Производство, базирующееся на меновой стоимости, и общественный строй, базирующийся на обмене этих меновых стоимостей (в какой бы степени они, как мы это видели в предыдущей главе о деньгах, ни имели вида, будто они утверждают собственность исключительно как результат труда, частную собственность на продукт собственного труда как условие [труда] и труд как всеобщее условие богатства), предполагают и порождают отделение труда от его объективных условий. Этот обмен эквивалентов имеет место, однако он есть только поверхностный слой такого производства, которое покоится на присвоении чужого труда без обмена, но под видимостью обмена. Эта система обмена зиждется на капитале как на своей основе, и если ее рассматривать отдельно от него, т. е. так, как она выступает на поверхности, как самостоятельную систему, то это только видимость, но неизбежная видимость.
Поэтому теперь уже нет ничего удивительного в том, что система меновых стоимостей (обмен эквивалентов, мерой которых служит труд) превращается в присвоение чужого труда без обмена, или, вернее, что в качестве ее скрытого фона выступает этого рода присвоение, полнейший разрыв между трудом и собственностью. Дело в том, что господство самой меновой стоимости и производства, производящего меновые стоимости, предполагает, [V — 14] что чужая рабочая сила сама является меновой стоимостью, т. е. предполагает отрыв живой рабочей силы от ее объективных условий; отношение к ним — или отношение ее к своей собственной объективности — как к чужой собственности; одним словом: отношение к ним как к капиталу. Только период гибели феодального общества, когда оно, однако, еще вело междоусобную борьбу, — как, например, в Англии в XIV и в первой половине XV столетия, — был золотым веком для эмансипирующегося труда. Для того чтобы труд снова стал относиться к своим объективным условиям как к своей собственности, необходимо, чтобы иная система пришла на смену системе частного обмена, вызывающей, как мы видели, обмен овеществленного труда на рабочую силу и поэтому ведущей к присвоению живого труда без обмена.
Способ превращения денег в капитал часто проявляется исторически совершенно осязаемо в том, что, например, купец поручает нескольким ткачам и прядильщикам, занимавшимся до той поры ткачеством и прядением в виде сельского побочного промысла, работать на него и их побочное занятие превращает в их основное занятие. В результате он закрепляет их за собой и подчиняет своей власти в качестве наемных рабочих. Извлечь их затем из их родных мест и соединить в один работный дом — это следующий шаг. При этом простом процессе ясно, что купец не заготовлял для ткачей и прядильщиков ни сырья, ни орудий, ни жизненных средств. Все, что он сделал, сводится к постепенному ограничению их таким видом труда, который делает их зависимыми от продажи, от покупателя, от куща, и они, в конце концов, производят только ко него и через его посредство. Первоначально он покупал их труд только посредством покупки продукта их труда; как только они ограничиваются производством данной меновой стоимости и им приходится, следовательно, производить непосредственно меновые стоимости, обменивать на деньги весь свой труд, чтобы иметь возможность продолжать свое существование, они подпадают под его власть, и под конец исчезает даже и видимость, будто они продают ему продукты. Он покупает их труд и лишает их собственности сперва на продукт, а вскоре и на орудия труда, или оставляет их им как призрачную собственность с тем чтобы сократить свои собственные издержки производства.
Первоначальные исторические формы, в которых капитал впервые появляется спорадически, или в отдельных местностях, наряду с прежними способами производства, но постепенно всюду их подрывая, —• это, с одной стороны, мануфактура в собственном смысле (но еще не фабрика). Мануфактура возникает там, где имеет место массовое производство на вывоз, для внешнего рынка, следовательно, на базе крупной морской и сухопутной торговли, в главных торговых пунктах, как, например, в итальянских городах, Константинополе, фландрских, голландских городах, некоторых испанских, как Барселона и т. д. Мануфактура захватывает сначала не так называемое городское ремесло, а сельский побочный промысел, прядение и ткачество, тот вид труда, который меньше всего требует цеховой сноровки, художественной выучки. Если отвлечься от этих крупных торговых пунктов, где она находит готовую базу для работы на внешний рынок, где, стало быть, производство, так сказать, естественно направлено на меновую стоимость, т. е. где развиваются мануфактуры, прямо связанные с судоходством, само судостроение и т. д., — если от них отвлечься, то сперва мануфактура обосновывается не в городах, а на селе, в деревнях, где не было цехов и т. д. Сельский побочный промысел образует широкую базу мануфактуры, тогда как городское ремесло требует высокой ступени развития производства, чтобы его можно было поставить как фабричное производство. Широкую базу мануфактуры образуют также такие отрасли производства, как стекольные фабрики, металлообрабатывающие заводы, лесопильни и т. д., которые с самого начала требуют большей концентрации рабочих сил [Arbeitskräfte], большего использования сил природы, массового производства, а также концентрации средств труда и т. д. Так обстоит дело и с бумажными фабриками и т. д.
С другой стороны, появление арендатора и превращение земледельческого населения в свободных поденщиков. Хотя на селе это превращение лишь в самую последнюю очередь достигает своего последовательного завершения и своей наиболее чистой формы, начинается оно там весьма рано.
Древние, которым никогда не удавалось выйти за рамки собственно городского художественного ремесла, никогда не могли поэтому создать крупной промышленности. Ее первой предпосылкой является вовлечение всей страны в производство не потребительных, а меновых стоимостей. Стекольные фабрики, бумажные фабрики, железоделательные заводы и т. д. не могут работать цеховым способом. Они требуют массового производства, сбыта на широком рынке, денежного богатства в руках предпринимателя (не то, чтобы он создавал условия, — он не создает ни субъективных, ни объективных условий, — но при прежних отношениях собственности и прежних производственных отношениях невозможно соединить вместе эти условия).
Разложение отношений крепостной зависимости, точно так же как возникновение мануфактуры, превращает затем все отрасли труда, одну за другой, в отрасли, заправляемые капиталом. Конечно, и в самих городах в виде поденщиков, не охваченных цехами, в виде подсобных работников и т. д. имеется элемент для образования наемного труда в собственном смысле.
[V — 15] Если мы, таким образом, видели, что превращение денег в капитал имеет своей предпосылкой такой исторический процесс, который отделил объективные условия труда от работника, сделал их самостоятельными по отношению к работнику, — то, с другой стороны, капитал, раз возникнув и развиваясь, подчиняет себе все производство и повсюду развивает и проводит разъединение между трудом и собственностью, между трудом и объективными условиями труда. В дальнейшем изложении будет видно, каким образом капитал уничтожает ремесленный труд, трудовую мелкую земельную собственность и т. д. и даже самого себя в таких формах, в которых он выступает не в противоположность к труду: в мелком капитале и в промежуточных, половинчатых формах, занимающих промежуточное положение между прежними способами производства (или такими, которые на основе капитала обновились) и классическим, адекватным способом производства самого капитала.
Единственное накопление, предшествующее как предпосылка возникновению капитала, — это накопление денежного богатства, которое, само по себе, совершенно непроизводительно в том виде, в каком оно возникает только из обращения и только ему принадлежит. Капитал быстро создает себе внутренний рынок тем, что уничтожает все сельские побочные промыслы, и, следовательно, прядет и ткет на всех, всех одевает и т. д., короче говоря, придает форму меновых стоимостей товарам, производившимся прежде как непосредственные потребительные стоимости, — процесс, сам собой вытекающий из отделения работника от земли и от собственности (хотя бы даже и в крепостной форме) на условия производства.
