В общем, я почти уверен — демон действует либо через наведённый сон, либо через мощный гипноз. Первое для меня просто идеально, а второе… А второе значит, что прямо херачить по мозгам он не может.

Приходится прибегать к сложным медленным техникам. Возможно, на это и уходят те «часы», которые провела там Мари.

Но сейчас я в любом случае ничего с этой тварью не сделаю. Мне всё ещё нужно стать сильнее и укрепить душу. И вот как раз это — то, что волнует меня больше всего.

— Спасибо, Мари, то, что ты рассказала, правда очень полезно мне.

— Да? А зачем⁈

— А… Ну, у меня есть знакомые журналисты. Соберу для них компромат на то, как в Спецкабинете детей мучают. Они расследование проведут и уберут это.

— Правда⁈ А так бывает? Мне братик всегда говорил, что СМИ… э-э. Щас вспомню. Во! «Кукла с рукой в заднице», да!

Я усмехнулся.

— Ожидаемое отношение от монарха. Но если и так — рука может принадлежать и хорошему человеку. И он сыграет хорошую пьесу. Слышала про ситуацию с детдомом сто пятнадцать?

— Да! — закивала Мари. — Про это по телеку всё время говорили весной и летом! Помню, во дворце смотрела!

— Ну вот. — самым загадочным своим голосом протянул я. — Ни на что не намекаю… Но Лиза именно из этого детдома. Так то!

Глаза Мари превратились в два голубоватых блюдца. Она прикрыла рот ручками и ахнула — то ли от восторга, то ли от сострадания к Лизе.

Ведь все те жестокости, которые творила воспитательница, по телеку обсосали со смаком.

— То-то же. — похлопал я Мари по плечу, приводя в чувства. — А теперь расскажи-ка мне, почему не спишь по ночам. Я так понимаю, это началось после каникул во дворце? Что-то мне подсказывает, тут я и сам смогу помочь…

Глава 9

Голоса во тьме. Часть 2

За окном уже смеркалось. Декабрь как-никак, темнеет рано. Да и засиделись мы с Мари — пришлось звонить родителям, заверять их, что всё в порядке.

Пришлось, правда, рассказать и о том, с кем именно я провожу время. Но, услышав имя принцессы, мама быстро свернула разговор и обещала, что обсудим дома.

Разумно, в общем-то. Мало ли, кто может услышать телефонный разговор. Кстати об этом.

— Мари, выйдем-ка ненадолго. Воздухом подышать.

Удивлённая девочка на автомате согласилась. Я быстро вытолкнул её в коридор и тихо спросил:

— У тебя тут нет никакой прослушки? Ну так, мало ли… Может, я и так сказал слишком много. Но дальше без проверки говорить точно нельзя.

Принцесса задумчиво оглянулась на дверь. И неуверенно промямлила:

— Ну… Нет, наверное. Я никогда ничего такого не замечала и не чувствовала.

Понятно. Ну, перед дальнейшим разговором в любом случае лучше проверить. Одно дело — туманные фразы (мало ли как я там ей хочу помочь) и обсуждение школьной жизни. Другое — прямой разговор о проблемах, связанных с Императором.

Я не стал ничего говорить вслух. Каналы уже более-менее отошли от Нуля, так что я обратился к Заклинанию. На этот раз мне нужен был Полог Безмолвия. Вернувшись в комнату, я сел на мягкий ковёр посреди помещения.

Заклинание отозвалось мгновенно. Из кончиков пальцев быстро потёк полупрозрачный невесомый дым, поднявшийся к потолку, липнущий к стенам и полу…

Спустя секунд десять вся комната оказалась окутана этим дымом. А я стоял на полу на коленях и тяжело дышал.

— Тьфу, млин! — сплюнул я комок крови. — Ну и ну!

Ладно хоть на ковёр не попал — от такого кровь хрен потом отстираешь.

Всё-таки кинетические заклинания — а работа со звуком именно в этой области — от моего профиля бесконечно далеки. Да и форму дыма я выбрал неудачно.

Пришлось пару минут сидеть и нагонять в лёгкие свежей маны под ошарашенным взглядом Мари.

— Как⁈ Как ты это сделал⁈ — прошептала, наконец, она, удивлённо озираясь. — У комнаты будто аура пропала!

