- А ты смотри, чтобы ни один из этих сик’хайев не погиб. Оберегай их от саткаров. Не страшись. Твоих сил будет достаточно для этого.

Немного поглядев на саткарала своим сумрачным взглядом, бессмертный развоплотился и устремился к КРЭЛу, чтобы уничтожить его. Тяжко вздохнув, чародей призвал всех своих мигов и велел им поддерживать его магический ритуал. Тут же была образована пентаграмма, в центре которой стоял хозяин, а все его слуги попытались равномерно распределиться по её граням, чтобы отдавать господину все свои силы и таким образом помогать ему. Он в последний раз глянул на Катиару, а после подумал: хорошо, что она его не видит, а иначе опять принялась бы насмехаться, что он настолько слаб, что для контр магии ему необходимо целые ритуалы проводить.

Часть 12

Казалось бы, всё шло своим чередом: аздуны сражались с сик’хайями, Владоук оберегал рептилий своей магией, Катиара и трое слуг её уничтожали тирфа, Неис находится в измерении КРЭЛа и должен был вскоре уничтожить его, лишив саткаров поддержки реконгеированной энергии. Да вот только кристалл был наполнен очень хорошо, а потому перед его непосредственным уничтожением потребуется сначала изрядно опустошить его. Вот разораду и приходилось сражаться с тамошним крэл’зудом, побеждать, дожидаться его возрождения, чтобы снова сражаться и побеждать. Помимо этого, сик’хайи заметили, что нынешние аздуны опаснее тех, которых они встречали. Ведь теперь не успевали они начать ковырять в них дыру, как та следом зарастала. Да, это делалось за счёт всей массы аздуна, однако данный процесс очень сильно отодвигал миг победы над ним. Зерталамутцы пытались поражать его по-всякому, но ничего не выходило – повреждённые части тут же зарастали, не позволяя добраться до раждалода, который сидел в самом центре это массы. Хорошо, хоть, как раньше, процесс сдирания кожи не вызывал рвотных рефлексов. Но это неприятное новшество, которое Кальдебарсон вместе с Аббалитоном привнесли в аздунов, очень осложняло процесс победы над этими тварями. И, как будто бы этого мало, новые аздуны и выглядят ещё более мерзко: на всё тело подобие угрюмой рожи, вся масса саткаров постоянно мычит и стонет, воняет и кровоточит жидкой магмой. От всего этого хочется либо побыстрее покончить с ними, либо просто убежать куда подальше. Но ни первого, ни второго сик’хайи свершить не могли, а потому им оставалось разве что продолжать ковырять их, пока с них не слезет вся шкура. Они даже перестали прорубать ходы – просто ковыряли, кто куда попадёт. Но так даже быстрее истощалась их шкура. Однако недостаточно, чтобы расправиться с ними как можно скорее.

Сложности были и у Катиары. Она многое знала о тирфах, но лишь в теории. Сражаться с этим видом саткаров ей приходилось впервые. Скорость его реакции была настолько высока, что даже четырёх разумов, направленных на его уничтожение, было недостаточно, чтобы решить эту проблему. Рассредоточение сил не помогало. Крэл’зуды и архидур с большим усилием могли разрушить только две из шести его сущностей. Даже полторы, потому что изредка тирфу удавалось совершить неожиданный манёвр, из-за чего слуги саткарала промахивались, что, конечно же, вело к восстановлению одного из повреждённых рубежей. Чародейке так и не удавалось накинуть на него силу саткаров, чтобы пленить. Но и сосредоточение было не совсем удачным решением. Если и саткары, и саткарал пошлют все силы на то, чтобы разрушить его сущности, то это всё равно займёт достаточно времени, так что тирф сумеет осторожно пропустить сквозь защиту Катиары свою силу и завладеть её сознанием. Однажды она чуть было не попалась на это. Благо, Курул оказался очень внимателен и с помощью своих магических сил сумел отбить силу тирфа от своей госпожи. Но тут пришлось пожертвовать одной из сущностей, ведь даже этого мгновения хватило, чтобы восполнить одну из них. Катиара пыталась сделать по-другому – чтобы и она, и её слуги сосредоточились на его пленении, однако выходило ещё хуже – из-за того, что все шесть рубежей его защиты были целы, ему было достаточно вложить свои силы в собственную волю и снести этот гнёт. Чародейка и её саткары будут из кожи вон лезть, пытаясь завладеть им, а он лишь будет стоять и усмехаться, глядя на это. Но сенонка не сдавалась и пыталась найти новые подходы, хотя это ей начинало уже изрядно поднадоедать. И только лишь Владоуку в этот миг было легче всего – аздуны не представляли большой угрозы для сик’хайев, а потому только лишь он тут справлялся со своим поручением отлично.

Уже подходил к концу этот день, а победы всё не было. Аздуны при всём нескончаемом граде ударов, который на него насылали сик’хайи, всё равно были огромными, как будто бы они вовсе не испытывают никаких нападений. Катиара уже измаялась сражаться с тирфом. Испробовав на нём все свои приёмы, она не могла выйти из порочного круга. Однако, пытаясь обогнать этого саткара, она развила настолько неимоверную скорость реакции, что порой даже сама не успевала уследить за своими же магическими приёмами. Помимо этого, она открыла для себя возможность составлять комбинации эффектов, которые плавно перетекают одна в другую, так что сложно заметить эту самую границу, где закончился первый эффект и начался второй. Таким образом она изловчилась уничтожить лишнюю сущность тирфа. Но, увы, дальше четырёх она так и не смогла подобраться. Была ещё одна возможность в магии сопна – специальный приём, который направлен на подавление духа. Она связывала эту способность с Раграоном, саткаром-владыкой, который повелевал некими деморализаторами. Этот приём подавлял дух существа из-за чего ослаблялась связь с его сущностями. Иногда Катиаре удавалось подстроить всё так, чтобы с тремя сокрушёнными сущностями тирф оказывался под действием подавленного духа. В таком случае, если враг не успеет вовремя среагировать, а слуги саткарала усилят натиск и не промахнутся, да и Катиара выжмет из себя побольше сил, им четверым удастся добраться до шестого рубежа защиты, но только лишь добраться. Средств на её сокрушение у них уже не найдётся. Да, чародейка сосредоточилась на этом методе, потому что считала его наиболее действенны. Оковы сопна бессмысленно задействовать, если тирф всё ещё чувствует себя прекрасно. Она, конечно, пыталась после того, как пять сущностей были сломлены, набросить на него цепи саткарской магии, чтобы пленить, но это было слишком даже для неё. Всё происходило буквально на грани возможного. И одно лишнее движение могло порушить всю конструкцию. Поэтому при попытке накинуть аркан саткарала тирфу удавалось восстановить одну, а при бо́льших усилиях две сущности, так что сопна опять укладывался на защищённого тирфа. И всё приходилось начинать сначала или же искать другой способ, как поработить этого назойливого саткара. И каждый раз владыка желаний начинал язвительно усмехаться над ней. Поначалу Катиара со свойственным ей азартом принимала это как вызов и, горя энтузиазмом, продолжала сражение с этим существом. Но постепенно всё это превращалось в рутину. Каждый промах отзывался волной гнева, который растекался неприятным трепетом по всему телу, а ядовитые замечания Майваона только лишь добавляли раздражительности. Помимо всего прочего, то, что саткар испытывал от этого некое садистское удовольствие, венчало гнев чародея. И знающие скажут, что Катиара сейчас совершала огромнейшую ошибку. Разум мага – это его оружие. Гневаясь, она делала только лишь хуже. Да, у этой сенонки, помимо преимуществ, были также свои недостатки. И один из них – это нехватка самообладания. И, казалось бы, ей нужно срочно одуматься и стать холодной скалой, чтобы не позволять своему эго отдалить её от победы. Однако ж именно это недостаток и натолкнул её на ещё один способ, с какой стороны поразить саткара с шестью сущностями, защищающими его жизнь от гибели.

Как раз битвы с крэл’зудом подходили к концу, и Неис готовился уничтожать сам кристалл. А это значит, что тирф перестанет получать подпитку силой саткара, которую реконгеировало из леднорала это устройство. Владыка желаний уже столько раз «сорвался с её крючка»[1], что это буквально вызывало в ней самый настоящий взрыв эмоций. И тирф каждый раз громогласно хохотал над этим. Однако ж вместе с тем он использовал этот самый изъян против неё. Во время таких приступов ярости разум Катиары был уязвим. И он, как владыка желаний, мог проникать туда. Конечно, с налёта у него это не получится, потому что чары всё-таки оберегали её. Но с каждым таким приступом он всё успешнее прокрадывался в её сознание. В таком случае она и уж тем более Курул не могли заметить этого. Так что постепенно саткар подбирался к тому моменту, когда он сможет стать к чародейке слишком уж близко. Сложно было разобраться в сумбуре тех мыслей, что витали в тот миг в голове сенонки, а потому невозможно сказать наверняка: было ли это её планом, или же всё получилось совершенно случайно.