Сёстры переглянулись.

— Тектоник, а что это? — уточнила Кэтрин, её голос звучал совершенно искренне.

— Вы думаете, что всё это просто игра, — сказал Дамблдор, его голос утратил безмятежность, став более напряжённым. — Где Тектоник?

— Но мы, правда, не знаем, что это. Возможно, вы не в курсе, но это не наш замок, и многого о нём мы не знаем, — ответила Одра.

— Я предпочел бы не прибегать к угрозам, но моё терпение не бесконечно, — глаза Дамблдора недобро сверкнули. — Боль развязывает языки и куда более выносливым магам, а не только нежным леди.

— И это говорит Альбус Дамблдор, великий светлый волшебник? — усмехнулась Одра.

— Директор, — так по привычке обратились к Дамблдору близнецы. — Вы тут пока решайте свои вопросы, а мы займёмся своими.

Как далее оказалось, это был не вопрос, а утверждение, после которого Уизли скрылись в одной из арок.

— Тонкс, ты останься! Будь бдительна, Кингсли может появиться в любой момент!

— Да! — воскликнула молодая ведьма и стала постоянно крутить головой, выставляя вперёд палочку.

Кэтрин с удивлением посмотрела на Одру. Эта красноголовая ведьма, похоже, была зациклена на мистере Шеклболте, и Дамблдор это использовал, манипулируя ею. Старшая сестра не успела ответить кузине.

— Apes aculeo! [180] — произнёс Альбус, направив палочку на нее, и Одра застонала: она испытала действительно сильную боль, как если бы целый рой пчел вонзил в неё свои жала.

— Что вы делаете! — гневно воскликнула Кэтрин. — Мы вам сказали, что понятия

639/690

не имеем, что такое этот ваш Тектоник.

— Apes aculeo! — повторил Дамблдор, в этот раз наказав Кэтрин. — Вы, как я вижу, не хотите быть хорошими девочками. Допустим, я вам верю. Тектоник — артефакт, существующий в единственном экземпляре и принадлежащий Блэкам. Он позволяет перемещаться во времени на неограниченный временной отрезок, туда, куда вас не отправит ни один хроноворот. Он находится где-то здесь, а ключ, который его запускает, должен быть у мальчишки. Про него мой второй вопрос. Где Тектоник и где Гарри?

=========

Про выражение «покрасить город в красный цвет» и упомянутого мной лорда Бересфорда, благодаря которому оно появилось, можно прочесть тут https://dzen.ru/a/ZqVOlWC1ghHDXEmp?share_to=link Apes aculeo! — не нашла вербальной формулы жалящего заклинания, перевела через переводчик на латынь «пчелы жалят».

640/690

Глава 87. В плену "Света"

Перед тем, как отправиться в Три ворона, Северус нашёл и ещё раз перечитал всё, что у него было про синий лотос, чтобы не ошибиться и не потратить время впустую. «Магическая гербология в легендах» содержала такой рассказ.

С тех древних времен, когда фараоны уже правили Египтом, но пирамиды только начинали свой величественный путь к небесам, раз в году, в мало кому известном месте, в водах Нила расцветает одно из самых редких и самых загадочных волшебных растений — синий лотос*. Его бутон постепенно поднимается из воды в течение двух-трёх дней, а потом, когда будет готов, на рассвете раскрывается невероятно красивый цветок, лепестки которого окрашены во все оттенки синего, как отражение небес, переходя по цвету от яркой полуденной синевы лета до густого тёмно-синего ночного небосвода, на фоне которого сияют звездами его серебристые тычинки. С наступлением сумерек цветок закрывается и снова погружается в воды Хапи. Синий лотос называют «Цветком Жизни» или «Цветком Бессмертия», он обладает настолько мощной волшебной силой, что может слабое снадобье превратить в зелье, побеждающее саму смерть.

«Согласно легенде*, когда мир был ещё молод, один из самых могущественных богов, Осирис, наблюдая на берегах Нила, как простые люди страдают от болезней и страха смерти, задумался о том, как им помочь. Бог, погружённый в размышления, погрузил свои руки в воды реки, и из её глубин появился синий лотос. Его красота поражала воображение, а аромат был сладким, словно мёд. Осирис коснулся цветка, и тот наполнил мир жизненной силой. Болезни покинули людей, а слезы печали сменились радостными улыбками. Взяв лепестки синего лотоса, Бог дунул на свою ладонь, и они полетели по миру и, находя умирающих, касались их губ, возвращая людей к жизни, исцеляя тело и душу.

