Мне искренне нравился человек, которым он становился, когда мы оставались наедине. Образ «Грозного Глаза» был немного страшным, особенно когда он начинал разглагольствовать о постоянной бдительности. Тем не менее, я знал, когда придет время, он не отвернется от меня. Я понял это в тот день, когда догадался, что мой учитель самозванец. Какая-то часть меня жалела о том, что он пожиратель смерти, но тут уж ничего не поделаешь. Как ни странно, меня это больше не тревожило.

У меня никогда не было человека, который заменил бы мне родителей. Сириус сам засадил себя в Азкабан, а теперь он в бегах. Люпин никогда не искал встречи со мной до третьего курса, и с тех пор не писал мне. Тетя Петуния и дядя Вернон… Моуди сказал, что они не заслуживают называться семьей, и я полностью согласен с ним. Некоторое время Дамблдор казался хорошим кандидатом, но он не проявил никакого интереса ко мне, как к человеку. Он всегда был более заинтересован в наставлении на путь истинный «мальчика, который выжил» и поощрении его рисковать собственной шкурой.

Моуди был другим.

Но вскоре он предаст меня.

Черт, он, вероятно, оглушит и доставит меня Волдеморту, перевязанного ленточкой с голубой каемочкой на шее. Я не мог винить его слишком сильно, потому что первый раз в жизни кто-то из взрослых заботится и защищает меня. Конечно, когда возродится его хозяин, он предаст меня, но пока что он на моей стороне, и я довольствуюсь этим.

— Я думал, что они были счастливы, — сказал я. — Никто никогда не рассказывал мне ничего конкретного о них, кроме того, что они любили друг друга и заботились обо мне. Я не идиот. Я знаю, что они говорят мне то, что хочет услышать каждый сирота, но я видел их фотографии и верил, что это правда. Сейчас… Это не имеет смысла. Если мама хотела развестись с папой, почему они были вместе в Годриковой лощине, той ночью? А как же я? Любили ли они меня вообще?

— Остановись, Поттер. Родители не умирают за нежеланного ребенка.

— Извините. Я просто не понимаю. Сириус никогда ничего не говорил.

— Блэк?

Я кивнул.

— Я познакомился с ним в прошлом году. Петтигрю притворялся крысой Рональда. Сириус похитил Рональда, чтобы добраться до Петтигрю. Я, вместе с Гермионой, последовали за ним через туннель под Гремучей ивой.

Моуди склонил голову и сложил пальцы домиком.

— Это было невероятно глупо, Поттер.

— Я не знал, что это был Сириус. Я думал, что это обычная собака. Затем он перекинулся, и они с профессором Люпином приперли Петтигрю к стенке. Затем заявился Снейп, и началась неразбериха.

— Звучит правдоподобно. Что ты будешь делать, если окажешься в подобной ситуации вновь?

Я запнулся, ошарашенный внезапной переменой темы.

— Если рассуждать логически, я должен обратиться за помощью к учителю, но они никогда не верили мне. Они всегда отмахивались от меня, и мне приходилось действовать самому.

— Поттер, — сказал он спокойно, — существуют такие вещи, как каминная связь и летучий порох в каждой гостиной. Ты не сможешь войти или выйти из замка через камин, но ты, конечно, можешь использовать его, чтобы вызвать ДМП. В следующий раз, когда ты окажешься в подобной ситуации, притащи свою задницу в гостиную Гриффиндора, брось щепотку порошка в огонь, сунь голову в камин, и скажи "Министерство Магии, Департамент Магического Правопорядка". Расскажи кому-нибудь о том, что произошло, и пусть Аврорат сам справится с этим. Ты — четырнадцатилетний волшебник. У тебя нет могущества, вопреки тому, что делаешь успехи в магической дуэли. Ты еще не дорос даже до студента уровня ТРИТОН, и тем более, тебе не тягаться с Пожирателем смерти. А что, если бы ты со своими друзьями наткнулся на Сириуса Блэка, который действительно оказался бы виновным в смерти твоих родителей? Он бы убил тебя и твоих друзей или, если бы тебе сопутствовала удача, вам бы удалось вырубить Блэка и убежать. А если бы тебе не повезло и ты бы убил его, тогда, — его голос упал до шепота, — тебя бы обвинили в убийстве человека и засадили в Азкабан. Люди хотели бы, чтобы ты поступал как герой, но наша правовая система не предназначена для самосуда. Ты меня понимаешь?

