Плащ-невидимка заставил меня задуматься. Я всегда думал, что мой отец оставил его Дамблдору на сохранение, в смысле, Дамблдор взял плащ, после того, как мой отец умер, и хранил его до того, как вернуть мне. Однако, по словам моей мамы, мой отец отдал Дамблдору плащ через несколько месяцев после того, как я родился.^[22] Как бы развернулись события той ночи, если бы у моего отца все еще был тот плащ? Если бы он был у моих родителей на тот момент, возможно, кто-то из них остался бы жив.

Что могло побудить отца отдать единственный шанс на спасение жены и ребенка; или хотя бы выиграть драгоценное время для того, чтобы они с мамой смогли сбежать; или спрятаться и напасть на Волдеморта исподтишка?

— Гарри?

Я вздрогнул. Мой локоть задел кубок с тыквенным соком. Крам поймал его за секунду до того, как он опрокинулся мне на колени.

— Извини, — пробормотал я. — О чем шел разговор?

— Ты витаешь в облаках уже несколько дней, — сказала Гермиона. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что тебя тревожит.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Пожалуйста, не дави на меня.

Я положил еще один куриный сэндвич с салатом в свою тарелку и несколько долек яблока и винограда. Хотя я не всегда брал лишние порции, каждый раз, когда ел в Большом Зале, домовые эльфы, благослови их господь, всегда готовили на несколько порций больше, так, на всякий случай.

— Оставь его, — прошептал Крам на ухо Гермионе. Я задумчиво посмотрел на них. С Рождества они проводили все свое свободное время вместе. Теперь мы с Гермионой виделись на общей трапезе, на зельях, истории и гербологии вместе с Невиллом. Вот и все.

— Я хотел спросить тебя об этом до обнародования твоего интервью, но забыл, — сказал он. — У меня и директора Каркарова мисс Скитер тоже брала интервью в субботу, тогда она задала несколько вопросов моему директору о политике Дурмстранга. — Он замолчал и закусил щеку изнутри. — Такое впечатление, что она привыкла брать интервью у учеников без представителя школы.

Я сделал глоток сока.

— Ну, да, так и есть, — ответил я.

Крам нахмурился, и я подумал, что сказал что-то не так.

— Я нанял адвоката после того случая. Кроме того, во второй раз меня сопровождала профессор МакГонагалл, но, поскольку адвокат был уже со мной, она не присутствовала на интервью. — Он немного расслабился, но складка между бровей осталась.

— Присутствовал адвокат или нет, директор Каркаров никогда не позволил бы мне встретиться с прессой без представителя школы. Обычно он сам сопровождает меня, потому что несет ответственность за школу и ее учеников.

— В самом деле? — спросила Гермиона.

Он кивнул.

— Если половина того, что написано в статье, правда, то я удивлен, что ваши опекуны еще не перевели вас в другую школу. Тролль и три нападения дементоров?

Не желая обсуждать такую деликатную тему с человеком, которого едва знаю, я пожал плечами.

— Все было не так уж плохо.

С тех пор, как события с участием Василиска и философского камня показали полную некомпетентность Дамблдора в вопросах защиты учеников, Сайлас попросил Риту воздержаться от упоминания тех событий. Безусловно, ее статьи рисовали совсем не радужную картину школьной жизни учеников Хогвартса, и это при том, что худшие подробности замалчивались. Я сделал себе мысленную заметку послать ей цветы в знак благодарности.

Крам, облокотился об стол и снова нахмурился.

— Я не знаю, как в Хогвартсе разбираются в таких ситуациях, но когда меня приняли в Болгарскую сборную по квиддичу, мои товарищи по общежитию стали невыносимы: они продавали мои колдографии и информацию о моей личной жизни желтой прессе. Дошло до того, что моим родителям пришлось обратиться к директору школы, чтобы меня переселили в отдельную комнату. Учителя также начали сажать за решетку каждого студента, который вторгался в мою частную жизнь. — Он кивнул на братьев Криви.

