Однажды во время очередного тренировочного штурма с востока, огибая Пустыню смерти, прибыло несколько человек. Когда они только ещё были на горизонте, сложно было сказать, кто это и куда идут. Однако в тот миг, как стало понятно, что они выворачивают в нашу сторону и направляются именно к крепости, которую сейчас штурмовали только лишь мы, лармуды, пришлось остановить бой, чтобы узнать, кто это такие и что им нужно. Предсказание на этот счёт показывало, что от них не будет никаких проблем. По крайней мере, в ближайшем будущем. Когда они приблизились, стало понятно, что это были простые люди: пятеро мужчин и две женщины. Мой всепрозревающий взор увидел в их умах некую одержимость, но не саткаром, а идеей, которая была связана с саткарами. В их воспоминаниях я прочитал, что они – члены церкви Аббарона, которая нашла приют в одной из деревень восточной части Святой Империи в этом мире. Они проделали очень большой путь сюда и стремились именно в нашу крепость. Совет лармудов тут же принялся допрашивать их. Все семеро назвали свои имена и представились как свободные путешественники, которые поставили себе цель обойти все прекрасные места Святой Империи, а также повидаться с теми, кто несёт неусыпный дозор и оберегает души простых людей от лап чудовищных порождений. Громилы были единомысленным в этом вопросе, а потому похвалили пилигримов за такой живой интерес к собственной родине, но в то же самое время сказали им, что они занимаются очень и очень опасным делом, ведь в Святой Империи сейчас не спокойно, а потому простым людям достаточно опасно путешествовать по этим землям. Нужно для начала искоренить всё зло, что обитает в сердце Пустыни смерти, а уж после можно будет пуститься во всякие разные путешествия. Совет лармудов решил приютить путешественников у себя в крепости, пока решается вопрос о том, чтобы отправить их обратно в свою деревню под сопровождение одного или двух лерадов. Пока семеро отступников обживались в нашей крепости, совет раскрыл Священную Белую Книгу, чтобы найти положения, которые подскажут им, как следует поступить с этими людьми, ведь они были очень ревнивы по отношению к тому, как исполнять закон Сакраарха. Эти же семь пришельцев даром времени вовсе не теряли и тут же нашли общий язык с Колентеилом, так что он стал восьмым среди них. И теперь я увидел, какое сильное воздействие на умы слуг Аббарона оказывает чёрная книга. Когда они ввосьмером стали читать её вслух (само собой, перед этим уединившись так, чтобы этого никто не слышал), их всех объял некий дух, но не магический. Этот дух чем-то напоминал дух греха, который объединяет всех людей. Он начинает воздействовать на разум. Подобно тому, как Бэйн объединил всех нас с помощью Пустоты, чем-то подобным, отдалённо напоминающим связь разорада, были объединены эти восемь человек. Их мысли даже обрели что-то на подобии ауры, которая начинала воздействовать и на других людей, как лерадов, так и чародеев. Так, они все ходили постоянно вместе и по определённым признакам выбирали того, с кем поговорить. Они начинали дружелюбную беседу, во время которой разум того, с кем они разговаривали также наполнялся этой гнетущей мыслью, из-за чего он, в конце концов, становился таким же одержимым, как и они все. Он не присоединялся к ним и не начинал ходить вместе с ними, но начинал новые разговоры, в ходе которых тлетворное влияние распространялось ещё быстрее. Так что за какой-то один день уже почти половина лерадов и чародеев Таквонда были объяты этим духом. Более того, он даже стал проникать в разумы лармудов, что находились за стенами крепости. Кто-то принимал новое мышление очень быстро – с ним хватало лишь беседы по душам, а кому-то приходилось уделять больше времени, чтобы догмы Аббарона, в конце концов, отравили его разум полностью и сделали одержимым этим гнетущим духом. Из-за смуты, которая успела зародиться среди лармудов, быстро принять решение в отношении этих пришельцев, оказалось невозможно. Так что они продолжили пребывать в нашей крепости ещё один день.
