С. 252.

Кстати, любопытно заметить, какая разница в количестве копий с его собственных картин существовала всегда для Ге. Это мы узнаем из «Списка» его работ, написанного его собственной рукой. «Петра I с Алексеем» он должен был скопировать 6 раз; «Тайную вечерю» — 4 раза; «Вестников Воскресения» и «Гефсиманский сад» (когда репутация его еще далеко не совсем пошатнулась) — по 2 раза; «Екатерину II» — 1 раз, и то, кажется, для самого себя; «Пушкина» тоже 1 раз.

С. 290–291.

В мастерской у Н. Н. Ге А. С. Толочинова тогда же восхищалась картиной «Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы Петровны». Это была еще первая редакция этой композиции, оставшаяся невыполненною. Главная разница от известной потом картины состояла в том, что тут изображена была не нечаянная встреча Екатерины II с мужем ее, императором Петром Федоровичем, которые расходятся в разные стороны, окруженные людьми своей партии, а то, как они идут к погребальному катафалку еще вместе, но Екатерина II впереди, потупив взор и с молитвенником в руках. В ее скромной фигуре, в ее глубоком трауре чувствуется затаенная мощь; она знает, что ее будет трудно сломить, она будет бороться. Теперь, покуда, ей нужно казаться смиренной, убитой. Петр III тоже окружен свитой, он тоже должен казаться огорченным, но власть успела уже опьянить его. Он идет позади Екатерины, — этикет потребовал для нее первого места, — и если не делает никакого жеста, так только потому, что его окружает свита и в соседней комнате лежит тело бездыханной императрицы… Как Петр I и Алексей — две фигуры выразили целую трагедию борьбы, так и тут была целая драма. Я высказала автору, Ге, все это, и он был очень доволен… Отличительной чертой Ге была детская наивность и откровенность, но все люди, отмеченные Богом, наивны, просты и откровенны. Им, так же как и детям, нечего скрывать, в них присутствует частица самого Бога…

3. Николай Николаевич Ге: 1831–1894: Выставка произведений. Москва. 1969. Каталог / Государственный Русский музей. Государственная Третьяковская галерея. М.: Советский художник, 1969.

С. 42.

1873

Подготовительные работы к картине «Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы» 1874 года, находящейся в Государственной Третьяковской галерее.

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы. Эскиз. 31 × 39,8.

Государственная Третьяковская галерея. Дар Н. Н. Ге, сына художника, в 1897 г. (2632)

Выставки: Эскизов и этюдов… из фондов ГТГ. 1954. М.

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы. Эскиз-вариант. 23, 4 × 33,3.

Киевский музей русского искусства. Дар Ф. З. Коновалюка в 1947 г. (ж-469)

Выставки: Произведений Н. Н. Ге. 1956. Киев.

С. 44.

Портрет Неизвестной. Этюд для фигуры Екатерины II. X. на к. 57,5 × 43,2.

Государственная Третьяковская галерея. Дар Н. Н. Ге, сына художника, в 1897 г. (2633)

Выставки: Эскизов и этюдов… из фондов, ГТГ. 1954. М.

(В каталоге ГТГ 1952 г. — «Портрет Авдотьи Николаевны Костычевой».)

Портрет Неизвестной. Этюд для фигуры кн. Е. Р. Дашковой. X. на к. 44,3 × 32.

Государственная Третьяковская галерея. Пост. в 1964 г. из собр. В. В. Турчиновича. М. Ранее — собр. П. Н. Ге (?) (ж-328)

Выставки из новых поступлений ГТГ. 1968. М.

Евдокия Николаевна Костычева. Этюд для фигуры кн. Е. Р. Дашковой. X. на к. 41,4 × 26,8.

Государственная Третьяковская галерея. Пост. в 1959 г. из собр. В. В. Турчановича. М. ранее — собр. П. Н. Ге (?). (ж-160)

Выставки: Русская живопись 2-й пол. XIX — нач. XX в. 1951–1952 гг. М. (Каталог. М., 1954); Новые поступления ГТГ. 1962. М.

1874

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы. 172 × 224,8.

Слева внизу подпись: Н. Ге СПБ. 1874.

Уменьшенное повторение 1874 года находится в Новгородском Историко-архитектурном музее-заповеднике.

Государственная Третьяковская галерея. Дар вел. кн. Елизаветы Федоровны и вел. кн. Марии Павловны в 1911 г. ранее — собр. вел. кн. Сергея Александровича. М.; Собр. А. П. и В. Е. Полетика. Пб. (2634)

Выставки: 3-я ТПХВ. 1874. Пб., М.; Всероссийская 1882. М.; Русская историческая живопись. 1939. М.

С. 58.

1873

Подготовительные рисунки для картины «Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы» 1874 года, находящейся в Государственной Третьяковской галерее.

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы. Эскиз-вариант. Б., граф. кар. 25, 4 × 34.

На обороте: Мужская фигура. Набросок.

Государственный Русский музей. Дар С. Н. Казнакова в 1918 г. (р-740)

Екатерина II и Петр III. Набросок.

Голова Петра III. Четыре наброска.

Лицо Екатерины (профиль). Набросок. Б., тушь, перо. 21,8 × 35,4.

На обороте: Фигура и голова Екатерины II. Два наброска. Государственный Русский музей. Пост. в 1917 г. от А. П. Боткиной (собр. С. С. Боткина П.). (р-742)

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы. Набросок композиции. Б., граф. кар. 7,4 × 9,8.

Лист слева вверху имеет подклейку.

Государственная Третьяковская галерея. Пост. в 1927 г. из Гос. музейного фонда. Ранее — собр. Г. А. Эккерта. М. (9043)

1874

Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы.

Очерченный рисунок с картины 1874 года (зеркальное отображение), находящейся в Гос. Третьяковской галерее.

Очерк шестой

ПРОСТРАНСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Преемственность и разрывы в истории творческой деятельности

Гуманитарные науки изучают место и роль личности в обществе, культуре и истории. Только философ может позволить себе роскошь общения с абстрактным человеком. «Историк и абстрактный человек друг с другом не встречаются, нигде и никогда. История живет реальностями, а не абстракциями»^[240]. Личность не берется историком абстрактно, но рассматривается в том или ином историко-культурном контексте, что предполагает конкретное соотнесение личности с поколением, к которому она принадлежит. Психолог показывает, какова степень этой соотнесенности: выделяет ли индивид себя из социума, осознает ли свою принадлежность к тому или иному поколению; испытывает ли он, наконец, по этому поводу определенные эмоции, потому что личность может культивировать свое внутреннее родство с далеким прошлым и чувствовать отчужденность от своих современников. Этот разлад способен принимать болезненные формы, становясь причиной психических расстройств и девиантного поведения личности. Последнее обстоятельство является сферой профессиональных интересов как педагогов, так и правоведов — все зависит от степени и общественной опасности отклоняющегося поведения. Различные поколения по-разному отвечают на вопрос о нормах нравственности и границе между частным и публичным. Любые нормы и границы относительны, а процесс поиска человечеством ответа на вечные вопросы — абсолютен.

Подобное утверждение требует эмпирической проверки, — и его справедливость подтвердят представители различных отраслей гуманитарного знания, но они верифицируют это суждение каждый по-своему. Социолог изучает одно поколение — это поколение еще продолжает действовать здесь и сейчас: процессы восходящей и нисходящей социальной мобильности проявляются всего лишь как тенденция, которая имеет начало, но не имеет конца. Жизнь и судьба поколения открыты и далеки от завершения. Им еще предстоит стать историей. Историка интересует смена поколений. Смена может произойти незаметно, плавно и безболезненно, а может сопровождаться вывихом сустава времени: разрывом связи времен и утратой былых ценностей. Но в этом непрерывном процессе постоянных изменений и относительных истин есть нечто неизменное — это стремление интеллигентного человека определить свое место в меняющемся мире. История философии убеждает: люди постоянно отвечают на вопросы о том, что есть истина и в чем заключается смысл жизни. У представителей интеллигентных профессий стремление решить эти вечные вопросы осложняется необходимостью определиться по отношению к властям предержащим. Таким образом, история гуманитарного знания есть история человеческого интеллекта в его непрерывном стремлении постичь место и роль личности в обществе, культуре и историческом процессе. История гуманитарного знания предстает перед нами как интеллектуальная история.