— Червехвост, заканчивай подготовку зелья. Гарри, насколько хорошо ты знаешь парсельруны?

— Я только что закончил «Язык нагов» и теперь перевожу «Божественное Исцеление», но доктор Лидс забраковал большую часть моей работы, после того, как ознакомился с ней.

Он протянул мне лист пергамента.

— Как много ты можешь прочесть?

Изучая трикветру с парсельрунах, я поджимал губы. Парсельруны предвосхищают современную цивилизацию, и ученые разделились во мнениях, откуда они произошли. Смешивать их с символикой древней Скандинавии казалось странным выбором, но это подходило нашему наследию. Я узнал внешние руны. Они ссылались на материнскую кровь и родственные связи, но центральные руны озадачили меня.

— Я понимаю вот эти, — сказал я, проведя по ним рукой.

— Символ завершения. Нарисуй их на земле палочкой. Я возьму на себя центр.

В то время как Червехвост закидывал ингредиенты в огромный котел, Риддл и я вырезали руны на земле. Затем, Риддл осмотрел мою работу. Он сделал несколько поправок и подозвал меня.

— Ты уверен, Гарри?

— Да, сэр.

— Червехвост, пошел вон!

Червехвост взвизгнул от неожиданности и отполз подальше. Риддл снял свою маленькую мантию, носочки и обувь. Потом махнул рукой и его ноги зависли в нескольких сантиметрах над землей. Затем он беспалочковой магией избавился от своей одежды. Так как Червехвост был на приличном расстоянии от него, Риддл протянул руки ко мне.

Я скривился. Неужели он всерьез полагает, что я отнесу его? Он нахмурился. По-видимому, да. Вздохнув, я подхватил его на руки, стараясь держать подальше от себя. Что теперь?

— На будущее запомни, Гарри, ребенка так не держат.

Я бросил на него свирепый взгляд. Он издевается надо мной?

— Заклинание на оборотной стороне пергамента. Добавь семь капель крови в котел. Опусти меня в зелье и произнеси заклинание на парсельтанге.

Я покрылся потом от напряжения. Как я должен держать его, пока добавляю свою кровь в зелье? Я наклонился, чтобы поставить его на землю.

— Нет. Грязь может испортить зелье.

Черт. Чувствуя себя донельзя глупо, я пытался пристроить его на своем бедре, не касаясь его тела щекой.

— Ты что, никогда не держал ребенка до сих пор, Поттер? — процедил он.

— Нет.

— Советую поскорее научиться. — Он обернул свои ножки вокруг моей талии, цепляясь за меня, как клещ. Я, нехотя, обнял его, придерживая как мог, пока колол себе палец и добавлял кровь в котел. Светло-зеленое зелье зашипело и превратилось в ослепительно белое. Затем я бесцеремонно сбросил его туда.

Потом перевернул пергамент и прочитал:

— «Кровь семьи, добровольно отданная мной, возроди моего кузена».

Простое заклинание оказало мгновенный и неожиданный результат. Котел зашипел. Жидкость вскипела и нормальная человеческая голова, но безволосая, как у новорожденного младенца, поднялась из жидкости. Темные глаза Волдеморта встретились с моими.

— Палочка, — прошипел он.

Я пошарил глазами вокруг в поисках запасной палочки. Ничего.

— Возьми у Червехвоста. Мне нужна твоя.

Я колебался. Отдать ему свою палочку не было частью сделки, но я не стал качать права. Молча протянул ему свою палочку. Он взял ее, покатал между пальцами и преобразился.

Его нос запал и втянулся обратно в лицо, переносица исчезла, а ноздри превратились в щели. Голубой цвет покидал его глаза, пока радужка не стала полностью красной. Зрачки сузились и превратились в вертикальные кошачьи прорези. Его губы исчезли, делая его рот похожим на черный провал, наполненной острыми белыми зубами. Но к тому времени, когда он вышел из котла, превратился из демонического существа, достойного голливудских фильмов ужасов, в обычного лысого мужчину.

— Червехвост, мантию!

Червехвост метнулся к нам и опустился на колени, протянув ему аккуратно сложенную черную мантию и белую костяную палочку. Волдеморт быстро оделся.

