— Фоукс! — прокричал Дамблдор, с отчаянием понимая, что теперь у него не осталось пути к отступлению, и тут же, чтобы организовать себе убежище, завалил на спинку диван, укрываясь за ним, непрерывно бросая оттуда заклинания в Блэка-Поттера и Лестрейнджа.

— Гарри, Гарри. Вижу, ты ныне мастерски владеешь боевыми заклинаниями, — выкрикнул он оттуда. — Вижу, твой побег и новый круг общения сослужили тебе хорошую службу. Теперь ты почти так же славно дерёшься, как и твой отец, и твоя мать. Ты многого достиг в этом искусстве, но что бы они сказали, если бы смогли увидеть, с кем ты сражаешься вместе и против кого?!

— Все ваши слова — ложь! Каждое слово! Лили не была моей матерью, и вы это знаете! Вы сплели огромную паутину лжи, опутав ей всю Магическую Британию. Из-за вас погибли лорд и леди Поттер, Джеймс, Лили Эванс, Сириус отправился в Азкабан. Я уверен, что и Мэллори были убиты по вашему приказу.

666/690

Рудольфус, услышав такое заявление, на пару секунд даже остановился, но потом, когда мимо его головы просвистело что-то далеко не светлое, снова включился в бой.

— Знал бы я, чем всё закончится!.. Надо было отдать тебя оборотням на завтрак, — зло процедил Дамблдор, переходя на арсенал тех заклинаний, которым его обучил Геллерт в годы их юности.

— Зачем вам всё это? Зачем вы искали Переход? — выкрикнул юноша.

Ответить Альбус не захотел, да и не успел.

— А что здесь происходит? — раздался голос удивленной Гермионы, которая появилась ровно за спиной Дамблдора, там, куда маги без перерыва посылали сильнейшие заклинания.

Поскольку маги никого с той стороны не ожидали, то среагировали, конечно, быстро, но не так, как хотелось. Гарри и Рудольфус вдвоём подняли зеркальный щит, чтобы отразить «Этцельклинг», родовое проклятье Гриндевальдов. «Клинок Аттилы» отсекал душу волшебника от тела. Маг продолжал жить, но от него оставалась только телесная оболочка, точно так же, как если бы его душу выпил дементор. Это жестокое заклинание, посланное Дамблдором, отразилось от щита и рикошетом попало прямо в грудь Грейнджер. Та ойкнула и тихо осела на пол.

Гарри застонал. Видимо, всё изменить нельзя.

— Бомбарда! — выкрикнул он, взрывая диван, и сила заклинания разнесла его в щепки, подбросив Альбуса вверх.

— Экспеллиармус! — и старшая палочка, которая, конечно же, не хранилась в саркофаге, прилетела в руки юному лорду.

— Авада Кедавра, — проговорили одновременно, не сговариваясь друг с другом, Лестрейндж и Блэк-Поттер.

Оба мага медленно подошли к Дамблдору, чьё тело замерло, распростершись поверх остатков дивана.

— Мёртв, — сообщил шёпотом голос невидимого Кричера.

— А остальные? — уточнил Гарри.

— Хороший тёмный маг, — проговорил домовой эльф, имея в виду цвет кожи Кингсли, — пострадал, но жив. Никудышная дочь бедной Андромеды ранена, но жива. Предатели крови живы. Грязно… душа гостьи хозяина ушла, но тело живёт. Ребеночек не пострадал.

— Позови леди, что ждут в библиотеке, — распорядился молодой хозяин замка. — Пусть займутся Кингсли и Грейнджер. Уизли и Тонкс нужно стереть память и вернуть их домой. Пусть родители непутёвых детей занимаются ими. Всё это следует сделать быстро, скоро сюда вернемся мы из Ирландии. Мне нельзя встречаться с самим собой. Надеюсь, что вы понимаете: мы никому не сможем рассказать о том, что здесь случилось сегодня. Того будущего больше нет, и незачем никого тревожить.

667/690

Глава 91. Предки могут быть довольны...

— Надеюсь, что вы понимаете: мы никому не сможем рассказать о том, что здесь случилось сегодня. Того будущего больше нет, и незачем никого тревожить.

Гарри закрыл на пару секунд глаза и устало потёр их.

— Лорд Лестрейндж, считаю исполненными две виры из трёх. И просто — спасибо, что помогли.

— Со всем моим удовольствием, — поклонился Рудольфус. — Что думаете делать с телом Дамблдора? Он как-то не очень на себя и похож. Где борода? Где волосы до заду? И на старца он совсем не тянет.

