Так каждый день я выходил во двор и сражался с воздухом, после чего ко мне приходили лерады, и мы устраивали бои. Даже когда наступал мой черёд стоять на часах, я всё равно сражался – с теми из лерадов, кто заступил со мной на службу. Чародеи не решались попроситься ко мне на тренировки. Но в тот вечер я, наконец-то, добился того, чтобы на мой вызов откликнулся лармуд. Вот сражение с ним было более интересным, чем с лерадами. А, когда опустилась ночь, битва сделалась ещё интереснее. В ночи два могучих силуэта низвергали друг на друга мощные удары. Для того, чтобы полагаться на свои чувства, а не глаза, мы даже погасили все факелы и бились в полной тьме. И только под середину ночи, когда Сотолеил уже выдохся, мы прекратили. Да, прекратили бой, но не поток мыслей, продолжив разговаривать о том, какие техники лучше и что помогает биться вслепую. Что ж, результаты моего плана были очевидны – этот воздаятель на время сражения и обсуждения прошедшей битвы всеми своими мыслями был устремлён в направлении, противоположном греху. А потому я мог продолжать этот эксперимент, чтобы выяснить, удастся ли мне отучить их тела, мысли и языки от нечестия.
Когда наступило утро и мы пришли сдавать свою смену, никто ничего не сказал. Все только лишь выпалили свои отточенные до рефлекса фразы о том, что докладывать не о чем, а после разошлись. Я же призвал Сотолеила продолжить сражения. Но тот отвечал, что ему после вчерашнего нужно восстановить своё тело, хотя я видел, что сила Сакраарха поддерживала его, а потому он нисколько не устал. Но вот лени хватило половины ночи, чтобы снова победить его. И сейчас он потакал её гнусному зову. Что ж, это дало понять одну важную мысль: в этой войне грех тоже будет наносить свои удары. Но истинный воитель не сдаётся никогда. А потому я продолжил свои упражнения. И лерады вновь стали стекаться ко мне. Большинство из стражников авангарда пришли, чтобы я обучил их сражаться. И мы сражались. Целый день. Лармуды не выходили из крепости, чтобы даже посмотреть на это. На следующий день всё повторилось, только теперь ко мне пришли все лерады, которые не были заняты в дозоре. И мы с ними изучали различные приёмы и тактики. Я преследовал одну цель – в конце концов, разыграть штурм этой крепости.
Множество дней и ночей я тренировался с лерадами, а позже к нам присоединились и чародеи. Я бы мог воспользоваться сущностью Форманиса, чтобы преподать им знания в магических ремёслах, однако это вызывало бы вопросы у всех окружающих: «Как это так, чтобы лармуд да и магическими знаниями обладал?» Я и так отличался от остальных воздаятелей тем, что сражался с одним мечом, а не двумя. А преподавание знаний в магических ремёслах вообще породит множество лишних вопросов. А потому я сказа им, чтобы они импровизировали. И у них что-то получалось. Слабо и неполноценно, однако они принимали хоть какое-то участие в наших сражениях. Да и если уж на то пошло, им меньше всего нужны были военные тренировки, ведь, в отличие от лерадов и лармудов, они практически не подвержены греху. А вот для сатлармов с мечами и щитами результаты моих наставлений были очевидны. Они меньше задумывались о нечестии, а их мысли всё время были направлены на то, чтобы научиться чему-то новому и одолеть меня. Однако всё же грех сидел в них достаточно прочно, что лишь показывало одно – нужно больше тренировок. Да, они с лёгкостью победили свою лень, но вот изгнать безнравственные мысли и желания, привычку сквернословить, зависть, раздоры и стремление первенствовать пока что ещё не удавалось победить. Я предполагал, что для этого нужно было больше времени. А ещё нужно было придумать, как расшевелить лармудов.
И даже когда я стоял на страже, все щитники и маги приходили ко мне, чтобы учиться. Мест для сражений на стене было не так много, но в этом было своё преимущество, ведь так можно было тренировать координацию движения. И эти люди с охотой принимали мои наставления. Оно и понятно – сам лармуд снизошёл до них, а они и готовы находиться в обществе того, кто выше их по званию. Каждый раз, как мы с Сотолеилом принимали смену, я предлагал ему сразиться, но тот говорил, что он достаточно умелый. Мы с ним немного поспорили на эту тему, однако у него быстро закончились аргументы, а потому наш обмен доводами свёлся к тому, с чего наш разговор и начался – что он считает свою физическую подготовку достаточной. Я не стал настаивать на этом, ведь сейчас у меня было порядка двух сотен подопытных, которые с большим желанием участвуют в моём эксперименте по исцелению от греха. И с одной стороны, результаты на лицо – сражаясь и наблюдая за сражениями, они направляют все свои мысли на восприятие боя, а потому отвлекаются от своих нечистых стремлений. Но с другой было очевидно, что скверна в них всё равно остаётся. И даже по прошествии трёх месяцев ничего не происходит. Я подумал, что ко греху они привыкали всю свою жизнь, а отвыкают лишь только эти какие-то три месяца, а потому продолжил занимать их мысли тренировками.
