вается благодаря надзору капиталиста. Он авансировал заработную плату рабочих, он должен получить продукты их труда. В его интересах и его привилегия — следить, чтобы они не работали с перерывами или медленно» (Я. Jones. [Text-book of Lectures on the Political Economy of Nations. Hertford, 1852], p. 37—38 [Русский перевод, стр. 314-315]).

“2> «Общим признанием экономистов пользуется та аксиома,что всякий труд дол-жен оставлять некоторый излишек. Для меня это положение является универсальной и абсолютной истиной; это — необходимое следствие закона пропорциональности (!), который можно рассматривать как итог всей экономической науки. Но пусть извинят меня экономисты: в пределах их теории положение, что всякий труд должен оставлять некоторый излишек, не имеет смысла и не поддается никакому доказательству» (Proudhon. [Système des contradictions économiques, ou] Philosophie de la misère. [Tome I, Paris, 1846, p. 73]). В работе «Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты г-на Прудона»». Париж, 1847, стр. 76—91 [настоящее издание, т. 4, стр. 117—127], я дока¬зал, что господин Прудон не имеет ни малейшего понятия о том, что такое этот «изли¬шек труда», а именно — прибавочный продукт, в котором представлен прибавочный труд или неоплаченный труд рабочего. Так как фактически он в капиталистическом производстве находит, что каждый труд оставляет такой «излишек», он пытается объяснить себе этот факт каким-то таинственным природным свойством труда и выбраться из затруднения с помощью sesquepedalia verba [пустословия], вроде: «необходимое следствие закона пропорциональности» 23.

68

К. МАРКС

распределяется по различным сферам производства, наконец, отношение, в котором он переходит из одной сферы производства в другую, — все это определяется изменяющимся отношением, в каком общество нуждается в продуктах этих особых сфер производства, т. е. в потребительных стоимостях товаров, которые они создают; ибо, хотя оплачивается лишь меновая стоимость товара, покупается товар всегда лишь из-за его потребительной стоимости. Так как непосредственный продукт процесса производства есть товар, то капиталист может реализовать капитал, существующий в конце процесса в форме то-вара, а стало быть и содержащуюся в нем прибавочную стоимость, лишь постольку, поскольку он находит покупателей для своих товаров.

Но капитал сам по себе безразличен к особенности каждой сферы производства, и только большей или меньшей трудностью продажи товаров той или иной сферы производства опреде¬ляется, где он вкладывается, как он вкладывается и в каком размере он переходит из одной сферы производства в другую, или изменяет свое распределение между различными сферами производства. В действительности эта текучесть капитала на¬талкивается на препятствия, которые здесь не подлежат рас¬смотрению. Но, как увидим дальше, капитал, с одной стороны, создает себе средства, чтобы преодолеть эти препятствия, по¬скольку они возникают только из природы самих производ¬ственных отношений, а с другой стороны, он устраняет с раз¬витием присущего ему способа производства все установленные законом и внеэкономические препятствия своему свободному движению в различных сферах производства. Прежде всего он опрокидывает все установленные законом или традиционные преграды, которые препятствуют ему по своему усмотрению покупать тот или иной вид рабочей силы, или любым образом присваивать себе тот или иной вид труда. Далее, хотя рабочая сила в каждой особой сфере производства имеет особую форму, как способность к прядению, сапожному делу, кузнечному и т. д., и поэтому для каждой особой сферы производства требует¬ся, такая рабочая сила, которая получила развитие в каком-то одном определенном направлении, стала особенной рабочей си¬лой, однако эта текучесть капитала предполагает его безразли¬чие к особому характеру процесса [469 к] труда, который он себе присваивает, предполагает такую же текучесть или изменчи¬вость в труде, т. е. в умении рабочего применять свою рабочую силу. Мы увидим, что сам капиталистический способ производ¬ства создает эти противостоящие его собственной тенденции экономические препятствия, но он устраняет все установлен-ГЛ. VI. РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 69

