Иван хитро прищурил глаза:

– А что было на месте молочного комбината, догадываетесь?

– У нас игра такая? – возмутился Долгополов. – Угадайка? Что было на его месте?

– Я догадалась, – живо кивнула Кассандра. – Деревянный терем Столовертова?

– Какая вы молодец, – порозовел лицом очкарик географ.

– Вот оно как. – Детектив растер пальцами твердый подбородок. – До революции подо всеми домами целые лабиринты подвалов были даже в городах, что уж говорить о таком тереме. Верно, Касси?

– Просто бесспорно, – согласилась девушка.

– А если это был Кощей? – продолжал рассуждать Крымов. – Вдруг Столовертов и Кощей – одно лицо? С его-то возможностями, деньгами? Боже мой, да там целый город может быть. Ну уж его храм с языческим алтарем наверняка.

– Для жертвоприношений, – поддакнул Антон Антонович.

– Вы серьезно про Кощея? – усмехнулся Иван. – Настоящего?

– Они серьезно, – кивнула рыжая журналистка.

– А не вы ли сами посвятили этому большую часть жизни? – спросил Крымов. – Зачем вам все это было нужно? Только ради спортивного интереса?

– Да как вам сказать, – замялся Иван. – Я всегда сомневался…

– А теперь показывайте топографическую карту, где у вас все разрисовано, – почти приказал Долгополов. – Вся местность как на ладони. Ведь есть такая?

– Есть, – кивнул тот и раздвинул первую доску.

Гостям открылись две створки – на левой красовалась карта всего села и его окрестностей. Был жирно отмечен молочный комбинат, а пунктиром – та территория, которую занимала усадьба купца Столовертова.

– Почти совпадают, – заметил Крымов. – Уверен, один подземный коридор вел к вашей речке, как ее?

– Уловка, – сказал Иван.

– На случай бегства, – продолжал детектив. – Второй – в ближний лес. Там искать еще труднее. А третий, несомненно, должен вести в сам Сорочий хутор. Вопрос только в том, куда именно. Дом должен быть старинным.

– У нас полно старинных домов, – подсказал Иван. – Само село старинное. Если не сами дома – они сгорели почти все, – то фундаменты остались и подполы.

– А когда построили клуб? – спросил у хозяина дома Крымов.

– В двадцатых, кажется.

– Что было на его месте?

– Огороды, пустырь. Ничего толкового.

– Ясно. А теперь расскажите, Иван, что вы заметили странного, когда следили за Лютиковым?

– Кое-что заметил. Если перелезть через забор и подкрасться к окну, то можно все рассмотреть. Как сторож смотрит телевизор, ест и пьет, спит на диване, даже как ходит в уборную, которая дальше по коридору. Вдоль этого коридора тоже есть несколько окон. Но вот как-то Лютиков пошел в уборную, а не было его всю ночь.

– Что, запор? – спросил Долгополов.

– Очень смешно. Где-то в середине между комнатой дежурного и туалетом он просто взял и исчез.

– Но куда? – поинтересовался Крымов. – Сами-то как думаете?

Иван пожал плечами:

– Я собирался даже устроиться на молочный комбинат на полставки, чтобы все посмотреть и проверить двери и коридоры, но не получилось. Опередили меня.

Крымов читал материал в интернете и тер чеканный подбородок.

– Ну вы его скоро сотрете, – сказал Долгополов. – Говорите, какие соображения.

– Слава и деньги просто так не даются. Большие тем более. Взял деньги – отдай часть души. Большие деньги взял – отдай всю душу или жизнь. Не свою, так чужую. А власть и слава – и подавно. Чем больше отдашь, тем больше получишь.

– Ты о чем, Андрей? – вопросила Кассандра.

– Я о том, чем расплачивались с Кощеем его благоприобретатели. Они брали с собой спутников, а возвращались без них.

Глаза молодого географа вспыхнули:

– Вы думаете, они платили ему за славу и деньги живыми душами?

– Думаю, что это возможно. Иначе с чего бы ему, если это Кощей, помогать им? Он что, благотворителем заделался? Века его так изменили? Что скажете, Антон Антонович?

Долгополов поскреб нос кривым пальцем.

– А что тут сказать? Кощей, по сути, – мертвец, а чем мертвецы питаются, чтобы существовать веками? Вампиры пьют кровь, как все знают, зомби едят мозги, если верить кинематографу. А Кощей забирает энергию – он высасывает человека, пьет из него, как из губки, полной воды, и когда та высыхает, выбрасывает ее на помойку.

– А потом ищет новую живительную губку, – пробормотала Кассандра. – Значит, если сказать грубо, он питается людьми?

– Да, энергией их жизни, – кивнул детектив. – Вспомните всех жен Столовертова, как он молодел после смерти каждой из них. Бороду мукой посыпал, чтобы выглядеть старше.

– Может, взять нам этого Лютикова да прижать к стенке? – риторически спросил Долгополов. – Устроить допрос с пристрастием?

– Прижать к стенке библиотекаря мы всегда успеем, – заверил его Крымов. – Надо не промахнуться. Мы сейчас тут беседуем, а может, прямо под нами целое царство Кощеево бурлит и пухнет?

Телефон детектива ожил.

– Так, мне прислали старый план вашего села, он сохранился в архивах. Давайте посмотрим… А вот тут была часовенка, кстати, на западной окраине Сорочьего хутора, это что у нас теперь? Чей-то участок.

– Дайте я посмотрю, – попросил Иван. – Так, так, так, – бормотал он. – Да, я знаю, чья это земля. – Он радостно оглядел новых знакомых. – Это же участок Лютикова, Пал Палыча…

Вечера они дожидались с тревогой и душевным подъемом одновременно. Пили чай, говорили, но знали – скоро им предстоит опасное предприятие. Крымов несколько раз отходил в другую комнату, говорил по телефону. Иногда слишком эмоционально.

В очередной раз он вернулся заинтригованным.

– Вы певца Юрана знаете? Юрана Юрьева?

– Я знаю, – кивнула Кассандра. – У него высокий голосок. Ничего так тянет. Смазливый.

– И я знаю, – скривился Иван. – Шума от него много.

Крымов усмехнулся.

– Я звонил своему коллеге из Сорочинска. Этот Юран сейчас катается по нашей области. Его раскручивает один старый продюсер, Вильям Шмель, вышедший в тираж, но решивший снова оказаться на плаву. Когда этот Шмель был молодым, в девяностые, то отлично раскрутил до небес одну женскую группу. А до того он был в этих краях. Слышите, Иван, в ваших краях! Потом Шмель раскручивал других, заработал кучу денег, много бухал на радостях, не выдержал бремени славы и покатился вниз. А теперь вновь решил вскарабкаться в гору. Последний шанс с этим Юраном. Так вот, у них запланирована поездка по вашей речке Сороковке, от истока до устья, мимо этих берегов. Еще есть подробность, что этот Шмель едет сюда с вокалисткой. Ее называют в своем кругу Викой-стервищей. Девчонки из подпевки ее ненавидят. Может, этот Шмель просто развлекается с красоткой, а может, его поездка неспроста?

– Вы думаете, он везет ее на заклание? – с тревогой вопросил Иван.

– Почему бы и нет? Все может быть.

– И когда этот Шмель с девчонкой будут проплывать мимо Сорочьего хутора?

Крымов задумался.

– Этой ночью, я так думаю. Уже скоро. – Он посмотрел в потолок избы: – Эх, нам бы спутник на орбите…

Долгополов кивнул:

– Не забудьте про серебряные пули, Андрей Петрович.

– А когда я про них забывал?

– Про серебряные пули? – не сразу сообразил Иван Трофимов. – Вы это серьезно?

– Не на зайца идем, молодой человек, – заметил бодрый и воинственный старик. – Тут зверь покрупнее будет.

– Стреляли? – спросил Крымов у географа. – Из оружия?

– Ну мы же в деревне живем. Охотился, конечно.

– Хорошо. Вам дадим обрез с серебряной картечью.

Антон Антонович подмигнул девушке:

– А Кассандре – дамский пистолет. С изящными серебряными пульками.

– Что дадите, то и возьму, – согласилась она. – Раз надо.

Летние вечера и ночи в деревне частенько бывают шумными: загулявшие компании, гитара, гармоника, колонки от магнитофона в окна – гуляй улица! Посиделки на лавках у заборов. Пришлось дождаться, когда все уляжется и золотой диск луны умиротворит округу.

В наступающей летней ночной тишине, когда отголоски недавнего деревенского пира уже затихали по дворам, соревнуясь с цикадами, они выдвинулись из дома Ивана Тимофеева. Детектив шел с увесистой спортивной сумкой через плечо, остальные налегке.