В итоге, спустя три дня почти что все лерады, большинство чародеев и половина лармудов были подвержены этому непонятному влиянию. Забыты все догмы из Священной Белой Книги, мысли наполнились только лишь стремлением угождать Аббарону, даже силы света покинули четырёх могучих латников, так что они перестали быть подобием нимкаров во плоти. Теперь ничего не имело значения, кроме лишь исполнения воли Аббарона. Колентеил вообще был превознесён выше других. Они называли его глашатаем огненного владыки и внимали его словам, как если бы их говорил сам Аббарон. А этот лерад и не был против. Точнее нет, тут уже было всё не так. Те, кто подверглись этому веянью, перестали быть лерадами, чародеями и лармудами. Теперь они все – члены другого общества, они – другой народ, в котором совсем другие правила и ранги. То, что было до этого, теперь не имеет значения, оно перестало для них существовать. Теперь был только лишь глашатай огненного владыки и смиренные слуги. И вот, глашатай собирает вокруг себя всех, кто разделял его мировоззрение. Каждый остановил свои беседы с другими обитателями крепости и устремился к нему. Когда последний член этого общества прибыл на это собрание, они все склонились перед величием Аббарона, а Колентеил произнёс молитву – возведя руки к небесам, он всякими разными словами и словосочетаниями восславил их властелина. Сатлармам можно брать пример с того, как долго и красноречиво восхвалял этот отступник своего владыку. После этого он изрёк лишь одну просьбу – благословить их великую жертву, которую они собираются принести. А после того, как прошение к божеству было завершено, глашатай громогласно повелел всем воителям идти в сердце пустыни, где как раз таки обирает повелитель негасимого пламени, и пожелал, чтобы их души послужили их господину. Все оплетённые безумием лерады, чародеи, а также лармуды в тот же миг поднялись с колен и направились на восток, туда, где как раз таки располагалась Пустыня смерти. Там их уже поджидали чёрные рыцари, готовые забрать души этих людей, чтобы подарить их Аббарону. Те семеро, что недавно пришли в нашу крепость, а также сам Колентеил туда не пошли. Они остались во вратах авангарда, смотря за тем, как те, кого они оплели ересью из чёрной книги, уходили прочь. Я встал рядом с ними, и глашатай заговорил со мной:
- Каждый из нас пытался заговорить с тобой, но всё было тщетно. Твой разум защищён так, что мы даже не смогли понять, кто ты.
- Всё верно, моя сущность гораздо больше вашей.
- Тогда кто же ты?
- Я – бессмертный. И этого достаточно для вас. Когда ваш господин выберется из заточения, тогда, быть может, вы увидите наш истинный облик.
- Ты тоже слуга вечного пламени?
- Нет. Но ваш путь должен продолжиться, потому что таков замысел великих.
- Что ж, пусть будет так, бессмертный.
Договорив это, он вместе со своими спутниками пошёл дальше, чтобы искать и других людей, чьи разумы можно было бы переиначить так, чтобы они отринули путь Сакраарха и отдали свои души и силы для служения пламенному господину.
Те же, кто не поддались ереси чёрной книги, сейчас находились под действием морока. Чужие мысли не смогли оплести их сознание по разным причинам. У чародеев было достаточно силы, чтобы противостоять изае. Хоть они этими магическими знаниями не обладали, но их общие силы укрепляли их сопротивляемость магии, так что сила слов не смогла пробиться к ним в душу и разум, чтобы начать своё вероломное воздействие. Те из лерадов и лармудов, кто не были завербованы, оказались сильны в своей вере. Да, изае легко завладела их разумами, однако сильная вера в Сакрааха, наполненность знаниями из Священной Белой Книги, а также, что было немаловажным, их собственное желание оставаться верными святому протектору позволили отринуть уже саму суть чужих догм. Но только попытка поработить их не прошла бесследно. Чародеи приводили в порядок свои мысли, стражники и воздаятели изгоняли остатки магии слов. Всё это требовало времени и сосредоточенности на процессе. А потому, когда первый лармуд пришёл в себя, было уже поздно что-либо предпринимать. День клонился к вечеру, и веретено посланных не убой святых воителей было уже достаточно далеко, так что бежать за ними и пытаться возвращать бесполезно. Да и тем более навряд ли они согласятся вернуться.
