Он долго рассматривал мой меч и не задавал никаких вопросов. Но я глядел на то, что происходило в его мыслях. Чародей вспоминал о том, как участвовал в сражении с тёмными. Сейчас эти события проносилась перед его глазами бесконечной чередой картин. А потому Лаодим знал, каким образом враги управляются с этим оружием. Но он никогда не видел его вблизи, что говорило лишь об одном: он – тоже тёмное отражение. Да, несмотря на большинство чародеев, этот выглядел как самый настоящий, тот, который родился, прожил долгую жизнь и набрался опыта. Однако, разглядывая разум этого человека, я видел, что его воспоминания очень странные. Он отчётливо помнил только лишь определённый период своей жизни, наверное, тот который он прожил самостоятельно. А все остальные воспоминания мало того, что выглядят размыто и скомкано, так ещё и похожи на рассказ. Ведь, когда кто-то излагает историю, обычно в голове слушателя рисуются картины происходящего. Вот нечто подобное касалось его ранних воспоминаний. Как будто бы кто-то рассказал Лаодиму, как он жил раньше, и тот просто запомнил это. По всей видимости, эта часть его жизни находилась за зеркалом, а, следовательно, не существовала на самом деле. Она была отражением жизни другого народа, жившего до них, до того, как эти чародеи пришли в этот мир из-за этого загадочного артефакта. Но всё же передо мной сидело живое, мыслящее существо. И то, что произошло дальше, показало, что порождения зеркала тьмы ничем не отличаются от тех, кого оно отразило:
- Скажи, Найлим, а скольких врагов можешь поразить ты один?
Я же отвечал ему:
- Любое число. Моё мастерство владения мечом идеальное. Никто не сможет уничтожить меня.
- Что ж, если это так, тогда нам невероятно повезло. Найлим, расскажи о себе. Где ты родился, как прошло твоё детство, кто учил тебя сражаться.
Я ничего не скрыл от него, рассказав свою человеческую бытность. И, ведя повествование своей жизни, я безотрывно взирал на своего собеседника, проникая в его разум и наблюдая за его реакцией. Было видно, что он старается внимательно анализировать каждое моё предложение, скорее всего, с целью чему-то научиться. Однако я читал в его мыслях, что и он следил за мной. Следил очень тщательно. Настолько, что заметил некое расхождение в том, как я извлекаю свои слова. Он подмечал, что при произношении букв «Б», «М» и «П» мои губы движутся неправильно. Они не смыкаются. Он отчётливо видел это в таких словах, как «Битва», «Мерило» и «Поражение», когда эти буквы стоят на первых местах, а, следовательно, для того чтобы произнести эти слова, нужно сомкнуть губы и как бы прорвать потоком звука этот барьер. Но я этого не делал, ведь я – разорад. В том, чтобы дышать, я не имеют нужды, а потому для произнесения слов, не нужно мне набирать в лёгкие воздуха и произносить слова на выдохе с помощью голосовых связок. Мы делаем это с помощью нашего духа. Да, мы можем говорить любой частью нашего тела, но, чтобы иметь возможность исполнять последнюю волю Бэйна и находиться среди этих существ, мы порождаем слова той частью нашего духа, которая находится в корне языка, чтобы возникала иллюзия того, что мы говорим именно при помощи голосовых связок. Но Лаодим оказался очень прозорлив. И, наблюдая за движением моих губ, он увидел то, что при произношении этих трёх букв я делаю неверные движения. Что ж, мы пока что не достигли совершенства в том, чтобы походить на людей. И это замечание показало, над чем ещё мы можем трудиться.
Лаодим долго наблюдал за тем, как я произношу слова с этими тремя согласными буквами, и видел, как я постепенно исправлялся в этом деле. Когда же я достиг совершенства в этом, он остановил мой рассказ и поинтересовался:
- Прости, Найлим, что перебиваю. Но скажи: все воители так странно и, я бы даже сказал, как-то невозможно произносят некоторые слова? Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я? Или это только твоя особенность?
Я отвечал ему так:
- Я удивлён. Ты оказался очень даже прозорлив. Я немного испытал тебя, подумав, что ты ничего не заметишь, но ты достаточно быстро понял, в чём подвох. Я отвечу на твой вопрос: ни первое и ни второе. Это был хитрый приём, который призван запутать противника. Некоторые мои враги умели читать слова по губам. Я могу находиться на таком расстоянии, когда мои речи не будут слышны. Или я могу произносить их шёпотом. Однако противник может присмотреться к движениям моих губ и узнать, о чём я говорю. В деле войны очень важно составление планов и тактик. А если вызнать вражеские стратегии, то можно выстроить определённый контрмеры, которые помогут одержать победу. И, чтобы вражеские соглядатаи не выведали наших планов, я научился говорить так, чтобы невозможно было прочитать мои слова.
