«Предполагается, что купцы покупают и продают не по необходимо¬сти, а в расчете на прибыль)) (стр. 201).
«Только промышленник производит для чужого, а не для собственного потребления. Эти блага становятся для него полезными лишь с того мо¬мента, когда он их обменяет. Они, следовательно, делают необходимой торговлю, или искусство обмена. Они оцениваются только соответственно! своей меновой стоимости» (Sismondi, Etudes sur l’économie politique. Tome II, Bruxelles, 1838, стр. 161). «Торговля лишила вещи, богатства их первичного характера полезности… Противоположность между потре¬бительной стоимостью и меновой стоимостью — к этой последней торговля свела все еещи» (стр. 162). «Вначале полезность есть истинная мера стоимо¬стей; … торговля тогда существует в патриархальном состоянии общества; ио она не охватила целиком все общество; торгуют лишь излишками про¬дуктов каждого человека, а не тем, что необходимо для его существования» (стр. 162, 163). «Напротив, для нашего теперешнего экономического состоя¬ния и прогресса характерно то, что торговля взяла на себя распределение всей совокупности ежегодно производимого богатства и, следовательно, совершенно лишила его характера полезной стоимости, сохранив на ним лишь характер меновой стоимости» (стр. 163).
«До введения торговли… увеличение количества произведенных продуктов представляло собой прямое увеличение богатства. Малое зна¬чение имело тогда количество труда, посредством которого была приобре¬тена та или иная полезная вещь… И действительно, желаемая вещь ничего не утрачивает из своей полезности даже тогда, когда для ее приобретения не требуется никакого труда; хлеб и полотно были бы не менее необходимы своим владельцам даже в том случае, если бы они упали к ним с неба. Это, несомненно, и есть настоящая оценка богатства, потребления и полезности. Но с того момента, когда люди… поставили свое существование в зависи¬мость от обмена, который они могли бы произвести, или от торговли, они были вынуждены 5гсвоить другой способ оценки, оценку по меновой стоимости — стоимости, которая вытекает не из полезности, а из отношения между потребностями всего общества и количеством труда, достаточным для удовлетворения этих потребностей, или также количеством труда, ко¬торое может удовлетворить их в будущем» (там же, стр. 266). «При оценке стоимостей, которые люди старались измерять посредством введения денег, понятие полезности было совсем отброшено в сторону. Стали принимать во внимание только труд, усилие, необходимое для того, чтобы добыть себе те две вещи, которые обмениваются друг на друга» (стр. 267).
Относительно процента Дж. У. Гилбарт в своей книге «Тhе His¬tory and Principles of Banking» (London, 1834) говорит следующее:
«To обстоятельство, что человек, берущий деньги взаймы с целью получения прибыли при их помощи, должен отдать часть своей прибыли кре¬дитору, является само собой разумеющимся принципом естественной справедливости. Человек получает прибыль обычно посредством торговли. Но в средние века население было чисто земледельческим. А при таком населении и при феодальном режиме может иметь место лишь небольшая торговля, а потому и небольшая прибыль. Поэтому в средние века законы о ростовщичестве имели себе оправдание. Кроме того, в земледельческой стране человек редко стремится к тому, чтобы занимать деньги, за исклю¬чением тех случаев, когда он обеднел или попал в беду вследствие какого-либо несчастья» (стр. 163).
«Генрих VIII ограничил процент 10%, Яков I — 8%, Карл II — 6%, Анна — 5%» (стр. 164—165). «В те [VII—55] времена заимодавцы, если не в силу закона, то фактически были монополистами, и потому необхо¬димо было ограничивать их, как и других монополистов. В наше время норма дрябыля регулирует норму процента, тогда как в те времена норма процента регулировала норму прибыли. Если кредитор обременял купца высокой нормой процента, то купец бывал вынужден накидывать на свои товары более высокую норму прибыли. Тем самым из карманов покупа¬телей извлекалась большая сумма денег, чтобы положить ее в карман кре¬дитора, ссудившего деньги купцу. Эта добавочная цена, накидываемая на товары, приводила к тому, что публика становилась менее способной и менее расположенной покупать эти товары» (стр. 165).
«При господстве неизменных эквивалентов торговля и т. д. была бы невозможна» (G. Opdyke. A Treatise on Political Economy. New York, 1851, стр. 67).
