В общем, весь тот амак, а также последующий тарэн вместе со вторым амаком ученики Валеина продолжали знакомиться и обмениваться опытом в изучении финта. В основном всех интересовало то, как Йимир умудрялся так быстро схватывать налету. И тогда он поделился с ними таинством работы с собственной душой, которую он почерпнул у Морана. Никто не понял, как это делается, а потому для всех это таинство таковым и осталось. А Моран эти два амака не трогал его, чтобы он сумел подружиться со всеми этими сенонцами. Однако Йимир был уверен, что дарг света наблюдает за ним.
С новым рассветом продолжились и занятия. С каждым новым уроком Валеин не уставал напоминать Йимиру, чтобы тот не геройствовал. И всё равно сын кольера не мог идти вместе с другими учениками по пути познания финта. Он всё время опережал их, а потом просто смотрел, как они пытаются достигнуть того же, чего достиг и он. И у него каждый раз рождалось желание применить изученный урок в большем масштабе, хотелось зачерпнуть сгусток эфира побольше и материализовать его, чтобы получить больший эффект от изученного материала. Но всякий раз удерживал себя от этого. Пока он слушался указаний Валеина, всё было хорошо. Стоило ему только попытаться выйти за рамки наставлений, как тут же начинались трудности. Но осторожность и внимательность позволяли ему замечать еле уловимые признаки ухудшения здоровья, чтобы тут же побросать все свои дела и дать собственному телу восстановиться. Но всё равно выбор Йимира давал о себе знать. После заката его тело болело, так что он даже ощущал, как невоплощённые частички финта прорываются сквозь его тело, производя мучения. И пока все эти остатки не выходили из него, он терпел страдания. Но скрывал это, чтобы друзья ничего не заподозрили.
Однажды Йимир обратился после занятия к Валеину с вопросом, что за многочисленный шёпот он начинает улавливать, когда остаётся в полнейшей тишине, а голова освобождается от всякой мысли. Учитель совершенно спокойно ответил, что это побочный эффект от изучения магии воздуха – чародей, который продвинулся в изучении этого мастерства начинает слышать ветра. Ктиоханин изумился и стал расспрашивать наставника об этой способности, в частности можно ли её как-то использовать, чтобы разговаривать с ветрами. Но финтар сказал, что ни один маг воздуха не смог этого, а потому присоветовал и Йимиру ничего не ожидать от неё.
По мере того, как продвигалось обучение сына кольера, в финта’урин прибывали новые ученики, которые желали приобщиться к стихии воздуха. Йимир помогал некоторым из зентеров тем, что подсказывал им, как быстро усваивать противоположную стихию. Используя методы тренировки духа, которые будущий талами почерпнул у Морана, он рассказывал, что для обретения власти над последней стихией нужно отречься от себя, нужно перестать быть зентером и воспарить над собой. И, конечно же, он не переставал утверждать, что из-за этого ими не будут забыты все знания магии земли, просто талами должен уметь в равной степени вмещать в себя все четыре стихии. Новые ученики его слушали, пытались повторить, и у них всё получалось. Так что в Финтарисе начали ходить слухи, будто бы объявился в финта’урине учитель, который может хорошо подготавливать сердца учеников к воспринятию их родной стихии. А ведь финтарам нравилось, когда кто-то положительно отзывается об их магии. А тем более сенонец, который настолько глубоко укоренился в их знаниях, что способен доходчиво объяснять ключевые моменты в изучении этой стихии, из-за чего даже самые упрямые и преданные своей сущности зентеры начинают понимать суть и открываются для познания. Это заинтересовало учителей. А, когда они узнали, кто именно стал таким учителем, то их объяли смешанные чувства. С одной стороны – удивление, ведь этот учитель – Йимир, который миновал закта и пришёл познавать последнюю стихию предпоследней. С другой – в этом не было ничего удивительного. Он же сын кольера. Чего-то особенного они как раз таки и настроились ожидать от него. И вот, эта особенность проявилась в нём.