— Так и есть. — хрипло ответил я, поднимаясь. — Это Полог Безмолвия. Заклинание, не выпускающее из поля ничего наружу и не впускающее ничего вовне.

— А если внутри уже есть прослушка? — хлопала ресничками принцесса.

— Я же сказал — не выпускает ничего. В том числе электрический и магический сигнал и звук. В этом его основной смысл.

— А… А я потом тоже так смогу⁈ У нас ведь с тобой один тип Источника! Здорово!

Я не стал зазря обнадёживать девочку. Мотнув головой, я произнёс:

— Нет. Это кинетическая магия, завязанная на работу с полями. Искажающие такое не могут, мы иначе маскируемся. Сейчас просто времени особо нет заморачиваться.

— Но как ты тогда…

— Красавица моя, давай не сейчас. — поморщился я, унимая звон в ушах. — Давай лучше о твоей проблеме поговорим. Я подумаю, могу ли чем-то помочь, а там уж видно будет — подружимся мы, или не судьба. Хорошо?

Я прямо-таки увидел, как на бледном личике принцессы отражается работа мысли. Дети, что уж тут. Это лет через шесть-семь она вырастет в утончённую красотку и светскую диву.

А пока передо мной девочка, у которой явно хватает проблем и не хватает тех, с кем можно быть откровенной.

— А ты никому не расскажешь? Поклянись! Этим, ну… чем ты там мне говорил клясться? Я прямо почувствовала, что сработало тогда!

Я выдержал небольшую паузу — окончательно прийти в себя, подняться с ковра, поискать глазами тряпку, чтобы вытереть кровь. Но Мари восприняла эту паузу по-своему.

В её глазах появилась тревога.

— Поклянись!.. То есть… Ты поклянёшься⁈ Ну… пожалуйста!

Покраснев, целая принцесса смотрела на меня так, будто она нищенка у дороги, а я могу подать ей на пропитание до завтра. А могу и не подать.

Ладно, нечего компостировать ей мозги.

— Клянусь. — твёрдо сказал я, вкладывая в эти слова духовную силу. — Клянусь честью рода Осинских, своей собственной честью и магической силой, что никому не расскажу о твоих проблемах, о содержании нашего разговора. И не стану использовать полученные знания, чтобы навредить лично тебе, пока ты не навредишь мне первой.

Последнее я добавил осознанно, для большей уверенности. Девочка явно «проглотит» эту ущербную формулу, которая легко нарушается просто тем, что я сам решу, вредит она мне, или нет.

А в её глазах у неё будут весомые гарантии. Я, впрочем, пока и не планирую как-то клятву обходить.

— Спасибо! — плюхнулась она на кровать, подхватывая со стола кружку с чаем. — Тогда слушай…

* * *

Этим летом Мари, как и дважды до этого, вернулась жить во дворец. Ей было где проживать, так что общежитие на лето за ней не сохранялось. Да и было бы совсем позорищем — целая принцесса проводит каникулы в общаге!

Только вот прежней радости по поводу возвращения у неё уже совсем не осталось. Когда она была маленькой, Мари боготворила старшего братика, даже если тот бывал с ней строг.

Ведь это справедливая строгость — принцесса должна быть хорошей девочкой, и если она не хочет воспитываться нормально, приходится применять строгие меры!

— А по-моему, Мари, твой брат просто мудак и садист.

— Нет! Он всё равно хороший!.. Наверное…

Да, возвращаясь во дворец в этом году, она уже не была так в этом уверена. Прошлое лето во дворце прошло как в мутном мареве, с этими бесконечными кошмарами, странными криками по ночам и заверениями братика, что она всё это выдумала.

— А я не выдумала! Всё это правда было!

— Да я-то уж верю, Мари, Кошмар к тебе приходил самый настоящий. Я верю тебе, рассказывай, не отвлекайся.

…И от нового лета девочка и не знала, чего ожидать. Но подсознательно, или как это говорится, не чувствовала ничего хорошего.

Но всё-таки, когда она увидела встречающего её брата, на сердце стало легко и беззаботно, как в детстве!

— Братик, привет!!! Я так соскучилась!!! — подлетела Мари, чтобы его обнять.

Но натолкнулась словно на стену. Стену из слов.

— Леди Мария. Разве в школе вас не научили вести себя прилично хотя бы на публике?