— Кхм, — кашлянула Гестия. Они с Эммелиной уже подошли, и она занималась приведением в сознание Кингсли, а Вэнс пыталась выяснить, что именно произошло с Грейнджер.

— О, простите, не заметил, что к нам присоединились дамы, — извинился Лестрейндж и уточнил: — Ошеломите общество второй смертью Светлейшего? А кто, кстати, умер за него в прошлый раз?

— Он подставил под Аваду своего родного брата Аберфорта, а сам занял его место. Но, пожалуй, с общества в последнее время и так достаточно потрясений, — покачал головой юный лорд.

— Если я вам больше не нужен, то могу вот это, — и Рудольфус легонько пнул носком элегантного сапога из драконьей кожи бок одного из близнецов, — доставить, куда скажете, по пути домой, только подскажите адресок.

— Обливейт наложить сможете? — спросил Гарри после того, как сообщил новое местонахождение теперешней Норы Уизли.

— Нет проблем. Полагаю, что выбраться отсюда будет непросто?

— Мой домовик доставит вас к площадке, удобной для дальней аппарации. И ещё раз спасибо, лорд Лестрейндж, ваша помощь была очень кстати.

Как только Кричер исчез из гостиной вместе с Лестрейнджем и Уизли, пришёл в себя Шеклболт.

— Серьёзных повреждений или травм от заклятий нет, — констатировала мисс Джонс, подавая другу два фиала с зельями: Бодрящим и Обезболивающим. — Ударился головой о камин, когда падал, схватив Парализующее.

— Драклова девчонка! Дралась, как мантикора, которой наступили на хвост. Ума не приложу, чем я так ей насолил, — хмыкнул Кингсли, вставая с пола и чувствуя себя после зелий отлично.

— Можешь сам её спросить. Инкарцеро! Эннервейт!

Тело Нимфадоры опутали верёвки, а потом она несколько раз дёрнулась, как от ударов током, и открыла глаза.

668/690

— Ты жив, убийца! — прохрипела она, увидев подходящего к ней Шеклболта.

— Убийца? И кого же я убил? Не помню, чтобы в этом году у меня пополнялся счёт тех, кого я лично прикончил. А в прошлом году я и вовсе служил при магловском премьер-министре. Там и палочкой не помахать. Так о ком речь, Тонкс? — Кингсли был очень удивлён таким обвинением от молодой аврорши.

— А как же Ремус? Не помнишь, как ты убил Люпина? — почти прорычала Нимфадора, безумно сверкая глазами.

— Увы, девочка, этого жалкого волчару, предавшего своего друга, по вине которого погибло много ни в чём не повинных волшебников, ведьм и маленьких магов, прикончил не я. Хотя должен признаться, если бы мне выпал шанс с ним расправиться до того, как он сдох, моя рука бы не дрогнула.

— Его убил Грюм по приказу Дамблдора, — коротко сообщил Гарри. Ему было жаль, что ведьма, полукровка Блэк, превратилась в такое. — Тебя обманули.

— Нет! Зачем бы Дамблдор стал это делать? Я не верю, — Тонкс забилась в путах, силясь вырваться.

— Сейчас у меня нет времени тебя просвещать. Мистер Шеклболт при случае расскажет тебе, как было дело, — Кингсли согласно кивнул, а Гарри продолжил, теперь обращаясь к нему. — Отнесёшь эту дурочку к родителям? Пусть Андромеда занимается её лечением. Знаешь адрес? И сотрёшь ей память о сегодняшних событиях?

— Да, бывал у неё по поручению Альбуса. Сделаю.

— Тогда иди и помни: сегодня здесь ничего не было!

Отправив с Кричером Шеклболта и Тонкс, хозяин замка повернулся и подошёл к месту, где лежала Гермиона.

— Что с ней? — спросил он мисс Вэнс.

— Мне сложно понять. Диагностические чары показывают, что она одновременно и жива, и мертва. Мне кажется, что тело её живо, но души в нём больше нет. У маглов такое называют «смерть мозга». Самое интересное, что ребёнок, которого носит эта ведьма, не пострадал.

— Мы отнесем её в Мунго. Они смогут поддерживать тело здоровым до момента, когда ребёнку будет пора родиться, — проговорила Гестия, присев у тела Гермионы и проверяя разными заклинаниями предположение Эммелины.

— Правильно ли я понял: мисс Грейнджер мертва? — уточнил Гарри, чьё сердце пропустило пару ударов. Ведь если это так, то она и есть жертва. Она жертва, а не он!