Однако можно сказать, что не сам Йимир был таким уникальным сенонцем, ведь этому его обучил Моран, драг света. Но этот могучий наставник не взялся бы за это обучение, если бы не видел, что для Йимира это возможно. Так что отчасти юный чародей и сам приложил усилия. А он и не скрывал этого. Когда совет собрался ради него во второй раз, сын Талата сразу же об этом и рассказал всем им. В глазах могучих финтаров, в которых и так читалось уважение, теперь это самое уважение стало ещё более явным, и один из учителей произнёс такую мысль, что, раз уж сам Моран ведёт с ним дела, то Йимир точно какой-то особенный. Теперь зенте-октар ощущал, что эти грациозные чародеи смотрят на него как на равного, он, наконец-то, мог сказать, что стал своим среди этого прекрасного общества возвышенных мастеров воздушной магии. Один за другим учителя стали расспрашивать его, а он отвечал им. Их интересовало, какой жизненный путь для себя выбрал Йимир, чего он хочет взять от магии воздуха, как собирается распоряжаться своими силами, которые он получит в стенах этого урина, и прочие подобные. Будущий финтар понимал, к чему они все клонят – учителя желают уговорить его остаться в Финтарисе и стать новым преподавателем, что будет помогать ученикам, которым трудно даётся их стихия. И, в конце концов, когда расспрос был завершён, они ему об этом прямо так и сказали. Конечно, Йимир тут же примерил на себя это обличие и погрузился в эти грёзы. В принципе, ему эта перспектива была по душе. Финтары очень нравились ему. И то, что он будет считаться в землях воздушных чародеев своим, было очень привлекательно. И он бы согласился, непременно согласился на это предложение. Однако в голове всплыло другое словосочетание, которое всё изменило – великое предназначение. Вместе с этим словом появилась также и внутренняя сила, которая как раз таки вела его дальше, к своей цели – он должен стать талами. А следом за этой силой в голове воскресли воспоминания о том самом пророчестве, в котором говорилось, что потомок кольера должен занять его место. Конечно, уже эта перспектива нравилась ему не так, как возможность стать особым учителем, однако, если таков путь великого предназначения, что был уготован ему, он обязан пройти его. А потому совету учителей он отвечал, что не может принять их предложение и остаться тут навсегда, потому что должен идти дальше, потому что цель его жизни – это быть талами, властелином всех четырёх стихий, кого будут уважать не только в Финтарисе, но и везде, куда бы он ни ступил. Да, о пророчестве он не говорил ни слова этим финтарам, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь узнать о том, что может вовсе не произойти. Совет финтаров с пониманием отнёсся к выбору Йимира, однако ж учителя всё-таки предложили ему перевоплотиться в учителя, пока он будет проходить обучение тут. Ученик усмехнулся:
- Но ведь я пока что ещё сам нахожусь на стадии познания магии ветров. Как же я могу стать учителем? Я даже не умею свободно перемещаться по Финтарису и привязан к урину.
Валеин сказал:
- И хоть способность свободного полёта – это последнее, что познаётся в конце прохождения финта’урина, мы приняли решение наставлять тебя и группу, с которой ты обучаешься, этому мастерству на следующем же занятии. Я могу с уверенностью сказать, что опыт, которым вы обмениваетесь друг с другом после того, как хавор заканчивается, делает всех вас в какой-то степени равными друг другу, ну разве что кроме Ми́та, который из-за своей гордыни упускает возможности для обмена опытом. Но с ним вопрос уже решён. Со следующего занятия он переведён в группу мастера Герга́я. Его ученики находятся пока что на более низком уровне познания нашей магии, но Миту не повредит повторить некоторые начальные знания. Так что ты и все остальные будете продолжать идти на равных по этому пути.
Йимир подумал было, к чему Валеин рассказывает это всё ему, но потом вспомнил, что они вообще-то собрались тут, чтобы принять в ряды мастеров нового преподавателя, а потому приложил руку к сердцу, сделал лёгкий поклон, как обычно это делается среди финтаров, и ответил:
