(В английской шелковой промышленности вовсе не обнару¬живался дух изобретательства; изобретения были введены лишь антверпенскими ткачами, бежавшими в Англию после разграб¬ления города герцогом Пармским; а затем различные отрасли были введены французскими эмигрантами в 1685—1692 гг. [стр. 132, 135, 136].)

В 1740 г. 59 доменных печей произвели 1 700 тонн железа; в 1827 г. 284 домны дали 690 000 тонн. Таким образом, доменные печи возросли как 1 : 448/59, даже не впятеро больше; а тонны как 1 : 40515/17 (см. о соотношении за ряд лет там же, стр. 157).

На стекольной промышленности лучше всего видно, насколько прогресс науки зависит от промышленности. С другой стороны, например, изобретение квадранта было вызвано пот¬ребностями мореплавания, парламент назначил премии за изо¬бретения [там же, стр. 171—179].

8 хлопкопрядильных машин, которые в 1825 г. Стоили 5 000 ф. ст., были в 1833 г. проданы за 300 ф. ст. (см. о хлопкопрядении там же, стр. 204).

«Первоклассная хлопкопрядильная фабрика не может быть построена, оборудована машинами и снабжена газом и паровым двигателем дешевле, чем за 100 000 ф. ст. Паровая машина в 100 лошадиных сил приводит в движение 50 000 веретен, которые произведут 62 500 миль тонкой хлоп¬чатобумажной нити за день. На такой фабрике тысяча человек произведут столько же ниток, сколько 250 000 человек без машин. Мак-Куллох исчисляет количество [этих рабочих] в Великобритании в 130 000 человек» (там же, стр. 218).

«Там, где нет регулярно функционирующих, дорог, едва ли можно сказать, что существует общество; люди не могут иметь ничего общего между собой» (Такет, там же, том I, стр. 270).

«Из продуктов земли, полезных людям, 99/100 представляют собой продукты, произведенные людьми» (там же, том II, стр. 348).

«Когда рабство или пожизненное ученичество было отменено, работник стал сам себе хозяин и предоставлен был собственным ресурсам. Но люди, не имея достаточной работы и т. д., не умрут с голоду, если они могут нищенствовать или воровать; поэтому прежде всего бедняки превратились в воров и нищих» (там же, том II, стр. 637, примечание).

«Одно из замечательных отличий современного состояния общества от того, которое существовало во времена Елизаветы, есть то, что ее закон о бедных был законом для принуждения к труду, рассчитанным на борьбу с бродяжничеством, которое было вызвано закрытием монастырей и переходом от рабства к свободному труду. Примером служит 5-й акт Елизаветы, предоставляющий домохозяевам, запахивающим полплуга земли , право брать себе в ученики в земледелии или в ином искусстве или ремесле всякое лицо, обнаруженное ими как не имеющее занятий; а в случае сопротивления — привести его к судье, который был почти вынужден отдать его под стражу, пока тот не согласится взять на себя обязательство. При Елизавете из каждых 100 человек необходимо было для производства пищи применять 85. В настоящее время наблюдается недостаток не в трудолюбии, а в выгодном применении [рабочих рук]… Тогда большой трудностью было преодоление наклонности к праздности и бродяжничеству, а не приискание для людей занятий, дающих заработок. В царствование Елизаветы было издано несколько законов, принуждав¬ших праздных людей к труду» (там же, том II, стр. 643, 644).

[3) ВЫПИСКИ И ЗАМЕЧАНИЯ ПО ВОПРОСАМ, ОТНОСЯЩИМСЯ К НАКОПЛЕНИЮ КАПИТАЛА, К НОРМЕ И РАСПРЕДЕЛЕНИЮ ПРИБЫЛИ, И ПО НЕКОТОРЫМ ДРУГИМ]

«Основной капитал, будучи однажды сформирован, перестает влиять на спрос на труд, но в то время как он формируется, он предоставляет работу такому же количеству людей, какому могла бы предоставить работу равная сумма, будь то в виде оборотного капитала или дохода» (/. Barton. Observations on the Circumstances which influence the Condition of the Labouring Classes of Society. London, 1817, стр. 56).

