ПРОИЗВЕДЕНИЯ (1840—1894)

355

Пусть они пеняют на себя, если они при своей республиканской консти¬туции позволяют как овцы вести себя на заклание, тогда как лишь от них самих зависит быть свободными.

Г-н О’Коннор далее говорит: «В Америке также существуют классо¬вые различия, общенациональные бедствия и недовольство народа, как в любой монархии мира». Да, конечно, в Америке существуют «классо¬вые различия», «бедствия» и «недовольство», но далеко не в такой сте¬пени, как во многих монархиях. Противники хартии используют про¬тив хартии аргумент О’Коннора против республиканцев. Они вопят: «Посмотрите на Америку: там вы увидите результаты всеобщего избира¬тельного права; рабство, классовые различия и т. п.!». Однако подобными аргументами не опровергнуть ни чартизм, ни республиканизм. Суще¬ствование рабства, классовых различий и т. п. свидетельствует лишь о бесчестности меньшинства и о невежестве массы, а принципы вечной справедливости, провозглашенные в американской декларации независи¬мости, по-прежнему остаются истинными и прекрасными.

Я бы не хотел, чтобы агитация за хартию ограничивалась разъясне¬нием и обоснованием «6 пунктов». Даже если бы подобная агитация привела к осуществлению хартии, разве она смогла бы должным обра¬зом подготовить народ к тому, чтобы в надлежащей мере воспользоваться завоеванной наконец властью? Более того, я твердо убежден, что хар¬тия не будет завоевана до тех пор, пока массы в полной мере не поймут, чего они смогут добиться для улучшения своего социального и политиче¬ского положения, когда будут иметь хартию. На мой взгляд, свободное обсуждение всех социальных и политических вопросов, которыми дол¬жен будет заниматься парламент, избранный на основе всеобщего изби¬рательного права, является наилучшим средством воодушевить миллионы в борьбе за хартию и в то же время подготовить их к тому, чтобы пол¬ностью воспользоваться хартией, когда она станет законом.

Г-н О’Коннор говорит: «Если оратор выйдет на трибуну и скажет: я республиканец, то он, возможно, будет встречен аплодисментами, но ни он, ни его слушатели не понимают значения этого выражения». Если это так, то тем более необходимо разъяснять, что такое республи¬канизм, чтобы народу стали ясны хорошие и дурные стороны республи¬канской формы правления. Однако я полагаю, что чартисты во всяком случае лучше осведомлены о значении слова «республика», чем это вообра¬жает г-н О’Коннор. Я даже позволю себе утверждать, что в этом отно¬шении они придерживаются взглядов, которые значительно отличаются от взглядов г-на О’Коннора.

Утверждение г-на О’Коннора, что Америка никогда не была монар¬хией и что там республиканцам не противостояли монархисты, оши¬бочно. Америка была составной частью британской монархии, и в на¬чале революции существовала сильная монархическая партия. К счастью, она оставалась в меньшинстве и справедливо подверглась конфискации имущества и преследованиям за свои враждебные выступления против прав и свободы своих соотечественников. И еще до последних лет бри¬танский парламент ежегодно вотировал некоторую сумму на вознаграж¬дение «американских роялистов» за принесенные ими жертвы в пользу священной британской монархии…

Пусть восторженные поклонники монархии вспомнят резню в Гали¬ции, пусть они подумают о невероятных жестокостях австрийцев в Лом¬бардии, пусть они вспомнят штурм Вены, бомбардировку Праги, Кра¬кова, Лемберга * и т. д. и — последнее, но не менее важное — пусть

* Современное название: Львов. Ред.

356 K. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

попытаются составить себе представление о нынешних событиях в Вен¬грии, пусть они обратят свой взор на эту страну, обагренную кровью, опустошенную огнем и охваченную неописуемыми бедствиями: все это — дело рук негодяев, которые лишь выполняют приказы еще более гнусного чудовища — монарха-императора «божьей милостью»!