Риддл покатал палочки между пальцев и выпустил несколько заклинаний с каждой.

— Интересно, — сказал он, возвращая мою палочку. — Лишь незначительное сопротивление.

— Червехвост, приберись здесь и возвращайся обратно домой.

— Да, мой Лорд.

Глава 16б

Червехвост «прибирался» как неопытный домашний эльф, постоянно роняя все по пути и подбирая заново. После того, как он, наконец, удалился, Риддл вновь преобразился, вернув себе человеческий облик и потеряв два дюйма в росте. Он по-прежнему возвышался надо мной, но у него больше не было телосложения анорексичного баскетболиста. Мантия всколыхнулась, автоматически подгоняясь по размеру. Он скастовал Тempus. 8:00 часа вечера. Прошел час с тех пор, как я вошел в лабиринт.

Я склонил голову, перебирая в уме различные заклинания, которые изменяют внешний вид.

— Барти, наверно.

— Сэр?

— Твое любопытство практически заразно, но ты не задаешь вопросов.

Я пожал плечами.

— Я привык сам искать ответы на свои вопросы.

Дурслям нравилось, когда вопросы задавал Дадли, но не я. Когда я был ребенком, за каждый вопрос меня отправляли обратно в чулан. Потом я пошел в школу, и мой учитель познакомил нас с библиотекой. На первых порах я любил библиотеку, потому что Дадли ненавидел ее. Позже я выяснил, что существует картотека, способная помочь быстро найти ответ на интересующую меня тему. И там я впервые нашел ответы на свои вопросы.

— Похвальная черта, но иногда требуется больше информации, чем ты можешь собрать воедино из библиотечных книг, рассказов школьных друзей и старых газет. Любопытство, закаленное здравым смыслом, заведет тебя дальше, чем ты можешь себе вообразить, но несдерживаемое ничем любопытство может оказаться смертельным. — Он поднял палец, чтобы привлечь мое внимание. — Мой дом наполнен редкостями со всех регионов земного шара, Гарри. По сравнению с некоторыми из них, зеркало Еиналеж выглядит детской игрушкой. Я предпочитаю, чтобы ты всегда задавал вопросы. Уверен, у тебя их накопилось достаточно.

— Вы используете Трансфигурацию? — спросил я, закусив губу. Я был ребенком, который прожил свое детство в чулане и привык соблюдать правила своих надзирателей. Даже после того, как я начал учиться под присмотром Барти, я редко задавал вопросы.

— Частичную анимагию, на самом деле. В начале 50-х годов, я начал экспериментировать, чтобы сознательно выбирать свою анимагическую форму вместо того, чтобы позволить своей магии диктовать все, что ей заблагорассудится. Сначала я выглядел не слишком презентабельно, примерно как тающая восковая фигурка. Сорок лет спустя, изменение моих глаз, носа, кожи доказали, что это возможно, хотя результат был все еще далек от идеального.

Вопрос вертелся у меня на кончике языка, но я медлил.

— Задавай, — великодушно разрешил он.

— Вы можете выбрать произвольную анимагическую форму, не зная точно, каким она будет по велению магии?

— Нет.

— Ваша форма ведь не змея?

— Нет. Я покажу тебе свою форму, когда будешь готов для изучения анимагии. И это произойдет не раньше, чем ты сдашь СОВ.

— А цвета огненных лент, что связывали нас при нашей клятве? Когда Гермиона клялась…

— Я слышал о твоей подруге, — перебил он меня. — Это древняя магия, уникальная для нашей семьи. Зеленый цвет — это цвет наследника. Серебряный — главы семьи. Я не предупредил тебя об этом, потому что не думал, что в магии Рaterfamilias сохранилось достаточно сил, чтобы скрепить нашу клятву. Я первый в нашей семье, кто совершил ритуал Рaterfamilias за последние 400 лет.

— Ритуал?

— Позже. У нас очень мало времени. Садись, — приказал он, указывая на землю. — Я сделаю все, что смогу за пятнадцать минут. Потом, мне нужно подсадить ложные воспоминания для Дамблдора, а тебе — вернуться в Хогвартс до того, как эффект зелья спадет. Универсальное противоядие работает, но это лишь временная мера: тебе все равно нужно противоядие от укуса акромантула.