«Общество состоит из двух классов: из одного, который потребляет и воспроизводит; и другого, который потребляет, но не воспроизводит. Если бы все общество состояло из производителей, то не представляло бы большого значения, по каким ценам они обменивались бы товарами; но те, которые являются только потребителями, составляют слишком многочис¬ленный класс, чтобы на них не обратить внимания. Их покупательная способность связана с должностями, закладными, ежегодными рентами, профессиями и услугами различного рода, оказываемыми обществу. Чем выше цена, по которой можно заставить класс потребителей покупать, тем выше будет прибыль производителей товаров, продаваемых потреби¬телям. Среди этих только лишь потребляющих классов правительство занимает наиболее видное место» (W. Blake. Observations on the Effects produced by the Expenditure of Government during the Restriction of Cash Payments. London, 1823, стр. 42, 43).

Чтобы показать, что капитал, данный взаймы государству, не обязательно представляет собой такой капитал, который прежде применялся производительным образом, Блейк говорит (нас здесь интересует только признание того, что часть капи¬тала всегда бездействует):

«Заблуждение коренится в предположении, 1) что весь капитал страны целиком применяется; 2) что имеется непосредственное применение для постепенно накопляющегося капитала, по мере того, как он возрастает благодаря сбережениям. Я полагаю, что во всякое время некоторые части капитала бывают вложены в предприятия, приносящие весьма скудную прибыль при весьма медленном возврате капитала, и что некоторые части капитала лежат совершенно омертвленными в форме товаров, на которые нет достаточного спроса… Так вот, если бы эти бездействующие части капитала и сбережений могли быть переданы в руки правительства в обмен на его ежегодные ренты, то они стали бы источниками нового спроса, не затрагивая при этом существующего капитала» (там же, стр. 54, 55).

«Какое бы количество продуктов ни уходило с рынка благодаря спросу капиталистов, делающих сбережения, оно вливается обратно — притом с добавлением — в виде воспроизводимых ими товаров. Правительство, на¬против, забирает с рынка товары для потребления без воспроизводства… Ясно, что там, где сбережения делаются из дохода, лицо, имеющее права потребить сберегаемую часть дохода, удовлетворено, не потребляя эту часть. Это доказывает, что страна способна произвести больше продуктов, чем необходимо для удовлетворения потребностей общества. Если сбере¬гаемая сумма применяется как капитал, воспроизводящий равную ему стоимость вместе с прибылью, то эта вновь созданная стоимость, будучи добавлена к общему фонду, может быть взята обратно лишь тем лицом, которое сделало сбережения, т. е. тем самым лицом, которое уже проявило отсутствие склонности к потреблению… Если каждый человек потребляет то, что он имеет право потребить, то по необходимости должен существо¬вать рынок. Тот, кто делает сбережения за счет своего дохода, отказывается от этого права на потребление, и его доля остается неиспользованной. ЕСЛИ бы этот дух ЭКОНОМИИ был всеобщим, то рынок был бы перегружен товарами, и от размеров накопленных излишков зависит, могут ли они найти новое применение как капитал» (стр. 56, 57).

(Это сочинение надо будет вообще посмотреть при работе над разделом о накоплении.)

(Ср. там же, стр. 50—82, где показывается, что норма при¬были и заработной платы повышалась благодаря ценам, вслед¬ствие спроса военного времени, вне всякой связи «с качеством последних участков земли, поступавших в обработку».)

«Во время войны с революционной Францией рыночная норма [VII—29] процента повысилась до 7, 8, 9 и даже до 10%, несмотря на то, что все это время обрабатывались земли худшего качества» (там же, стр. 64—66). «Повышение процента до 6, 8, 10 и даже 12% доказывает повышение прибыли. Обесценение денег, если предположить, что оно имело место, не могло бы никак изменить соотношение капитала и про¬цента. Если 200 ф. ст. теперь стоят только 100 ф. ст., то проценты в размере 10 ф. ст. стоят лишь 5 ф. ст. То, что оказывает влияние на стоимость капи¬тала, одинаково влияет и на стоимость прибыли, но не может изменить соотношения между ними» (стр. 73).