(Нага друг Гарни совершенно упустил при всем этом обилии фактов геройские деяния «моей доблестной армии» в Познани 74, в Швейднице, Лигнице, Майнце, в Берлине, Потсдаме, Шпан-дау, Эрфурте, Миндене, Мюнстере, Дюссельдорфе, Кобленце и т. д. и т. д. и бесчинства божьей милостью германских «им-перских» войск в тысяче пунктов 34 благословенных отечеств! 75)

Я не могу согласиться с г-ном О’Коннором, когда он говорит, что даже после принятия хартии не будет иметь значения, кто окажется на троне — папа, дьявол или претендент. Я полагаю, что дьявол, несмотря на его многочисленных друзей, не смог бы завоевать большинства, обес¬печивающего его господство. А что касается папы, то похоже, что рим¬ляне не согласны с г-ном О’Коннором. Только жалкий народ мог бы при¬нять в качестве короля изгнанного из Рима папу. Я, со своей стороны, испытываю столь же мало симпатии к претенденту — Луи-Наполеону пли кому-либо из его соперников. Г-н О’Коннор говорит: «Между монар¬хией и республикой не существует ни малейшего различия, если только власть, стоящая за троном, сильнее, чем сам трон». Но к чему тогда весь этот «варварский блеск трона»? Или зачем нужен пожизненный президент или президент, избираемый на 4 года? Г-н О’Коннор, по-видимому, не замечает, что его представление о республиканизме устарело и вышло из моды. 60 лет тому назад оно, возможно, было правильным; однако нынешние подлинные республиканцы — люди будущего — отвергают как президента, так и короля и не станут голосовать ни за того, ни за дру¬гого. Главная цель республиканцев в будущем сводится к тому, чтобы предостеречь народ от такой ошибки, которую совершили французские крестьяне в декабре прошлого года, когда они посадили в президентское кресло этого субъекта — Луи-Наполеона. Если такого кресла нет, то не¬чего опасаться, что его займет неподходящее лицо или что оно превратится в трон.

Это письмо очень затянулось, и поэтому я вынужден лишь кратко прокомментировать совет О’Коннора чартистам о их позиции по отно¬шению к другим народам. Если я правильно его понял, позиция, кото¬рую он рекомендует занять, носит чисто своекорыстный характер. Если правильно, что «ни одному народу на земле нет дела до вас», то пеняйте сами на себя. Вы не совершили во имя своей собственной свободы ничего, что было бы достойно народа, тогда как, с другой стороны, ваши отцы были пособниками и послушными орудиями угнетателей Европы. Правда, сами вы выразили сожаление по поводу глупости своих отцов, но не вы¬сказали искренней симпатии в адрес тех, кто борется за свое освобожде¬ние от ига континентальных деспотов, которым Англия оказывает под¬держку золотом и войсками.

Если бы ваши отцы уделяли больше внимания внешней политике, им не пришлось бы ни проливать свою кровь, ни оставлять своим потом¬кам чудовищный груз преступлений, запятнав себя удушением свободы во Франции (а тем самым и в остальной Европе). Кроме того, имейте в виду, что ваши правители не последуют совету О’Коннора. Они либо сами вмешаются, чтобы подавить друзей свободы, либо заставят других

ПРОИЗВЕДЕНИЯ (1840—1894)

357

совершить интервенцию. Если они сами и не нанесут свободе смертель¬ного удара, то во всяком случае предадут ее, подобно Иуде, в руки вра¬гов. Если вы «откажетесь от рассмотрения вопросов внешней политики» (как этого требует г-н О’Коннор) и позволите вашим правителям в союзе с тиранами на континенте вновь заковать народы в старые цепи рабства, то народы континента по праву будут считать вас соучастниками преступ¬лений ваших правителей, а «проклятия, ненависть и гневное презрение» будут сопровождать имя «англичанин» по всему миру.

Было замечено, что тот, у кого сердце не стучит чаще и кровь не льется в жилах быстрее на полях Марафона, чем на обычном куске земли, не оба-гренном кровью свободных и смелых людей, тот человек не достоин за¬висти. Однако еще менее достоин зависти тот, кто с равнодушием отно¬сится к борьбе и страданиям своих современников, к страданиям и борьбе за свободу народов. Когда я вижу народ, который разрывает вековые цепи, в мощном порыве освобождается от чужеземной тирании угнета¬телей внутри страны и завоевывает духовную и физическую свободу по¬средством избавления от оков, в которых держали его попы и короли; когда я вижу, что такой народ, преданный своими руководителями, бро¬шенный на произвол судьбы своими прежними союзниками, тем не менее полон твердой решимости любой ценой отстаивать свою недавно завое¬ванную свободу, и когда я затем обращаю взор на свою родину, то я по¬лон удивления и краснею от стыда при виде апатии, эгоизма и рабского образа мыслей моих соотечественников, у которых не хватает ни муже¬ства, чтобы последовать примеру итальянцев, ни благородства, чтобы поспешить им на помощь или хотя бы обратиться к небу с мольбой об их победе.