Альбус прошёлся по квартире. Обстановка была довольно безликой. В первой комнате, которая совмещала в себе функции гостиной и кабинета, кое-где стояли разные безделушки вроде фарфорового Биг-Бена, хотя такие фигурки покупают исключительно туристы. Не было никаких фотографий, и уж тем более колдографий. В ящиках письменного стола нашелся набор ничего не значащих вещей: несколько чистых блокнотов для записей, магловские ручки, конверты, открытки с туристическими видами Лондона и прочая ерунда. Книги на полках только магловские, как и одежда в шкафу в спальне.

Никаких тайников Дамблдор не обнаружил. Он оставил следящий артефакт. Стоило понаблюдать неделю за поведением Шеклболта, а если ничего интересного не обнаружится, то можно было устроить здесь засаду с целью похищения. Близнецы Уизли вместе с Тонкс должны были справиться с аврором.

***

Заперев посмертного стража в «Круге Имира», Тёмный Лорд направился вглубь пещеры. Там он обнаружил начало низкого хода, дно которого было покрыто грязью и ледяной водой. При его высоком росте Тому пришлось согнуться едва ли не пополам, чтобы в него попасть, но впереди свод стал ещё ниже, так что

563/690

пришлось лечь и ползти около двадцати ярдов. Дальше высота резко увеличилась, а вот стены приблизились одна к другой настолько, что стало возможно передвигаться только боком, а в нескольких местах даже нужно было ложиться в ледяную воду и ползти.

Ход закончился выходом в небольшую пещеру, у выхода в нее стояла старая лампа, похоже, что керосиновая. Освещавший до этого себе весь путь Люмосом, Воландеморт сначала осмотрелся и ничего в пещере не увидел. Задумчиво посмотрев на лампу, он понял, что она здесь стоит не просто так, а проведя над ней рукой, ощутил довольно сильный магический фон. Том разжег лампу и вздрогнул. Прямо у его ног чернел провал, который до того был невидим, а за ним посередине пещеры стоял ОН, вернее, ОНО. То самое истинное «Земное яблоко» Мартина Бехайма, на котором светилось несколько точек. Видимо, это и было обозначение существующих на Земле Переходов.

С лампой в руке Тёмный Лорд перенёсся к глобусу. Хорошо, что он отлично учился в начальной магловской школе и имел высшие баллы по географии. Простой маг впал бы в ступор перед этим артефактом, так как познания в области устройства родной планеты у волшебников были весьма условны. Немного крутанув на подставке глобус, он быстро определил, что ближайший к месту его рождения переход находится в Ирландии, а постучав кончиком палочки по огоньку, прочел точный адрес места. Переход находился на острове в озере Лох-Дерг, в Ирландии.

Том с облегчением вздохнул. Половина дела сделана, осталось собрать все крестражи, чтобы соединить свою душу перед Переходом. Том отчётливо вспомнил, как ему явился Шипе-Тотек, как он каялся перед богом, какие дал ему обещания, и эекайлакацкоскатль, божественный дар, драгоценный камень, скрученный ветром, который он носил на шнурке под одеждой, нагрелся, подтверждая, что он всё делает правильно.

Том вернулся тем же путём, что и пришёл. Перед выходом из Verdammter Ort Воландеморт освободил посмертного стража. Случайным прохожим в пещере делать было нечего, да и волю мастера, спрятавшего там своё творение, нужно было уважать.

***

Дуэйн Бёрк встретился с Кингсли Шеклболтом в «Дырявом котле», где был скрытый от всех номер для встреч главы невыразимцев со своими агентами.

— Мне кажется, что идея допрашивать Шварца в Министерстве не слишком хороша, — сказал аврор, который вчера долго об этом размышлял.

— А что ты предлагаешь? — уточнил Дуэйн.

— Я трижды в конце дня отслеживал его перемещения. После работы он уходит камином в Аппер-Фледжли, в трактир «Три гоблина и кентавр». Там он

задерживается на полчаса, выпивает пинту йоркширского стинго[170], болтает с барменом, а потом пешком отправляется до своего дома на окраине поселения. Там его и можно прихватить и доставить в Три ворона, где допрос и легилименцию можно проводить без риска и спешки.