— Эти двое получили бы месяц тюремного заключения за то, что провернули с помощью Скитер. Если бы их поймали при попытке сфотографировать тебя снова, их бы исключили из школы. Может быть, это потому, что в Дурмстранге учат некоторым из наиболее опасных заклинаний, которые под запретом в Великобритании, но у нас не такая жесткая цензура на «темную магию». — Откровение Крама заставило меня задуматься, как в другой школе отнеслись бы к постоянным насмешкам Малфоя или придиркам Финча-Флетчи на втором курсе? В Дурмстранге, по словам Крама, Малфой заработал бы, по меньшей мере, многочисленные отработки. Если ученик не соответствует стандартам поведения, принятым в школе, его исключают, вне зависимости от того, кем является его отец и какой пост он занимает. Учитывая их общее прошлое, Каркаров, вероятно, разделяет презрение моего наставника ко всем Малфоям. Драко Малфоя заставили бы соответствовать этим стандартам или выгнали бы к концу второго курса.

Гермиона нахмурилась.

— Но ведь все не так плохо, как кажется? Я имею в виду, ничего ведь страшного не случилось, с чем ты не смог бы справиться, верно?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но Крам опередил меня.

— Гермиона, — сказал он мягко, — я не говорю, что он не сможет справиться с таким психологическим давлением. Я говорю, что он вообще не должен был подвергаться ему.

— Я согласен, — сказал Невилл. Я удивленно посмотрел на него, потому что Невилл редко разговаривал во время еды. Тут же заробев от перекрестного взгляда, он нервно повертел вилку в руках. — Прости, Гарри. Я знаю, что я не тот человек, который имеет право обвинять кого-то из преподавателей, но это правда. МакГонагалл должна была остановить Колина несколько лет назад. — Он закусил губу и прошептал:

— Ты действительно ничего не знал о магии, до того, как получил приглашение в школу?

— Да, — ответил я, удивляясь, почему это его беспокоит. Помимо шумихи про мальчика-который-выжил, я был просто еще одним магглорожденным, как Дин и Гермиона. Ничего особенного.

Он подался вперед так, чтобы только Гермиона, Крам и я могли слышать, о чем он говорит:

— Я не знаю, что происходит, Гарри, но считал, что ты всегда знал о мире магии, потому что перед тем, как поступить в Хогвартс, в Ежедневном Пророке было напечатано несколько твоих колдографий. Они писали, что ты жил в безопасности и был счастлив. Я помню, что одно время они даже утверждали, будто ты уже до школы мог наколдовать простейший lumos.

— Без палочки? — Спросил я.

Он пожал плечами.

— Я могу и ошибаться, но все думали, что это правда.

Прежде чем я успел спросить, что еще тогда писали обо мне, сова пролетела над нашим столом и бросила конверт в мою тарелку. Зная, что почта редко доставляется после завтрака, я выхватил палочку и наложил распознавательные чары на конверт. Только после отрицательного отклика, я вскрыл его.

Буквы, написанные почерком Дамблдора, фиолетовыми чернилами, начали проявляться на бумаге. Со вздохом сожаления я распечатал его, надеясь, что это не очередное приглашение на встречу.

Гарри,

Когда я давал разрешение на твое повторное интервью с Ритой Скитер, я ошибочно полагал, что ты уже достаточно взрослый, чтобы придерживаться только фактов, связанных с турниром. Я был очень разочарован, когда сегодня утром прочитал статью, посвящённую твоему интервью, и обнаружил, что ты рассказал больше о времени, проведенном с Хагридом на Косой Аллее, чем о турнире.

Я не знал, что ты ненавидишь своих родственников-магглов и считаешь, что у тебя нет достаточно счастливых воспоминаний для Патронуса. Я признаю, что твои отношения с ними были напряженными, но это не повод, чтобы ненавидеть их и хотеть жить от них отдельно, рискуя жизнью. Может быть, ты не был достаточно счастлив и сыт, как мне бы этого хотелось, но они дали тебе кров и защиту от пожирателей, и все еще предоставляют его тебе каждое лето. Если враг выяснит, где они живут, их судьбе не позавидуешь, так же, как и твоей. Я прошу тебя, чтобы ты либо отозвал это заявление, либо предоставил редакции "Пророка" разумное объяснение своим нелепым заявлениям. Что-то вроде того, что ты все еще оплакиваешь смерть своих родителей, а в магловской школе тебя дразнили за то, что ты сирота и немного другой, поэтому ты не хотел возвращаться к своим родственникам в магловский мир. Они, все-таки, твоя единственная родня. Они вырастили тебя, и ты обязан им.