бут, Фитал, Гесих и т. д. … В Афинах, по крайней мере после револю¬ции Клисфена, родовое имя не употреблялось; мужчина назывался своим личным именем, за которым следовало имя отца и затем название дема, к которому он принадлежал, например: Эсхин, сын Атромета, Кофокид… Род представлял собою замкнутую корпорацию как в отношении имущества, так и лиц. До времен Солона не существовало никаких завещатель¬ных прав. Если кто-нибудь умирал бездетным, его имущество наследовали его сородичи (gennêtes), и этот порядок сохранялся даже после Солона, если умерший не оставлял завещания… Бели кого-нибудь убивали, то

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАНА «ДРЕВНЕЕ ОВЩЕСТВО» 331

прежде всего ближайшие родственники убитого, а затем члены его рода и фратрии имели право и были обязаны преследовать преступника судом; но его собратъя-демоты, или жители того же дема не обладали подобным правом преследования. Все известные нам древнейшие афинские законы основаны на родовых и фратриальных делениях, которые повсюду рассматривались как расширенные семьи (!?)… Это деление совершенно не зависело от имущественного ценза: как богатые, так и бедные были членами одного и того же рода… Различные роды были не равны по достоинству; это проистекало главным образом из того, что некоторые религиозные церемонии, наследственное и исключительное право отправления которых принадлежало определенным родам, стали считаться особо священными и приобрели поэтому общенародное значение. Так, по-видимому, больше всех других родов почитались Эвмолпиды и Керики, которые доставляли гиерофантов и блюстителей мистерий Элевсинской Деметры, и Бутады. из которых происходили как жрица Афины Паллады, так н жрец Посейаона-Эрехтея в Акрополе».