ные законом и внеэкономические препятствия этой изменчи¬вости 143). Подобно тому, как капиталу, в качестве самовозра¬стающей стоимости, безразлична особенная вещественная форма, в которой он выступает в процессе труда, будь то паровая ма¬шина, навозная куча или шелк, точно так же и рабочему без¬различно особое содержание его труда. Его труд принадлежит капиталу, он есть только потребительная стоимость товара,; который он продал, и он продал его только для того, чтобы при¬своить себе деньги и с помощью денег — жизненные средства.’ Перемена вида труда интересует его только потому, что каждый особый вид труда требует иного развития рабочей силы. Если его безразличие к особому содержанию труда не делает его способным изменять по команде свою рабочую силу, то он выражает это безразличие тем, что бросает своих заместителей, подрастающее поколение, сообразно требованию рынка, из одной отрасли труда в другую. Чем более развито капиталисти¬ческое производство в данной стране, тем больше требование изменчивости, предъявляемое к рабочей силе, тем безразличнее рабочий к особому содержанию своего труда, и тем интенсивнее [flüssiger] движение капитала из одной сферы производства в другую. Классическая политическая экономия предполагает изменчивость рабочей силы и текучесть капитала как аксиому; и она имеет право на это, поскольку это — тенденция капиталистического способа производства, упорно прокладывающая себе путь несмотря на все препятствия, создаваемые большей частью самим же капиталистическим способом производства. Чтобы представить в чистом виде законы политической экономии, абстрагируются от препятствий [Friktionen], подобно тому как в чистой механике абстрагируются от особых трений, которые нужно преодолеть в каждом отдельном случае ее применения 144).

,4>| «Каждый человек, если бы его не ограничивал закон, переходил бы от одного занятия к другому, как того требовали бы различные изменения в состоянии дел» («Considerations concerning Taking off the Bounty on Corn exported» etc. London, 1753, p. 4).

ut> Нигде текучесть капитала, изменчивость труда и безразличие рабочего к содержанию своего труда не выступают в большей степени, чем в Соединенных Штатах Северной Америки. В Европе, даже в Англии, капиталистическое производство все еще страдает от остатков феодализма и искажается ими. Например, то обстоятельство, что хлебопечение, сапожное дело и т. д. лишь теперь начинают вестись в Англии по-капиталистически, всецело обязано тому, что английский капитал имел также фео-дальные предрассудки относительно «респектабельности». Было «респектабельно» продавать негров в рабство, но не было «респектабельно» производить колбасы, сапоги или хлеб. Поэтому из Соединенных Штатов исходят также все машины, которые подчиняют капиталистическому способу производства европейские «нереспектабельные» отрасли деятельности. С другой стороны, человек нигде не проявляет такого безразличия к виду труда, ноторый он выполняет, как в Соединенных Штатах, нигде не оознает в такой степени, что его труд доставляет всегда один и тот же продукт, деньги, я нигде

70

К. МАРКС

Хотя капиталист и рабочий противостоят на рынке только как покупатель, деньги, и продавец, товар, однако это отношение благодаря специфическому содержанию их торговой сделки с самого начала своеобразно окрашено, тем более, что при капиталистическом способе производства предполагается, что это выступление обеих сторон на рынке с тем же самым противоположным назначением постоянно повторяется или является постоянным. Если мы рассматриваем отношение на рынке между товаровладельцами вообще, то один и тот же товаровла¬делец выступает попеременно как продавец и покупатель товара. То что два товаровладельца отличаются друг от друга как покупатель и продавец, это только постоянно исчезающее различие, так как все попеременно играют одни и те же роли по отношению друг к другу в сфере обращения. И рабочий после того, как он продал свою рабочую силу, превратил ее в деньги, также становится покупателем, и капиталисты про¬тивостоят ему просто как продавцы товаров. Но деньги в руках рабочего только средство обращения. На собственно товарном рынке рабочий на деле, как всякий другой владелец денег, отличается только как покупатель от владельца товаров как продавца. Но на рынке труда, напротив, деньги противостоят ему всегда как денежная форма капитала, и поэтому владелец денег — как персонифицированный капитал, капиталист, ме¬жду тем как он, со своей стороны, противостоит владельцу денег [469 1] как простая персонификация рабочей силы и, следовательно, труда, как рабочий146). Противостоят друг другу не просто покупатель и просто продавец, в сфере обра¬щения, на рынке, противостоят друг другу капиталист и рабочий как покупатель и продавец. Их отношение как капита¬листа и рабочего есть предпосылка их отношения как покупа¬теля та. продавца. Это не есть, как у других товаровладельцев, отношение, которое вытекает просто из природы самих товаров, а именно из того, что никто не производит продукты непосред¬ственно для своих жизненных потребностей, а каждый произ-не проходит с одинаковым безразличием [Nonchalance! через самые разные отрасли труда. Эта «изменчивость» рабочей силы выступает здесь поэтому как совершенно определенное свойство свободного рабочего, в противоположность работающему рабу, рабочая сила которого стабильна и может применяться только лишь традиционным в данной местности способом. «Недостаток рабской системы труда состоит главным образом в ее неподвижности… если производится табак, табак становится единствен¬ной отраслью производства, и табак производится, каково бы ни было состояние рынка и каковы бы ни были почвенные условия» (Cairnes. [The Slave Power; its character, career and probable desings. London, 1862], p. 46—47).