Лаодим немного попытался повторить мои манеры произносить буквы «Б», «М» и «П», но у него так и не получилось. Никак иначе, кроме лишь смыканием губ, не выйдет произнести их. У него выходили только «Э» и «Эу». А при попытке сказать слова, содержащие эти буквы, они просто исчезали, так что у него получились только «Итва», «Эрило» и «Оражение». Он просил меня научить его этому, однако я сказал, что в таком случае мне придётся не сражаться, а посвятить всё своё время его обучению, потому что лично я долго постигал это мастерство. Чародею в зелёной мантии пришлось смириться с тем, что этот навык ему не будет доступен. На что я ему отвечал:
- Ты же маг. Наверняка в арсенале твоих чар есть какое-нибудь заклятье, которое может наделить тебя способностью говорить, не открывая рта.
Тот лишь развёл руками и отвечал, что ему такое неизвестно. Он – преимущественно маг земли, но, помимо неё, обладает властью и над другими сферами. Однако эти знания не позволяют ему говорить с закрытым ртом. Тогда я ему сказал:
- Я только могу произносить слова странным образом, а ты вообще владеешь магией.
- Да, ты прав, я обладаю магией. Мы все тут обладаем магией. И всё же, несмотря на это, мы не можем одолеть наши врагов.
После этого из его уст полилась история о том непослушном наследнике и ответственной сестре, которую мне уже довелось услышать от двоих чародеев-попутчиков. Пока он изливал этот рассказ, я следил за его сознанием и понимал, что эти воспоминания были живыми. И в этом я видел ещё одну странность. Получается, достаточно продолжительное время отражённый народ существовал спокойно там, где он существует сейчас. Успел появиться наследник, достигнуть возраста, который позволял ему занять престо правителя, умер отец, истинный наследник скрывается, его сестра какое-то время правит страной и завоёвывает уважение собственного народа. И только потом являются мечники, которых Лаодим описывает как неких тёмных и пугающих безликих воителей, кого не берёт никакая магия. И они явно подчинены этому Лагрезу. Что ж, в таком случается получается, что сейчас Лаодим и его народ воюют не с теми, чьим отражением они являются, а с какими-то другими людьми. Да, зентер говорит, что они похожи на людей. Значит, Лагрез заручился чьей-то поддержкой со стороны. Во всём этом сумбуре можно упустить из виду один очень важный вопрос – куда делись те, кого отразило это зеркало? Конечно, разораду неизвестны свойства этого артефакта, однако, если предположить, что Лагрез каким-то образом задействовал зеркало во второй раз, и эти тёмные порождения – те, кого предмет отразил сейчас, то почему не исчезли Лаодим и остальные чародеи? А, если зеркало не заменяет отражённых на отражение, тогда где же те, кто были до чародеев? Что ж, мне предстоит это выяснить. И, если Лагрез использовал зеркало, то оно сейчас находится у него. Нужно добраться до этого человека, одержать над ним победу и решить, что делать с этим тёмным отражателем.
Так мы просидели в его доме до сгущения сумерек, обсуждая различные аспекты ведения этой войны. А, когда слова закончились, я заметил, что здесь, в южной части Морла́нии, на удивление мирно, как будто бы никакой войны и нет. Лаодим согласился и посетовал на то, что на севере, где пролегает граница боевых действий, не так спокойно, как тут. Поэтому здешним людям сильно повезло, что они ещё не вкусили всех тягот жутких сражений. Он настроился всеми силами удерживать врагов от вторжения в эти края. И вот, наконец, у меня подвернулась возможность спросить у Лаодима, когда мы двинемся на передовую. Тот, в отличие от молодого человека, который выложил передо мной все планы близкого друга Эвелины, сказал, что у него в Ларбитании осталось кое-какое незаконченное дело. Как только он его завершит, мы сможем отправиться в Город-авангард, чтобы я предстал перед вираном, и она распорядилась, как использовать мою силу и мой меч в этой войне. Я же отвечал ему, что тогда поброжу по городу, осмотрю окрестности, понаблюдаю за людьми. Лаодим спросил, как же он меня найдёт среди других, когда настанет время отправиться в путь. Мой ответ его немного удивил:
