Следовательно, тот обмен, который происходит между капи¬талистом и [VI—38] рабочим, полностью соответствует законам обмена, и не только соответствует, а представляет собой его наивысшее развитие. Ибо до тех пор пока рабочая сила сама не обменивается, основа производства покоится еще не на об¬мене, и обмен охватывает всего лишь тесный круг, имеющий своим базисом не-обмен, как это происходит на всех ступенях, предшествующих буржуазному производству. Но потребитель¬ная стоимость той стоимости, которую капиталист получил в ре¬зультате обмена, сама представляет собой элемент созидания стоимости, а мерой этого созидания стоимости является живой труд и рабочее время, и притом большее количество рабочего времени, чем овеществлено в рабочей силе, т. е. большее коли¬чество рабочего времени, чем требуется для воспроизводства живого рабочего.

Таким образом, вследствие того что капитал в результате обмена получил в качестве эквивалента рабочую силу, он полу¬чил в свое распоряжение рабочее время — поскольку оно пре¬вышает время, содержащееся в рабочей силе — без эквивалента; при помощи формы обмена он присвоил себе чужое рабочее время без обмена. Обмен поэтому становится всего лишь фор¬мальным, и, как мы видели , при дальнейшем анализе капитала исчезает даже видимость того, будто капитал в обмен на рабо¬чую силу дает нечто иное, чем ее же собственный овеществлен¬ный труд; т. е. видимость того, будто он вообще что-нибудь дает в обмен на рабочую силу.

Следовательно, переворот [в отношениях обмена] происходит в результате того, что последняя ступень свободного обмена представляет собой обмен рабочей силы как товара, обмен ее в качестве стоимости на товар, на стоимость, что рабочая сила приобретается как овеществленный труд, между тем как ее потребительная стоимость заключается в живом труде, т. в. в созидании меновой стоимости. Переворот происходит вслед¬ствие того, что потребительная стоимость рабочей силы как стоимости сама представляет собой элемент, созидающий стоимость, является субстанцией стоимости и субстанцией, уве¬личивающей стоимость. В этом обмене рабочий, взамен эквива¬лента овеществленного в нем рабочего времени, дает, следова¬тельно, свое созидающее и увеличивающее стоимость живое рабочее время. Он продает себя как результат. Как причина, как деятельность рабочий поглощается капиталом и включается в капитал. Таким образом, обмен превращается в свою проти¬воположность, а законы частной собственности — свобода, ра¬венство, собственность в смысле собственности на свой труд и свободного распоряжения им — превращаются в отсутствие собственности у рабочего и в отчуждение [Entäußerung] его труда, в его отношение к своему труду как к чужой собственности, и vice versa .

Обращение части капитала, фигурирующей в качестве зара¬ботной платы, сопровождает процесс производства, выступает как экономическое отношение формы рядом с ним, происходит одновременно с ним и переплетено с ним. Только это обраще¬ние и полагает капитал как таковой; оно является условием процесса увеличения его стоимости и устанавливает не только определение формы этого процесса, но и его субстанцию. Это есть постоянно обращающаяся часть капитала, которая ни на мгновение не входит в самый процесс производства, но постоянно его сопровождает. Это есть та часть капитала, которая ни на мгновение не входит в процесс его воспроизводства, чего нельзя сказать о сыром материале. Фонд жизненных средств рабочего выходит из процесса производства в виде продукта, в виде результата; но как продукт он никогда не входит в процесс производства, ибо он представляет собой продукт, готовый для индивидуального потребления, непосредственно входит в по¬требление рабочего и непосредственно обменивается для этой цели. Следовательно, в отличие как от сырья, так и от орудия труда, фонд жизненных средств представляет собой оборот¬ный капитал κατ’ έξοχήν .

Здесь перед нами тот единственный момент кругооборота капитала, когда в него непосредственно входит потребление. Там, где товар обменивается на деньги, его может приобрести другой капитал в качестве сырья для нового производства. Далее, согласно предпосылкам капитала, ему противостоит не отдельный потребитель, а купец, который сам покупает товар, для того чтобы продать его за деньги. (Эту предпосылку относительно торгового сословия следует развить в общей форме. Тем самым обращение между деловыми людьми и обра¬щение между деловыми людьми и потребителями — это разные вещи.)

Таким образом, оборотный капитал выступает здесь не¬посредственно как предназначенный для индивидуального потребления рабочих; вообще — как предназначенный для непосредственного потребления и потому существующий в форме готового продукта. Если поэтому, с одной стороны, капитал является предпосылкой продукта, то в такой же мере готовый продукт является предпосылкой капитала. Исторически это сводится к тому, что капитал не создал мир заново, но что производство и продукты уже имелись налицо, прежде чем он подчинил их своему процессу. Когда капитал уже в ходу, когда он исходит из самого себя, он постоянно предполагает себя в своих различных формах в качестве индивидуально потреб¬ляемого продукта, сырья и орудия труда, для того чтобы посто¬янно воспроизводить себя в этих формах. Эти формы сначала выступают как предположенные им самим условия, а затем — как его результат. В процессе своего воспроизводства капитал производит свои собственные условия.

Здесь, следовательно, мы находим — через посредство от¬ношения капитала к живой рабочей силе и к природным усло¬виям ее сохранения, — что оборотный капитал определяется также и со стороны потребительной стоимости, определяется как непосредственно входящий в индивидуальное потребление и подлежащий в нем истреблению в качестве продукта. Поэтому неправильным является тот вывод, что оборотный капитал вообще есть нечто пригодное для потребления, как будто бы уголь, смазочное масло, красители и т. д., орудия и т. д., ме¬лиорация почвы и т. д., фабрики и т. д. не потребляются точно таким же образом, если под потреблением понимать уничтоже¬ние их потребительной стоимости и их формы. Но точно так же все они не потребляются, если под потреблением понимать инди¬видуальное потребление, потребление в собственном смысле.

В этом обращении капитал в качестве овеществленного труда постоянно отталкивает себя от самого себя, для того чтобы ассимилировать живую рабочую силу [Arbeitskraft], необходи¬мую ему как воздух. Что же касается потребления рабочего, то оно воспроизводит только одно, а именно — его самого как живую рабочую силу. Так как это воспроизводство самого ра¬бочего составляет условие для капитала, то и потребление рабочего выступает не непосредственно как воспроизводство капитала, а как воспроизводство тех отношений, при которых капитал только и является капиталом. Живая рабочая сила, так же кап сырье и орудие, принадлежит к числу условий существования капитала. Капитал, стало быть, воспроизводит себя двояким образом: в своей собственной форме и в потреблении рабочего, но последнее лишь в той мере, в какой это потребление воспроизводит рабочего как живую рабочую силу. Это потребле¬ние капитал поэтому называет производительным потребле¬нием — производительным не потому, что оно воспроизводит индивида, а потому, что оно воспроизводит индивидов в каче¬стве рабочей силы.

Если Росси находит странным то обстоятельство, что заработная плата принимается в расчет дважды: сначала как доход рабочего, а затем как воспроизводительное потребление капитала, то это возражение имеет смысл только в отношении тех, кто непосредственно вводит заработную плату в качестве стоимости в процесс производства капитала. Ибо выплата зара¬ботной платы есть такой акт обращения, который происходит одновременно и рядом с актом производства. Или, как говорит с этой точки зрения Сисмонди , рабочий потребляет свою заработную плату без воспроизводства, а капиталист потребляет ее производительно, поскольку он получает взамен труд, кото¬рый воспроизводит заработную плату и больше, чем заработ¬ную плату.