И вот, когда они изучили достаточно тактик и манёвров, я предлагаю инсценировать штурм. После того, как я объяснил им суть моей задумки, у них загорелись глаза. И они тут же стали распределяться в разные группы. Я подгадал так, что в тот день была моя очередь стоять на стене, а потому выступал на стороне защитников. Я попытался привлечь к этому делу ещё и Сотолеила, но тот отказался, а потому я попросил его, чтобы он отошёл в сторонку и, если так желает, продолжает нести надзор, но не мешает нам. И вот, сражение за крепость Таквонд началось, как только солнце наполовину показалось из-за горизонта.
Севельтил, поставленный мной возглавлять движение нападающих, проявил свои тактические навыки в тот же миг, как понял, что будет направлять штурмующих. Он разделил свою сотню на два отряда и отдал вторую полусотню в распоряжение своего друга. После этого они отдалились от наше крепости и стали строить тактики. Конечно, они допускали некоторые ошибки, но суть своей миссии уловили верно. Половину дня они разыгрывали свою тактику, а мы затаились в предвкушении того, чего же нам ожидать. Стражники не маялись, потому что я предложил им строить контрмеры, сказав, что гонец недавно принёс известие, что к нашей позиции приближается противник, и нам надо готовиться к битве. А потом я сообщим им, будто бы к нам прибежал разведчик и сказал, что враг разделил отряд на две части, чтобы мы предполагали, как пойдёт сражение. И занятость в этом деле потребовала от них всех умственных усилий. В середине дня состоялось сражение. Но второй отряд немного замешкался, так что они подоспели не вовремя. Однако, презрев эти недочёты, мы продолжили битву. Лерадов и чародеев очень сильно затянуло это занятие. Нападающие лерады стремились прорваться, а чародеи поддерживали их с помощью магии. Например, облачая их в непробиваемые щиты и усиливая их физические тела, так что они были быстры и напористы. Обороняющиеся кидались им наперерез, лишь бы не позволить кому бы то ни было из врагов пересечь границу. А маги-защитники насылали ослепляющий свет против нападающих, чтобы они не видели, куда бежать, а также укрепляли тех, кто держал оборону, чтобы они становились непреодолимыми и стойкими. Я в этом сражении не участвовал, потому что это был бы явный перевес сил на сторону обороняющихся. Однако мы с Сотолеилом наблюдали за всем этим сражением сверху. Лармуд признался, что это довольно интересное зрелище. Я ухватился за эту мысль и уговорил его во время следующего нашего дежурства поддержать этот штурм. Он будет на стороне обороняющихся, а я – на стороне атакующих.
И через три дня битва состоялась. С участием двух лармудов эта тренировка была ещё более подвижной. Даже остальные шестеро смотрели на это со стороны. А после того, как мы сдавали смену, Сотолеил поделился со всеми своими впечатлениями. В общем, мне удалось втянуть в инсценировку штурма крепости всех оставшихся, так что днями на пролёт мы нападали на собственную крепость и отбивали её друг от друга. Кровь кипела в сердцах лерадов, магия струилась по всему телу чародеев, могучие голоса лармудов непрестанно отдавали команды и воодушевляли всех: и тех, кто штурмовал, и тех, кто держал оборону, ведь как-никак они все были союзниками. Каждый день придумывалась новая обстановка, и отыскивались множественные пути решения поставленной задачи. И так изо дня в день, месяц за месяцем. И всё это время я непрестанно следил за их сердцами. Увы, но даже этого не было достаточно для того, чтобы избавить их от нечестия. Колентеил не оставил чтение своей книги. Было очевидно, что участие в этих инсценировках ему очень нравилось, и он в них вовлекался с головой. Однако стоило ему только лишь на одно мгновение отвлечься от этого дела, как его мысли уносились в тот же миг туда, к его книге. И не было такого дня, когда бы он не прочитал хотя бы одной страницы. Изае добавил ему потребность, и он спешил её удовлетворять. То же самое касалось и всех остальных. Как только лерады освобождались от этих тренировок, их разумы тут же заполнялись своими обыденными мыслями: выпивка и женщины. А иногда тренировочные сражения двух щитников приходилось даже останавливать, потому что оно превращалось в настоящую битву, выплеск ярости. А по ночам они снова предавались разговорам на безнравственные темы, поддерживая друг в друге этот нечестивый дух, который я так тщательно пытался угасить в них. На счёт лармудов можно было сказать то же самое. В общем, хватало лишь одной искры, чтобы пожар грехов разгорелся вновь, сводя на нет все старания как-то излечить их от этой болезни, так что стало окончательно понятно: лишь смерть может их исправить.