Познав силу синего лотоса, люди начали собирать лепестки, изготавливая из них целебные настои и эликсиры. С каждым годом они собирали их больше и больше, но цветов зацветало все меньше и меньше, а лепестки их теряли волшебную силу. Жрецы (египетские маги) стали молить Осириса вернуть цветку силу. Бог их услышал. В день, когда звёзды сияли особенно ярко, явился Осирис, поднял синий лотос к небесам и произнес Божественное Слово. Цветок вновь наполнился волшебной силой, но чтобы такое истребление его больше не повторилось, Осирис сделал его цветение редким и кратким, а места произрастания скрыл. Только избранные знали, где можно его найти, и месяцами ждали на берегу день его цветения. Ведь синий лотос действительно мог принести исцеление самому безнадежному больному и оживить умирающего...»

Далее было указано, что лепестки синего лотоса — универсальный эффектор, усиливающий действие любого зелья, особенно продуктивен при использовании в лечебных зельях высшего уровня, ядах и противоядиях.

Северус не ошибался. Он помнил о свойствах синего лотоса, но никогда даже не видел такой ингредиент, не то что держал его в руках или использовал. Если в хранилище Трёх воронов найдётся хотя бы половинка лепестка, Драко будет спасён!

Допив последнюю чашку кофе, Северус достал одну из открыток из шкафа особого хранения, где он держал опасные зелья и ингредиенты. Сегодня ему попался интересный экземпляр: вид с моста Ватерлоо на набережную и собор Святого

641/690

Павла. Принц не верил в приметы. Да, мост Ватерлоо называли «мостом печали» и «аркой самоубийц». Здесь умерло очень много людей. Говорили, что он проклят, что сама аура мест близ моста Ватерлоо пропитана эманациями смерти...

«Ерунда всё это!» — подумал Северус, разрывая карточку.

***

Матэмхэйн Орион Блэк целый день то и дело возвращался мыслями к полученному письму. Оно просто не давало ему покоя. Промучавшись до самого вечера, он едва прикоснулся к ужину, сообщив семье, что завтра рано утром уедет, так как неотложное дело ожидает его в замке Килбриттайн, и, скорее всего, его не будет несколько дней.

Супруга и старшие сыновья лишь пожали плечами, а лорд Генри рекомендовал ехать на авто, напомнив, что в Ирландии даже между магами аппарировать друг к другу было не принято. Часто среди зелёных холмов просто не было укромных мест, чтобы маглы не засекли внезапные исчезновения и появление волшебников. Эти слова немного покоробили Матэмхэйна. Хоть он был ирландцем в третьем поколении, здесь все по-прежнему считали его англичанином. Видимо, должно было смениться ещё столько же поколений, прежде чем его потомки станут здесь своими.

Встав на рассвете, что было совсем не его привычках, Матэмхэйн направился к гаражу, под который была переоборудована часть конюшен. Уже на выходе из двора Бларни прямо на плечо мага спикировал черный филин Ирландского отделения банка Гринготтс. Матэмхэйн сначала удивился, что так срочно от него хотели гоблины? Но, развернув послание, понял, что это срочная колдограмма, отправленная банковской почтой. Шеймус сообщил, что наследник Малфой при смерти, он подозревает Лонгботтома и собирается использовать ситуацию, чтобы избавиться сразу от обоих. Жаль, что в колдограмме можно было написать только несколько слов. Пока из них Матэмхэйну было не ясно, что там случилось в Хогвартсе. Нужно было дождаться подробного письма сына.

Матемхэйн сел в свой любимый Land Rover, ощущая, как холодный ноябрьский воздух проникает внутрь автомобиля. Он хорошо помнил дорогу до замка Килбриттайн, поскольку часто бывал в гостях у хозяев замка Клоондеррин, что в десяти милях от него. Предложение, о котором говорилось в письме, было неожиданным, но очень перспективным.