«Положительное ограничение [в законодательном порядке] коли¬чества этого орудия» (т. е. бумажных денег) «выполнило бы ту единствен¬ную полезную задачу, которую издержки производства выполняют по отношению к другому орудию» (металлическим деньгам) (там же, стр. 300).
Процент.. «Если определенная сумма драгоценного металла пони¬жается в стоимости, то это не служит основанием брать меньшее количе¬ство денег за пользование этой суммой, ибо если капитал представляет меньше ценности для заемщика, то в той же мере ему менее трудно платить процент. В Калифорнии берут 3% в месяц, 36% в год вследствие неурегу¬лированности общего положения… В Индостане, где займы предостав¬ляются индийским князьям на непроизводительные расходы, заимодавцы с целью комиенсирования в среднем потерь своего капитала взимают весьма высокие проценты, 30%, не стоящие ни в каком отношении к прибыли, которую можно было бы извлечь путем промышленных операций» («The Economist» от 22 января 1853 г., № 491, стр. 89). Заимодавец «взимает здесь такой процент, высота которого достаточна для возмещения кредитованной суммы в короткий срок или по крайней мере для того, чтобы уравновесить его убытки в отдельных случаях явно непомерным барышом в других слу¬чаях» (там же).
«Размер процента зависит: 1) от нормы прибыли, 2) от пропорции, Согласно которой вся полученная прибыль делится между заимодавцем и заемщиком» (там же).
«Изобилием или недостатком драгоценных металлов, высоким или низким общим уровнем цен определяется только большее или меньшее ко¬личество денег, которое потребуется для осуществления обмена между за¬емщиками и заимодавцами, равно как и для всех других видов обмена… Различие лишь в том, что потребуется бóльшая сумма денег для того, чтобы представить и передать в руки заемщика даваемый в ссуду капитал… Отношение между суммой, уплачиваемой за пользование капиталом, и величиной этого капитала выражает норму процента, измеренную в деньгах» (там же, стр. 89—90).
[15) РАЗНОЕ О ДЕНЬГАХ]
Двойной стандарт. Прежде «в странах, где золото и серебро — узако¬ненный стандарт, обращалось до сих пор почти лишь одно серебро, так как в 1800—1850 гг. золото имело тенденцию дорожать по отношению к серебру… Во Франции золото несколько подорожало по отношению к серебру и ходило с лажем по сравнению с определенным в 1802 г. отношением к серебру… То же самое имело место в Соединенных Штатах,.. в Индии». (В последней стране теперь серебряный стандарт, так же, как в Голландии и т. д.) «Обращение Соединенных Штатов было затронуто раньше всех [открытием калифорнийского золота]. Значительный ввоз золота из Калифорнии, лаж на серебро в Европе,.. значительный вывоз серебряных монет и замена их золотом. Правительство Соединенных Шта¬тов чеканило золотые монеты даже достоинством всего лишь в 1 доллар… [Частичная] замена серебра золотом во Франции» («The Economist» от 15 ноября 1851 г., стр. 1257).
«Пусть «стандарт стоимости» будет каким угодно и пусть находя¬щиеся в обращении деньги представляют любую определенную долю этого стандарта, которая может быть установлена; все же как то, так и другое может обладать определенной и перманентной стоимостью по отношению друг к другу, лишь будучи обратимо по желанию владельца» («The Econo¬mist» от 9 октября 1847 г., стр. 1158).
«Единственные деньги, которые могут цениться выше номинальной стоимости, это те, которыми никто не обязан платить, между тем как вся¬кий обязан принимать их как законное платежное средство» («The Eco¬nomist» от 19 января 1851 г., стр. 59).
«Ни одна страна логически не может иметь больше одного Стандарта (больше одного стандарта меры стоимости), ибо этот стандарт должен быть однородным и неизменным. Ни один товар не обладает однородной неиз¬менной стоимостью по отношению к другим: он обладает таковой лишь по отношению к самому себе. Золотая монета всегда обладает той же стои¬мостью, как и другая золотая монета той же самой пробы, того же веса и в том же месте; но этого нельзя сказать о золоте и каком-нибудь другом товаре, например серебре» («The Economist» от 11 мая 1844 г., стр. 771).