— Да, сэр, — сказал я, ошеломленный его умозаключениями. Я представлял себе камеру в Азкабане несколько раз, особенно когда думал о Квирреле. Однако, я никогда не думал, что меня посадят из-за Сириуса.

— Так, что ты будешь делать в следующий раз, когда выяснишь, что кто-то пытается украсть ценную вещь?

— Свяжусь с ДМП, — сказал я мрачно.

— А если найдешь василиска в замке?

— Поговорю с ним? — пошутил я. Моуди нахмурился. — Прекрасно. Свяжусь с ДМП.

— Если беглый преступник похитит твоего лучшего друга?

— Свяжусь с ДМП.

— Вижу, ты запомнил мои слова. Меня не волнует, кто и что скажет тебе. Пока ты несовершеннолетний, твоя единственная обязанность — учиться и хорошо сдать экзамены. Даже если ты окажешься настолько глуп, что добровольно станешь Аврором, у тебя нет и не будет никаких обязательств перед Министерством Магии или перед Альбусом Дамблдором из-за того, что они своевременно платят свои налоги. Ты же не настолько глуп, не так ли, Поттер?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Теперь, когда ты перестал жалеть себя, не хочешь поговорить о чем-нибудь другом?

Я озадаченно моргнул. Я так заслушался лекций Моуди, что совершенно забыл про своих родителей.

— Да, сэр.

— Что ты почувствовал, когда узнал о разводе родителей?

Я опустился на стул.

— Неверие. Я уже знал, что мой отец не был таким идеальным, каким все описывают его. Я просмотрел журнал нарушений в библиотеке. Он и Сириус побили все рекорды, а проделки Сириуса описывают такими ужасными, что близнецы Уизли и рядом не стояли.

— А они и были такими.

Я запомнил эти сведения. Может быть, если мы оба переживем этот год, я спрошу его, что он помнит о них. Поскольку он был моложе Мародеров, я сомневался, что он хорошо их знал, но, может, он будет более склонен поделиться воспоминаниями, чем Сириус.

— Записи нарушений и воспоминания Сириуса описывают их, как хулиганов и дебоширов. Моя мать была хорошей ученицей, и все описывают ее, как добрую и отзывчивую. Ну что же, я рад, что хоть один из моих родителей в жизни был таким же хорошим, как его расхваливают.

— Поттер, — он сделал паузу. — Гарри, решение твоей мамы развестись не значит, что она не любила или не хотела тебя. Она, очевидно, любила тебя очень сильно.

— Профессор, неужели вы всерьез полагаете, что любовь моей матери отразила смертельное проклятие.

— Я не знаю, — признался он. — Я знаю, что есть несколько старых и строго запрещенных ритуалов, которые требуют добровольную жертву. При надлежащих условиях, один из этих ритуалов может отразить смертельное проклятие. Я верю, что твоя мать любила тебя достаточно, чтобы провести такой ритуал и использовать себя в качестве добровольной жертвы.

Я медленно выдохнул.

— В самом деле?

— Эти ритуалы имеют очень много требований. Я зашел в тупик, гадая, откуда она узнала о такой древней магии, и тем более, выполнила все необходимые условия, но это единственное логическое объяснение.

— И все же, почему она подала на развод?

— Я не знаю. Почему бы тебе не прочитать заявление на развод и не выяснить это самому? — сказал он, вставая с кресла. Он похромал к книжной полке и выбрал потрепанный экземпляр книги Граф де Монте-Кристо. Маггловский роман — странный выбор для Пожирателя смерти. Я спросил его об этом позже. Он сказал, что в художественной литературе волшебников слишком много мусора и слишком мало воображения. Плюс, я предполагал, что он обожал историю легендарного графа, который вырвался из Замка Иф в мешке для трупов.

Глава 11б

Прошло уже два дня, а я все еще не оправился от потрясения.

Моя мама подала на развод, потому что отец не мог сказать "нет" Дамблдору. Она напирала на неразумное поведение, утверждая, что мой отец был верен Дамблдору больше, чем семье, и эта его преданность вела семью прямо в ловушку. В письме она раскрывала подробности того, как именно состояние семьи было передано в дар Ордену Феникса для финансирования военных действий, а это была крупная сумма денег. Оказывается, мой отец подарил или одолжил Альбусу Дамблдору (она писала, что он подарил, но Моуди отметил, что это было заявление на расторжение брака, поэтому она могла слегка приукрасить факты) некоторые семейные реликвии, в том числе и плащ-невидимку, принадлежащий одному из братьев Певереллов, который передавался от главы рода к наследнику. Отец не имел никакого права их отдавать.