— Возможно, ты прав. Заручимся согласием Гарри и Северуса, но не думаю, что они станут возражать, — немного обдумав слова Шеклболта, ответил Бёрк. — Сам его притащишь?

564/690

— Нет, кто-нибудь мог заметить мой интерес к тем давним событиям. Я же разговаривал не только со Шварцем, но и с Гербертом Уотсоном и Уильямом Харрисом, — покачал головой Кингсли. — Если так случится, что Мэтью не явится на следующий день в Аврорат, эти парни могут вспомнить о моих беседах с ними. В момент его похищения я должен быть на виду минимум у двух-трёх волшебников, чьи показания не будут вызывать сомнений.

— Тогда я беру организацию его похищения на себя, — ухмыльнулся Дуэйн. — Устроим всё в лучшем виде.

Получив через парные блокноты согласие от обоих, он сообщил Кингсли о том, что вместе со своими невыразимцами займётся Шварцем прямо сегодня, и чтобы тот озаботился вечером своим алиби.

***

«Три гоблина и кентавр» больше походил на небольшой паб, чем на трактир. Он располагался в помещении, сложенном из старого камня, с дубовой дверью и кованой вывеской с названием рядом с ней. Их подсвечивал в вечерней темноте старинный фонарь. Посетители внутри паба располагались на деревянных скамьях за такими же столами. Не было никакого электричества: всё освещалось свечами и магическими светильниками. На стенах висело несколько картин со сценами из истории Магической Британии, а также полки, уставленные старой фарфоровой посудой. За барной стойкой стоял улыбчивый бармен, предлагавший гостям различные виды эля и другие популярные напитки, а также блюда из богатого меню.

Фирменным и самым популярным у посетителей было одноимённое с пабом блюдо «Три гоблина и кентавр», которое представляло собой отбивную из конины, подаваемую с испеченными на гриле тремя зелёными перцами. Банк Гринготтс и община кентавров из Запретного леса несколько раз подавали жалобы в Министерство магии, в Департамент регулирования магических популяций и контроля над ними, с требованием запретить хозяину паба подавать это блюдо или хотя бы заставить его изменить название, так как считали себя оскорбленными самим фактом его существования. Но и Управление по связям с кентаврами, и Управление по связям с гоблинами каждый раз отклоняли их, указывая на то, что в блюде отсутствуют составляющие, подтверждающее его название. Русалки же спокойно относятся к тому, что острая лапша с морепродуктами в меню этого же паба называется «Волосы русалки», трубочка с кремом зовётся «Рог единорога», а шоколадное пирожное в форме сферы именуется «Яйцо гиппогрифа», хотя как раз с последним не всё было так однозначно. Ранее этот десерт подавался для пар, и пирожных было два, что и отражалось в названии, пока какая-то леди не усмотрела в нём намек не на те яйца, которые имел в виду здешний кулинар. Хотя кто его знает, о чём он на самом деле думал?

Это скандальное меню привлекало в паб много посетителей, причём не только из Аппер-Фледжли, но и вообще со всей Магической Британии. Оно было популярно как среди чистокровных магов, так и у маглорождённых волшебников, потому публика в зале бывала самая разнообразная. Там можно встретить кого угодно, исключая, естественно, гоблинов и кентавров. Вечерами здесь было людно и шумно. Приходили сюда парами, семьями, компаниями друзей и знакомых, чтобы отдохнуть после трудового дня, пообщаться, обсудить последний квиддичный матч или просто насладиться хорошей кухней.

565/690

В этот вечер Шварц привычно занял своё любимое место у стойки бара, и бармен сразу налил ему кружку стинго. На соседнем высоком барном стуле неожиданно заняла место незнакомая симпатичная молодая ведьма, которая сама завязала с Мэтью разговор. Оказалось, что у них одинаковое хобби: коллекционирование старинных магловских часов. Они так увлечённо беседовали, что Шварц не заметил, как предложил волшебнице по имени Элизабет Муншедоу показать свою коллекцию. И вот они уже идут в сторону дома Мэтью неспешным прогулочным шагом. Плохо было то, что почему-то в конце улицы совсем не горели светильники. И только Шварц решил достать палочку, чтобы осветить им дорогу, как вообще перестал видеть хоть что-то, отключённый заклинанием, которое скастовала его новая знакомая.